Всякие никому не всратые зарисовки

      Длинные фотосессии утомляют. Так, что к концу, тебе плевать, достаточно ли эффектная у тебя поза и убрана ли вся заебанность с выражения лица. Мысли скатываются лишь к тому, чтобы этот изверг с камерой перестал носиться по всей студии, вылавливая ракурс, и позволил уже, наконец, свалить тебе в закат. Или в данном случае домой к родному дивану и холодильнику. Модели тоже люди, хули.       Арсений вот устал настолько, что сел на декорации, вытягивая длинные ноги и делая вид, что так задумано, а не что конечности просто отказывались уже держать все тело на себе. Спустя ещё несколько адовых, по мнению парня, кадров, фотограф, наконец, удовлетворённо, но больше даже снисходительно кивает, быстро листая сделанные фото. — На сегодня все, Арс. Не забудь, завтра локация загородом, — напоминает мужчина, начиная выключать расставленный повсюду свет. — Да помню я, — недовольно бурчит брюнет, направляясь в соседнюю комнату, чтобы взять свои вещи, в которые слишком лень переодеваться сейчас, и свалить уже, наконец.       Родная студия привычно провожает потухнувшим везде светом, когда парень поудобнее перехватив сумку, направляется к остановке. Денёк выдался не из лёгких и сейчас откровенно плевать, что он прямиком со съёмки, даже не переодевшись, прыгает в подошедший автобус и устало прислоняется к поручню, когда осознает, что свободных мест нет.       Уже грезя о долгожданном сне, парень отвлекается от собственных мыслей, когда слышит громкую фразу рядом с собой: — Дедушка, садитесь!       Арсений моргнул. Потом ещё раз. А потом оглядел автобус и наткнулся на парня, стоящего рядом и лыбящегося во все 32. Во время оглядки автобуса, брюнет не заметил ни одного дедушку, которому предназначалась бы эта фраза. Да он вообще не заметил ни одного стоящего человека кроме себя и этого ушастого паренька. На вид он был младше Попова на лет пять максимум, и это ни в одном варианте развития событий не оправдывало то, как к нему обратились и какого же х собственно к нему вообще обратились. — Садитесь, — ещё раз повторил светловолосый нарушитель арсеньевского спокойствия. Попов моргнул ещё раз, прикидывая, шутка это или нет, но тут высокий, даже выше самого брюнета, парень, снова заговорил, — дедушка, садитесь, я постою.       Арсений сел. Больше от шока, если честно. Он пораженно поглядывал на все ещё улыбающегося парня и прикидывал, насколько усталость влияет на выражение лица и может ли она состарить его на несколько десятков лет. Видимо может.       Брюнет перевёл взгляд прямо перед собой и мотнул головой, выкидывая лишние мысли. Ну, уступили место. Ну, назвали дедом, что такого-то? Это ведь не смертельно. Хотя знаете, для человека, который делает на ночь всякого рода масочки, лишь бы кожа лица была идеальной, который по три часа укладывает свою чёлку и трепещет над выбором одежды как осиновый лист, это может показаться и смертельным.       И ведь это уже не те тупые шутки друзей, которые называют его дедом исключительно потому, что в их компании он старше всех примерно на полтора месяца. Нет. Это совсем посторонний человек, который уступил ему место. Пиздец дожили. Ещё утром ты сам уступал место пожилой бабушке, а вечером его уже уступают тебе.       Арсений изредка посматривал на парня, посмевшего сделать столь нелестную оценку графской внешности, и если их взгляды случайно пересекались, то непременно ловил улыбку того. А вот улыбаться в ответ не хотелось. Хотелось рыдать. Потому что никто не спешит закатиться в приступ смеха и объявить, что это всё шуткарозыгрышпранк, да что угодно, только бы не горькая правда.       И тем не менее, все продолжали молчать, а эта шпала ещё и лыбилась до лучиков вокруг глаз.       Вот автобус остановился, а механический голос объявил нужную остановку, Арсений на автомате поднялся и направился к двери. — Дедушка, вы сумку оставили! — тот же звонкий голос парня донёсся ему в спину. Да ты, сука, бессмертный что ли?! Арсений развернулся, в один миг оказываясь у места, которое ему уступили и грубо выхватил из протянутых окольцованных рук свою сумку с вещами.       А потом также резво покинул автобус, проклиная эту лапоухую шпалу на чем свет стоит. Это ж надо! Одним словом, резавшем по барабанным перепонкам, не хуже чем острым лезвием ножа, весь вечер испоганить!       Уже открывая дверь в свою квартиру и швыряя несчастную сумку через весь коридор так, что та впечаталась в стену, парень глубоко вдохнул, прикрывая глаза и стараясь успокоиться.       Разувшись, Арсений уже было направился дальше, чтобы заесть отчаяние оставшейся со вчера пиццей, но уловил боковым зрением что-то в зеркале и повернулся к нему.       И не было никого счастливее в этот момент Арсения, смотрящего на себя ненаглядного в отражающую поверхность. Он напрочь забыл про свой образ для фотосессии, который он так и не смыл после неё. А потому седые волосы и брови, чётко прорисованные морщины бросились в глаза, скидывая огромный камень с сердца, которое за время поездки успело серьёзно так екнуть. От страха конечно, а не от старости.