Всякие никому не всратые зарисовки

      Антон стоит напротив подъездного окна, наблюдая за тем, что происходит по ту сторону, пока пепел сыплется рядом с массивными кроссовками. Крылья тихо шелестят на сквозняке, а нижнее оперение, касающееся пола, давно впитало в себя всю пыль. От сигареты, медленно тлеющей в тонких пальцах, было сделано ровно две затяжки и теперь она выгорает просто так. Прямо как некоторые люди.       Раздающиеся сзади шаги предвещают, что сейчас это закончится. Так и происходит. Арсений всегда по-разному возвращается с работы и ангел вынужден его ждать в этом сыром подъезде каждый вечер. Антон считает забавным, что один из самых печальных людей на Земле работает комиком. Человеческая парадоксальность ангела искренне веселит.       Он сам стал жить среди тех, за кем с упоением наблюдал на протяжении многих столетий. Разве не очаровательно? Нихуя, на самом деле. Променять жизнь на небесах, в окружении братьев и сестёр с ежедневными полётами и безграничной силой на земную крайне ебано. Антон, конечно, сам во всём виноват и прекрасно знает, что ангелы лишены милосердия. А ещё считает, что лучше бы его просто убили. То, через что он проходит тут на Земле практически каждый день — намного хуже смерти.       Попов открывает своим ключом дверь и Антон заходит следом за человеком уже не спрашивая разрешения. Может, Арсений и против, но никогда в слух об этом не скажет. Человек на автомате вешает свою одежду и никогда не включает свет, от чего непривыкший ко всему этому Антон в первое время постоянно бился об углы шкафа.       На кухне тусклое освещение, ледяные батареи и дурацкий ярко-жёлтый холодильник с дебильными магнитиками, который абсолютно сюда не вписывается. Кажется, будто кто-то его сюда поставил ради абсурдной шутки. Люди называют это неуютно. Антону не совсем понятен концепт уюта, но без этого холодильника кухня была бы какой-то не той, да и Арсению эта мерно гудящая махина явно нравилась.       Парень смирно сидит за столом, пока человек возится с ужином. Ангел знает, что Арсений не хочет есть. Знает, что тот это делает только для того, чтобы создать видимость обычного вечера. Знает, как трудно это тому даётся. И знает, что создать видимость, не значит сделать его таковым.       Они сидят в тишине, Арсений ест, а Антон думает, что это одно из худших в их каждодневном расписании. Тишина угнетает, обстановка давит, а тускло-голубые глаза убивают своим отчаянием. Ангел может только примерно представить, насколько же Попов сломан изнутри. Потому что представлять в полной мере, на самом деле, страшно. Потому что он обещал себе не ввязываться в проблемы людей, чтобы не увязнуть ещё и в этом. Сострадание совсем не поможет, а сделает только хуже. И хотя иногда кажется, что хуже уже просто не может быть, проверять это Антон не рискует.       Он устал поражаться, как люди могут создавать видимость хорошей, иногда даже счастливой жизни, когда сами еле находят силы по утрам, чтобы начать ещё один день. Ведь перспектива это всё прекратить бывает так заманчива.       У Арсения незавидное прошлое, в котором Антон копаться не намерен, но всё же определённые выводы на основе очевидных вещей сделать способен. И ему правда страшно узнать всю глубину этого пиздеца.       На чём держится желание продолжать жить остаётся большой загадкой, которую ангел не решается разгадать. Наверное, Попов не в пример сильный человек, раз продолжает это делать, хотя никаких ориентиров давно уже не осталось. Ни снаружи, ни внутри. Абсолютное и всепоглощающее ничего — вот из чего состоит Арсений.       Раньше изучать людей было интересно и познавательно, сейчас всё больше страшно и разочаровывающе. Антон понял, что больше не хочет этим заниматься, когда при взгляде на любого человека, первым вопросом, возникающем в голове, становилось «что же с ним случилось?».       Антон бы посмеялся с того, что сломленный человек и падший ангел нашли друг друга в этом огромном мире и вместо того, чтобы спасти или хоть как-то облегчить последующее существование, просто уживаются под одной крышей, используя молчание как способ поладить друг с другом. Только это не смешно. Это то, что ангел с огромным удовольствием бы прекратил, но каждый грёбаный вечер продолжает возвращаться в этот холодный сырой и пыльный подъезд и ждать человека. Антон хотел бы это прекратить, но не может.