teach me

- Родители развелись, когда мне было пять. Я всегда был ближе к отцу, но матери удалось оставить меня у себя, разрешая видеться с ним по выходным. Выходные - было моё самое любимое время, - Чан горько улыбнулся, а Чонин взял его за руку в качестве поддержки, переплетая пальцы. Они были всё ещё в комнате, лёжа на кровати, не сдвигаясь с места. - Не прошло и полугода с развода, как у меня появился отчим, которого я всей душой ненавидел, и не столько потому, что хотел, чтобы родители вместе были, сколько потому, что мне навязывали его отцовство, мол он твой второй папа, зови его так. А я не мог, я не мог с ним находиться в одном помещении, разговаривать, принимать какие-то подарки - ни-че-го. Я хотел переехать к отцу и больше никогда их двоих не видеть. Спустя ещё какое-то время, отчим стал руку поднимать на маму, а она ничего не предпринимала. - Чан хмыкает саркастически, не замечая как сильнее сжимает чужую руку, а Ян молчал. Молчал и слушал. - И даже когда он поднял руку на меня, она тоже спокойно на это смотрела. Один раз, второй, третий, и так длилось несколько лет. - Брюнет уже построил вопрос у себя в голове, как Бан тут же на него отвечает: - Я не мог рассказать папе - не хотел. Я просто знал, какие последствия это за собой понесёт, поэтому на все синяки говорил, что от тренировок, или в школе с кем-то подрался, или упал с велосипеда - что угодно, но не правду. И он верил слишком долгое время, пока не заметил несколько порезов. Пришлось ему все рассказать и слёзно умолять не трогать мать и отчима, а просто забрать меня. Я помню, как он злился, как ударил стену и даже собрался идти к ним, но я встал в проходе, обнял его и попросил только об одном - уехать оттуда. Так мы и сделали. Я был немного взрослее и имел право выбирать с кем хочу остаться - мама больше не сопротивлялась, хоть и молила меня не бросать. Но всё зашло настолько далеко, что в глубине души я стал ненавидеть даже её. Мы переехали в Корею. И первые 8 лет были лучшими годами в моей жизни. - Симпатичная улыбка снова оголила миловидные ямочки на щеках парня, так что Чонину тоже улыбнуться захотелось. - Отец тут свой бизнес открыл по машинам, я ему помогал, старые знакомые тоже включились в работу и так и крутились долгое время: обустроили эту квартиру, отец машину смог купить, которую так давно хотел, и, казалось, что все наладилось. Я хотел поступить в отельно-ресторанный и мы собирали деньги, пока в один момент всё не пошло по наклонной: отца сбила машина и он пролежал в больнице больше двух месяцев, все деньги уходили на поддержку его состояния, которое было крайне тяжёлым. А ещё чуть позже выяснилось, что его организм не способен справляться. Он не дожил до операции. - Хён, - Чонин хочет что-то сказать, что-то хорошее, подбадривающее, но в горле слова неприятно застревают. - Всё хорошо, Чонина, - Крис снова смотрит в глаза и там даже нет слёз, что было как минимум удивительного для младшего, ибо пока он слушал - сам чуть не расплакался. - Я смирился и стал жить дальше. Теперь всё хорошо, - Чан искренне улыбается и притягивает Яна к себе сильнее, перекатываясь на кровати. - Теперь у меня есть ты. У Чонина приятное разлитое чувство внутри от этих слов. Он счастлив от того, что делает кого-то таким же счастливым. Чонин крепче жмётся к старшему, полностью поглощая тепло его тела своим, чувствуя каждую клеточку чужого организма и также отдаёт свои клетки, переполненные любовью. Чонин незаметно сжимает футболку на спине Чана и носом тычется ему в шею. - Хён, - Ян говорит тихо, чтобы не спугнуть момент. - Я всегда хочу быть с тобой. - Почему-то сейчас вдруг резко разум подкидывает несуществующие картинки о том, если бы Крис не приехал за ним, не поцеловал с утра, вообще если бы в жизни его не появился. От чего-то плакать хочется. Брюнет говорит искренне - он буквально боится потерять этого человека, а Бан обещает, что рядом будет, и это обязательно затянется навсегда. Красивое, безмерное, любовное, нежное всегда. - Я люблю тебя, Ян Чонин.

***

Чонин собирается в школу как прежде и непредусмотрительно оставляет на кухне телефон экраном вверх. Всё бы ничего, если бы ждущий Чан не написал, пока Ян в комнате копошится в поисках своей тетради.

Channie-hyung 7:56 Чонин-а, ты скоро?

К великому сожалению это сообщение замечает мама Чона, пока заваривает кофе, и напряженно хмурит брови, безбожно внимательнее заглядывая в телефон. Госпожа Ян никогда не лезла в личные дела своего сына, отнюдь никогда, ведь подросткам необходимо личное пространство, а в противном случае - они будут его организовывать себе сами и не лучшим образом. Но сейчас интерес и беспокойство за своё чадо взяло верх над женщиной, и она, отставив чашку, внимательно оглянулась по сторонам, прежде чем взять мобильный. Женщина в неудачной попытке разблокировать гаджет лишь вглядывается в сообщения, пытаясь найти несоответствие и убедить себя в том, что ей показалось и это просто фантазия, но увы. Повторная вибрация телефона заставила её дёрнуться. И пришедшее сообщение с содержимым "Любимый, я скучаю:(" окончательно повергло её в шок. Мать резко отложила телефон и закрыла рот рукой, отходя минимум на метр от мобильного, будто от врага; капли слёз скапливались в уголках глаз, душа пропитывалась неверой и жгучими грудную клетку чувствами. Не может быть. Чонин выходит неожиданно, буквально пугает так, что она вынуждена отвернуться, делая вид что чем-то занята. - Мам, я убежал, - Ян подходит со спины и легко чмокает в щеку, забирает телефон и уходит, оставляя мать наедине с догадками. Чонин вообще не догадывается, какой разнос его будет ждать вечером, когда он домой вернётся после курсов. Его мать сама не понимает - хочет она знать правду или нет? Догадки ведь всегда хуже? Но страх того, что они окажутся правдой - в сотни раз ужаснее, именно поэтому она весь день думала лишь об этом, без возможности отвлечься на малейшие детали. Важные детали. Приближающийся разговор обещал быть не то, чтобы не самым приятным, он обещал жутким осадком огорчения забраться в недра сознания и овладеть чувствами до полного контроля над ними. Дверь отпирается практически беззвучно, внимание лишь привлекает звонкое "Мам, я дома!". Отец ещё на работе, к счастью, или нет - он присутствовать в этом разговоре не будет. - Сынок, - Госпожа Ян стремительно прячет дрожь голоса под пеленой его тихости, привлекая беспокойный взгляд парня. - Нам нужно поговорить, - она говорит медленно, отделяя каждое слово друг от друга, чтобы не сорваться вдруг и не заплакать. Нельзя. - Да? - Чонин кидает сумку на тумбочку возле обуви, как всегда и проходит в кухню напрягаясь каждым сантиметром организма. Неужели она... - проносится в голове слишком громко. - Да нет, не может быть. - Сядь, пожалуйста, - женщина указывает на стул напротив, не глядя в глаза и это пугает ещё больше - мама не отводила взгляда никогда. - Чонин, - она перебирает пальцами и тяжело вздыхает смаргивая соленные капли. Яну, кажется, стало плохо. Он увидел слёзы, что она так яро прятала. Момент оттягивается до противного долго, словно медленно срывающийся пластырь с чувствительной кожи где-то под коленкой. Пульс становится сверхбыстрым и донельзя аритмичным, и чувствуется везде - начиная с висков и заканчивая пятками. Чонин неосознанно пытается дышать тише и поверхностнее - как будто это лишнее. - Чонин, - ещё раз зовёт по имени, больше для себя. Сейчас удается словить себя на мысли, что идеи, варианты о начале разговора затерялись среди ужасных догадок и способность говорить теряется вместе с ними - этого ведь не может быть. - У тебя есть подружка? - она наконец осмеливается посмотреть в глаза сыну и, увидев там растерянность, страх, и, в конце концов, ступор, жалеет о совершенном. Она видит там правду. Ужасную правду. Внутри всё разбивается вдребезги. - Почему ты спрашиваешь? - Чонину становится плохо, уши горят и голова кружится. - Пожалуйста, Чонин... - женщина руками лицо закрывает, отказываясь верить в то, что это правда. - Прошу, скажи, что я ошибаюсь. - Прости, - брюнет взгляд уводит. Ему стыдно и страшно. Тишина возвышается, напряжение хоть топором руби - не поддастся. Слышны тихие всхлипы матери и собственное отвращение, ведь она - последний человек, которого Ян когда-либо хотел разочаровывать. - Мам, - Чонин руку протягивает и к родной такой руке прикасается. Нежной. Материнской. Только сейчас оно всё по-другому. - Это Чан? - конечно она знала о нем, знала, что он работает в кафе, знала, что Чонина подвозит к школе, но никогда и подумать не смела, что он когда-то будет называть её сына "любимый". Ян кивает. - Сколько ему лет? - приступ истерики, кажется, перестал угрожающе подступать и говорит она максимально равномерно, в попытках сохранить жалкие остатки спокойствия. - Мам, - парень руку материнскую всё ещё не отпускает. - Сколько. Ему. Лет? - Чонин знает, что уже ненавидит этот день всеми фибрами души. - Двадцать один, - Ян тупит взгляд в пол и готов поклясться, что слышит сердце матери, что сбивается в кровь, получая шрамы, которые, кажется, никогда не заживут, а лишь останутся некрасивыми рубцами на нежной ткани материнского сердца. - Мам... - брюнет говорит тихо. - Мам, - и еще тише, очевидно, что он боится. Он вообще никогда не думал, как признается родителям о своих чувствах и планировал долгое время это держать в тайне. Вот только что-то определённо пошло не так. - Всё хорошо, сынок, - женщина вытирала слёзы, что так настырно выходили наружу и успокаивала скорее себя, чем парня. - Просто... - делает небольшую паузу. - Мне надо время, хорошо? Ты мой сын, и я буду любить тебя таким, какой ты есть, и каким бы ни был, но мне нужно время, ладно? Чонин кивает сдержанно и уходит. Он не идёт в свою комнату, нет. Он уходит из дома и ему ничего не говорят. Идти буквально пару метров, всего ничего, считанные минуты, однако этого хватает, чтобы расплакаться. Ян подходит к знакомой квартире и стучит. - Чонина, что случилось? - Бан видит красные глаза и пугается моментально, беспокоясь за брюнета. - Мама узнала, - Чан ни слова больше не говорит, лишь молча парня впускает и обнимает. Крис помогает пройти на кухню и не отпускает до тех пор, пока Ян не успокоится. А он плакал, сам до конца не осознавая почему, но плакал много и долго. Старший успокаивающе перебирает прядки смолистых волос и в висок нежно целует приговаривая, что все будет хорошо и скоро наладится. А Чонин хочет верить своему парню, доверчиво тычась носом в его плечо. - Что она сказала? - светловолосый спрашивает тихо, чтобы не спугнуть только появившееся спокойствие. - Что ей нужно время, - Ян всё ещё обрывисто дышит от недавнего плача - диафрагму неприятно спазмами берёт. - Значит дай его. - Она была разочарована во мне... Я видел, - парень губы поджимает от предательского желания плакать снова. - Порой в жизни всё не так, как мы хотим, малыш, - Чан аккуратно лицо чужое в руки берет, пытаясь поймать заплаканный взгляд, а после трепетно целует в носик. - Я буду рядом с тобой, Чонина. - Ян глаза закрывает, готовый замурлыкать на данный жест. - Спасибо, хён.

***

Спустя неопределенное время, о выборе парня узнает его отец. И разговор отнюдь не будет похож на тот, что был с матерью, однако это меняет жизнь Чона кардинально. Скандал в тот вечер был масштабный, господин Ян даже собирался идти к "этому твоему Чану", но как-то магическим образом всё обошлось лишь криками и хлопаньем дверей. Ян был крайне удивлён, когда на его защиту стала мама, аргументируя тем, что "это его выбор, а мы должны уважать выбор нашего ребенка". И Чонин признается, что почти расплакался тогда, и потом обязательно поблагодарил её за поддержку, получая утешительные объятия. Он знал, что ей всё ещё сложно смириться с этим фактом окончательно, но всеми силами она продолжала вставать на его сторону и старалась помочь, за что парень был обязан многим, как он считал. В отличие от отца, конечно же. На самом деле, отец парня всегда старался его контролировать и строить планы на жизнь сына. Чонин молчал достаточно долго. Терпел достаточно долго и уже даже практически согласился поступить на медицинский, потому что стремления перечить не было, да и ни к чему это бы не привело. Однако, однажды в его жизни появляется Чан. И Чонин вдохновляется, находит смелость признаться и дать отпор. Признаться в том, что он встречается с парнем, в том, что он не хочет поступать на медицину и, несмотря на негодование отца, мама сына своего поддержит снова, снова и снова, после чего Ян поступит на хореографический, где учится Хёнджин и Феликс, как всегда и хотел. Посвятит свою жизнь любимому делу и любимому человеку. И когда мужчина наконец понял - Чонин вырос и вправе сам отвечать за свои поступки и решения - перестал ему перечить, говорить, как правильно, указывать, что делать и в принципе перестал становиться на его пути, в будущем окончательно смирившись с самостоятельностью сына. После чего Ян окончательно бояться не будет и переедет к Чану со временем. И Чонин благодарен старшему за то, что тот помог ему, а Крис благодарен за то, что в его жизни теперь есть такое солнце.

***

- Хён, хён, хён, хён, - Ян прыгает вокруг да около, пока Чан пытается приготовить что-то, и, соответственно, у него ничего не получается из-за навязчивого малого. - Да что? - Крис немного раздражённо таки обращает внимание на брюнета. - А ты меня любишь? - как-то совсем по-детски спрашивает он, глядя себе под ноги, вырисовывая носком какие-то узоры на полу. - Люблю, - цедит сквозь зубы Крис, пытаясь казаться строгим, однако волна умиления настолько накрывает его с ног до головы, что он не может сдержать улыбку. - А сильно любишь? - Ян хитро глазки свои прищуривает и так же хитро, по-лисьи, как считает Чан, ухмыляется. - Безумно сильно. - А как докажешь? - Чонин льнёт к крепкому плечу старшего, а потом чуть ближе становится со спины и носом ведёт по взмокшей от работающей духовки шее. - Позже я тебе всё расскажу и даже покажу, - парень старается держаться на свой максимум, вот только мелкий выводит. - Но я не хочу позже, хён, - Ян шепотом ухо опаляет, и прикусывает слегка за мочку. Крис срывается от выходок брюнета и сплошным движением не только сам разворачивается, но и парня к столешнице припечатывает, следом усаживая на неё. За бедра к себе плотнее прижимает, практически упираясь своим пахом в чужой. Чонин явно такого поворота не ожидал, спуская тихий стон, но так, чтобы не врать - ему это чертовски сильно понравилось. Бесстыдно закусывает нижнюю губу и словно специально елозит, игнорируя крепкую хватку чужих рук. Чан на плите таймер засекает на полчаса, ловко подхватывает младшего под бёдра, направляясь в комнату. - Сам напросился, ребёнок.