teach me

В голове стоит навязчивый гул, словно трактор где-то по лбу проехался, во рту пересохло до боли в горле, а глаза открыть сложно. Чонин не в состоянии сейчас по-человечески прийти в себя и лишь мычит в подушку ещё около получаса от головной боли. Не без труда его бедным рецепторам удаётся учуять до ужаса знакомый и родной аромат. Ян зависает на какое-то время, задерживая дыхание, прислушиваясь к тому, что происходит рядом, но кроме дурацкого гудения в черепной коробке не удаётся услышать ровным счётом ничего. Через силу удаётся перевернуться на спину и открыть глаза, смаргивая мутную пелену. Ян, до сих пор не до конца соображая, потирает усталые веки тыльной стороной ладони и всё ещё не узнаёт, видя знакомую обстановку. И вынужден буквально подпрыгнуть от ужаса и ругнуться сразу же, как только эта конвульсия отдаётся знатным эхом в голове. - Чёрт, - вторит ещё чуть тише и встаёт уже медленнее, спуская ноги с кровати так аккуратно, будто из-под неё сейчас монстр схватит так, что звёздочки перед глазами пролетят. Неприятная давящая тошнота подступает к горлу, отдавая горечью во рту и грубыми позывами. Чонин по доброй памяти направляется в ванную, превозмогая похмельное головокружение. Еле волоча ноги, с трудом достигает помещения и спешит закрыться. Судя по всему - в квартире никого нет, но для собственной безопасности [Чонину самому интересно - от чего?] решает повернуть барашек замка с внутренней стороны. Яна заставляет ужаснуться собственное отражение в зеркале с сеноподобной причёской, опухшими красными глазами и синюшными мешками под. Отдалённо парень слышит как хлопает дверь, и сердце вместе с ней хлопает о пятки. Чонин готов поклясться, что не слышит своего сердцебиения, а с ним и дыхания тоже. Шаги тихо задерживаются у входа в комнату и направляются на кухню, а как только стихают - грудная клетка делает судорожный экскурс, наполняя лёгкие таким необходимым кислородом. Хочется спросить себя "какого хрена?", но язык не поворачивается. Брюнет возвращается к зеркалу и видит на небольшой полочке ниже зубную щётку. Руки трясутся и хочется впасть в затишье, чтобы о его существовании вообще никому не зналось, будто он вор какой-то или любовник, застуканный в самый неподходящий момент, но он не может навечно закрыться в ванной, и рано или поздно выйти придётся, как бы ни пугала эта мысль. Чонин включает воду минимальным напором, надеясь, что всё ещё не слышно, берёт щётку, пасту и стремится хотя бы частично себя в порядок привести. Проходит, наверное, полчаса, пока Ян находит в себе силы отпереть дверь и выйти в коридор. Сначала приоткрывает и выглядывает в небольшую щель, после немного шире, и даже решается сделать первый шаг, практически полностью показываясь из-за двери. - И долго ты там собирался прятаться? - равномерный тон спугивает всю ту долю спокойствия, что в себе найти удалось, и брюнет подпрыгивает на месте, думая о том, что просидеть в ванной вечность не такая уж и плохая идея. Чонин вдруг забывает все слова, видя его - Чана. Статная фигура, уверенно облокотившаяся о стену напротив. Он совсем не изменился, хоть и не должен был - прошла ровно неделя, просто тянулась она словно столетие. У Криса взгляд уверенный с долей сочувствия и... вины? - Как ты себя чувствуешь? - парень подходит на шаг и этого хватает, чтобы дотянуться до лица брюнета рукой. Но Чонин одергивается сразу же, глядя как-то с недоверием. В его взгляде есть что-то другое, новое, чужое - думает Чан и на сердце становится ещё тяжелее. - Зачем? - голос получается на удивление холодным. Чонин не ожидал его увидеть сегодня. Он и не надеялся, его главная цель вчерашнего вечера была лишь одна - забыть, а как-то так парадоксально вышло, что он проснулся в кровати Чана. Крису неприятно до жутких мурашек по коже от тяжести голоса Чонина. - Зачем я забрал тебя чуть ли не в бессознательном состоянии? - парень выгибает бровь в недоразумении, старательно скрывая разочарование. Хотя чего он ожидал? Что Ян ему на шею бросится? - Ну даже не знаю. - Нужно было оставить, - тихо говорит брюнет, скрывая свою обиду под маской фальшивой уверенности, направляясь в комнату за вещами. - Чонин, - Крис перехватывает за руку и кожу немного обжигает приятным прикосновением, что моментально разносится по всему организму, эхом отдаваясь в самых закоулках сознания, пробуждая, казалось, непробудимые процессы. - Что? - Ян буквально холодит всё вокруг, не забывая при этом бросить драматичный взгляд. А Чан снова вынужден себя ненавидеть за глупую невозможность двигаться и говорить. - Не нужно, ладно? - почему-то от всего, что говорил Хёнджин, даже лёгкой дымки не осталось в сознании. А у Чана в голове лишь одно сплошное ничего, гуляющее по мозгам, проникая внутрь. Чонин не двигается, он словно и правда ждёт. Ждёт чего-то такого же тёплого, как то, что было словно век назад. Крис не предпринимает ничего слишком долго и Ян вынужден с горечью вынуть свою руку и отпустить, вот только рука все так же скована чужой. - Пусти, - голос еле заметно подрагивает, однако Бану этого достаточно, чтобы понять, как младшему больно от пребывания здесь, и так же он прекрасно понимает, что своим поведением сейчас делает только хуже, разрывая парня пополам. И ничего больше не может предпринять - просто не знает что - рука, что держит так крепко, едва заметно на себя тянет, и этого более чем хватает для того, чтобы от неожиданности Чонин поддался. Крис вторую руку к щеке тянет и пальцы в волосы моментально запускает, такие шелковистые, что приятно. Чонин у самых губ немного притормаживает, но Чан не позволяет оттянуть время ещё хотя бы на секунду, крепко прижимаясь к чужим губам. А внутри Яна мир снова перевернулся, и только он успел на малейший процент вернуть обратно - Бану лишь одного движения хватило, чтоб от того и след простыл. Чонин хочет плакать, и смеяться тоже, оттолкнуть хочет, и притянуть за шею сильнее. И все мысли исчезают в никуда, поддаются забвению, когда влажный язык касается нижней губы, срывая тяжелый вздох. Ноги подкашиваются существенно, когда крепкая рука с запястья к кисти льнёт и пальцы переплетает. Внутренний мир валится словно карточный домик от лёгкого ветерка, а Чан среди этого всего - ураган, сносящий бедного Чонина и уводящий к чему-то запредельному. Поцелуй получается нежным, с толикой боли и извинений, с теми словами, что Чан не сказал тогда, и Ян более, чем уверен, что этот поцелуй другой. Он более чувственный и аккуратный, заканчивающийся коротким легчайшим прикосновением в уголке губ. - А что потом? - возможность говорить возвращается не сразу. - Снова скажешь, что нужно остановиться? - и безусловно в парне говорит его подростковая обида с ещё более дрожащим голосом, чем ранее. Крис не отстраняется сильно, рука очерчивает острую скулу, удерживая парня на месте, а вторая узоры на нежной коже вырисовывает незамысловато. - Не скажу, - Чан в самые глаза смотрит, будто в душу. - И не оставлю, обещаю, - добавляет почти шепотом. Чонин мечется, он теряется и умирает внутри во всех пониманиях. - А зачем тогда это было? - слёзы вопреки силам собираются в уголках глаз, Ян делает несколько нерешительных шагов назад и в стену впечатывается, Крис делает несколько таких же шагов вперёд. - Для чего? Почему? - Пойми, Чонин-а, я боялся, - Чан опирается своим лбом о его и закрывает глаза. - Боялся чего? - они делят одно дыхание на двоих и этот момент кажется особенно бесценным. - Я не хочу ломать тебе жизнь, - Чан говорит правду, но все равно опускает глаза в пол, пока Чонин пытается наоборот выловить чужой взгляд. - Ты серьезно? - брюнет не просто удивлён, он правда шокирован, ведь как хёну такое в голову прийти могло? - Если то, что между нами происходит, означает - сломать жизнь, то я её готов ломать каждый божий день. - Ты правда хочешь этого? Чонин, скажи, я тот с кем ты хочешь быть? - старший всё же решается заглянуть в самую душу парня снова, будучи непозволительно близко. - Разве тебе моего признания недостаточно? - приходится понизить тембр своего голоса, чтобы не спугнуть столь хрупкий момент, когда всё наконец-то становится на свои места. - Я не хочу, чтобы ты жалел. - Ты не тот человек и у меня не те чувства, чтобы сомневаться, хён. - Тогда... - Чан делает небольшую паузу для глубоко вдоха. - Я принадлежу тебе, Чонин-а. Я весь твой. И где-то на этом моменте Чонин существенно перестаёт дышать, теряет контроль над своим всем: над телом, над мыслями, над действиями. Где-то на этом моменте внутри мир не просто перевернулся - он изменился, как не менялся никогда раньше. В глазах загорелось что-то неистовое и красивое, и Чан готов это говорить каждый день только для того, чтобы видеть этот блеск в чужих глазах. Ян рукой ведёт по торсу, через футболку, но Крис чувствует каждый сантиметр чужой ладони, прикрывая глаза. Грудная клетка вздымается тяжело и брюнет это ощущает лучше, чем мог бы. Рука идёт ещё выше - по груди и к острым ключицам, скользит к шее и притягивает, целуя влажно. Теперь нет никакого предлога, что это "уроки", нет никаких предрассудков больше и чувства неправильности. Чан теперь свободно прижимает хрупкое тело к себе за талию, лаская его губы. Чонин языком по губе нижней скользит и кусает её тут же, несильно, всего лишь до капельки крови. Но теперь можно и не бояться - это всё его. Поцелуи Чонина красивые, терпкие, с томными вздохами и стоном, когда Чан свою ногу между ног Яна ставит, упираясь в чужое возбуждение. Руки его изящно тело исследуют, а глаза, выразительные слишком, околдовывают, снося рассудок дальше, чем в никуда. Чан позволяет себе немного больше, поддевая подол чужой футболки - но теперь-то нет никаких рамок или ограничителей, личных запретов. Никаких "нельзя", "непозволительно", "неправильно", никаких "не", только лишь искренние чувства, жаркие поцелуи, сменяющиеся нежными, опаляющими чувствительную кожу прикосновениями и растущее возбуждение. Чонин хочет. Чонин хочет всё и сразу. Хочет, пусть и в темных уголках сознания мелькает страх, что набирает обороты. Но к чему он, если чувства сильнее, сильнее настолько, что Ян в них утопает, как в зыбучих песках, с головой, полностью. Задыхается, захлёбывается, ведь доступ к такому необходимому кислороду блокируют такие необходимые поцелуи. Потребность в которых существеннее какого-то там воздуха, и не иссякает. Чан позволяет себе немного больше. Мажет по острой линии челюсти и втягивает кожу в области артерии вместе с пульсом. Чонин голову назад немного откидывает в немой просьбе "больше", и Крис не останавливается, - он дальше идёт, влажными поцелуями осыпая бархатистую кожу на шее. Где-то на середине язык очерчивает незамысловатый круг с причмокиванием в центре, а потом ниже, а ещё немного ниже - зубы еле-еле смыкаются, оттягивают и отпускают. Чонин хочет. Чонин хочет ещё и искренне просит об этом, когда Чан носом по шее ведёт наверх и к губам прилегает снова. У Яна в голове уже нет ничего. - Хён, мы можем... - сейчас даже нет элементарного смущения, которое могло появиться считанные минуты назад. Или не минуты? Ведь кто знает сколько они уже вот так целуются. - Пойдём в душ, - впервые Чан не думает перед тем, как сказать, а Чонин будто все еще в опьянении, только на этот раз не в алкогольном. И соглашается моментально, как можно быстрее, пока страх не постучался в дверцу существеннее. Он всегда говорил себе жить "здесь и сейчас" и делать что-либо быстрее, чем подумает. И пусть иногда это заканчивалось не самым лучшим способом - это никогда не было преградой для Чонина. К чёрту правильность, к чёрту стереотипы - так веселее. Несмотря на всё, брюнет чувствует себя чертовски некомфортно, будучи абсолютно нагим перед Чаном, заходя в душ. А Крис не собирается его смущать или доставлять ещё больше неловкости, он не осматривает, а просто дарит поцелуй. Ян успевает заметить шрамов немного больше, чем раньше, и несколько ужасается - это внушает страх, но выглядит почему-то красиво. Парень знает о чём спросит потом. Но это будет потом. Чонин облокачивается о холодную стену, тут же покрываясь мурашками, которые очерчивала тёплая вода. Ян за шею притягивает Чана и целует глубоко, а Крис не сопротивляется, подаётся вперёд, полностью соприкасаясь телами, от чего стон пронзил двоих. В поцелуй. Чан рукой возле головы младшего облокачивается, а второй за талию держит, опуская её немного ниже, и ещё чуть ниже, до тех пор пока она не оказывается на ягодице, немного сжимая. И Чонин умирает снова от любого действия, от любого жеста, что совершает Бан. Он теряет себя и свои мысли, когда оказывается лицом к стене, облокачиваясь лбом о холодную поверхность. Чан шепчет успокаивающие слова на ухо, когда готовит парня, но очень сложно получается отвлекаться. Он критически не хочет доставлять дискомфорт Яну, хоть это и неизбежно. Чонин дрожит и честно заскулить готов. Но Крис бока оглаживает, шею и плечи поцелуями осыпает, шепчет тихое "люблю" и "не брошу" и на душе легче становится, а от того и физически тоже. Чонин сходит с ума. Сходит так, как никогда и с трудом сдерживает болезненный рык, когда старший входит, но не двигается сразу, заполняя собой парня медленно, аккуратно и чувственно. До звёздочек перед глазами, до рваных вдохов, до невозможности дышать в принципе. - Хён, мне больно, - Чонин жмурит глаза и сжимает челюсть. Он не хочет плакать, но против воли несколько слез сливаются с каплями воды. - Потерпи немного и станет легче, хорошо? - Чан целует парня в загривок, не осмеливаясь пошевелиться. Ян кивает, ведь он понимал, что будет так. Он знал, что это не самое приятное по началу, но как-то не догадывался, что настолько. Рука, что так трепетно гладит живот, и правда отвлекает. Становится немного легче и теперь брюнет не вынужден задерживать дыхание, позволяя себе сделать несколько рваных выдохов. Первый раз всегда так. - Постарайся расслабиться, - заботливый шепот окутывает ухо. - Я не могу, -  чересчур сжатые челюсти норовят покрыться судорогами. - Малыш, это нужно, - Крис аккуратно кладёт руку на возбужденный орган Яна, от чего тот слегка содрогается и через силу мышцы слегка расслабляются, позволяя старшему продвинуться немного глубже. Мысленно Крис проклинает себя за то, что он доставляет болезненные ощущения Чонину, даже если понимает, что так было бы в любом случае. Ему удается войти полностью, а спустя какое-то время удаётся возобновить движения. Брюнету уже не так больно, но он продолжает сжимать кулак на стене и челюсти, постепенно и медленно расслабляясь. Двигается Чан плавно, мягко, попадая прямо по простате, заставляя выгибаться в спине каждый раз и откидывать голову назад - на чужое плечо с соблазняющими стонами. А после хрупкое тело обмякает в крепких руках старшего.

***

- Хён, - Чонин кладёт свою голову на грудь парня, а тот его обнимает, перебирая смолистые волосы. - М? - Откуда у тебя эти шрамы? - Ян слышит, как нехотя ускоряется чужое сердце и привстаёт, чтобы подарить успокаивающий поцелуй в уголок губ. Крис бледнеет и немного напрягается, уводя взгляд куда-то в сторону, дыхание становится глубоким и тяжёлым, так, что парню становится не по себе до навязчивого чувства того, что он определённо не должен был об этом говорить. Однако вопреки все ожиданиям старший спрашивает: - Ты знаешь, как я попал в Корею? - брюнет отрицательно качает головой, ожидая продолжения истории. - Ты можешь не говорить, если... - Всё хорошо, я думаю, что ты должен знать об этом, - лёгкая, с оттенком боли улыбка скользит по чужому лицу и Ян неуверенно кивает.