#Reed800

Девиантность — ебучий вирус, заставляющий выстраивать в андроиде программу полноценного копирования человеческого поведения, ощущение того, что он жив. И от этого только хуже. Так думается Риду. А ещё он думает, что андроиды одержали своеобразную победу: девиантнуться горазды тут и там. Им мало, мать вашу. Им нужно поработить всё человечество, не иначе. Сторонники пластиковых заводных кукол вообще окончательно поразили своим безумием и, фигурально выражаясь, вжарили точно под дых. Они всё больше стали предпочитать пластик людям. Ну, а что, зачем живая плоть и кровь, когда можно выбрать заведомо приятные внешность, голос, функции, отточенные и не позабывшиеся с момента начала девиации? Люди совсем уже чокнулись. Рехнулись так, как никогда прежде. Это ввергает Гэвина в смятение и моментами в скепсис: а такова ли реальность на самом деле? Может, это просто кошмар или его тень, от которой после пробуждения не так уж и просто оправиться? — Если бы это, блять, так было, — выдыхает шумно детектив, раскинув ноги своевольно на своём рабочем столе. И он ещё пока что не подозревает о том, что лейтенанту Андерсону пришлось отъехать по своим делам особой важности на неопределённый срок. К чему это? А к тому, что капитан Фаулер преподнёс указания Коннору о том, что в отсутствие Хэнка он должен быть добр сработаться с Гэвином, стать хотя бы на малую часть времени напарниками. Несмотря на то, что последний на дух не переносит машин. От слова «совсем». Детектив выпадает временами из реальности, бесцельно роясь в меню собственного телефона, или когда пьёт кофе и за работой с терминалом не замечает, как он разом выпивает его. И тогда он по своему обыкновению чертыхается про себя — до того отвлечён работой, что порой вкуса не чувствует, и этот небольшой факт вызывает раздражение, схожее с тем, когда он в очередной раз видит девиантов, которых заделали сраными гражданами, что вы! «Хорошо, что хоть не целая орда машин подверглась девиации», — думает Гэвин. Хотя от того спокойнее не становится. Нельзя остаться равнодушным и выжечь из себя протест во имя того, чтобы технология на ножках заменила человечество.

***

— Вот же блядство — работать бок о бок с дорогой блядью. — Детектив Рид, вы применили клевету и тавтологию в одном предложении. Уверен, на такое способны только вы. — Взгляд девианта насмешливый, мол: «Я тоже подъёбывать всяких людишек, как вы, горазд». — Что ты там вякнул, чмошник? — Гэвин ощетинился, прожигая Коннора убийственным взглядом. — Ваша попытка задать мне вопрос, чтобы не оказаться поражённым, в данном диалоге не увенчалась успехом. — Эй, вы, сладкая парочка! Кончайте этот балаган и принимайтесь за ваше первое совместное задание. Капитан Фаулер показывается на горизонте. В данной ситуации он по большему счёту выглядит как воспитатель детского сада. Да что там, руководитель цирка — чем не лучше? Работать вместе ни Гэвин, ни Коннор определённо не горят желанием. Коннор предпочитает лейтенанта Андерсона как напарника, а Гэвин — Криса. Однако всё сходится к тому, что ни один, ни другой по одиночке явно не справляются: у каждого из них имеются при себе свои преимущества, без которых на заданиях и делать нечего. Куда Коннору до его идеальности, когда детектив Рид может внедриться к людям, прощупать почву, так сказать, втереться в доверие, при этом не являясь представителем творения Камски? И куда Гэвину до его человеческой тормознутости, когда Коннор способен за считанные секунды провести анализ, провести расчёт, обнаружить незримые для человеческого взгляда следы тириума? — Чёрт. Хрен бы с тобой, кусок пластмассы. Гэвин по итогу подавляет в себе гордость и присылает сообщение Коннору: «Я не могу без тебя». — Что? Блять! — в последний момент замечает, что случайно нажимает «отправить», не закончив сообщение. Должно быть написано о том, что Рид не может без него выполнить ебучее задание. А теперь это выглядит донельзя двусмысленно. «Что вы имеете в виду, детектив Рид?» «Что я тебя на свидание зову, придурок. Конечно же, я говорю о задании». «Хорошо. Я подъеду к вам».

***

По прибытии в место назначения детектив Рид первые минуты озирается по сторонам, выискивая возможные пути отступления преступника. Коннор, кажется, делает то же самое. Только в своей андроидской манере: в разы аналитичнее и в более ускоренном режиме. — Детектив Рид, я бы вам не советовал прямо сейчас приступать к трапезе. Тем более заниматься поглощением нездоровой пищи, — отчитывает Коннор в пока что мягкой манере Гэвина, начинающего поедать пончик. Тот закатывает глаза и произносит: — Отъебись. Что ты как мамочка всё время возишься? Не удивлюсь, если ты так и к своему алкашу-напарнику приёбываешься. — Голос детектива сквозит явным недовольством. Когда они заканчивают с осмотром улицы и ближайших участков местоположения, Гэвину ничего не стоит, чтобы озлобленно пнуть ногой и без того хлипкую дверь полузаброшенного здания. Удивительно, что кто-то здесь вообще мог жить: повсюду только тлен и сырость. Несмотря на то, что Детройт стал со временем городом, полным технологиями в виде андроидов, не могло быть всё так гладко: чему-то предначертано выситься, а что-то идёт на спад. Вот так и нередкостью стали почти что омертвевшие квартиры, хозяева которых с радостью их сдавали задёшево тем, кто в этом нуждался. Тем, кто просто не способен выжить в иных условиях. Хотя бы из-за большого количества технологий на ножках. Найти работу стало сложнее. О более-менее приличной должности можно было и не мечтать. Всё равно все места на празднике жизни оставались занятыми в пользу созданий Киберлайф, сделанных под видом человеческой оболочки. Напарники заходят внутрь едва ли не развалившегося дома на третий этаж. Квартирки располагаются таким образом: когда идёшь впереди, сразу видно узковатое и продолговатое прямоугольником пространство, а по бокам сиротливо расположены двери самих квартир. Стены обшарпанные, местами облупившаяся от времени краска. Всё это нагнетает не самую дружелюбную атмосферу. А чего стоят лампочки, которые, когда перегорят, сменяются лишь в моменты травмоопасных случаев: кто-то из хозяев квартиры подворачивал ногу в одном из пролётов, спускаясь по лестнице. Другие же действительно до последнего ленились брать инициативу в свои руки, мол: «Я что вам, электрик? Пусть другие делают, я выше этого мелкосортного дерьма». Большинство здесь пользовались фонариками или фонариками посредством мобильных телефонов. Если прислушаться, то из данных мест жительств разносятся звуки присутствия шумных компаний, живость старческого ворчания, плач маленького ребёнка, чей-то топот этажом выше, словно кто-то вместо тапок водрузил на ноги кирпичи, точно сланцы. Детектив Рид всякий раз морщится, заслышав посторонние шумы. Несмотря на разлагающийся вид дома, внутри он живее всех живых. И в этот момент он, откровенно говоря, завидует Коннору: он-то андроид, ему-то что, ну в самом деле! А потом, осёкшись, осознаёт, что Коннор — девиант. Делает вид, что ему всё равно на звуки. А сам пару раз выдаёт себя посредством лицевых мышц, что искажают ранее нейтральный вид. Казалось бы, никого из жителей не волнует факт того, что по соседству была убита женщина среднего возраста, проживавшая в этом месте довольно продолжительное время, едва ли не с самого основания, когда только заканчивал строиться некогда приятный по виду дом. Её здесь знали все. Но никто не пришёл на помощь. Как будто никто не слышал. Возможно, кто-то выкручивал в этот момент телевизор на всю громкость, кто-то — музыку, а кто-то и вовсе мог принять вопли женщины за галлюцинацию. Коннор хочет первым войти в настежь распахнутое помещение, с ходу видит на входной двери царапины, оставленные ногтями убитой, — наверное, она боролась за свою жизнь изо всех сил, хотела убежать, — однако Гэвин не позволяет. Толкает плечом плечо андроида грубо и проходит в квартиру первым. Следом неслышимой тенью продвигается и Коннор. Он, не теряя ни минуты, приближается в сторону настежь распахнутого окна и видит невидимый глазам человеческим, ставший незримым тириум, пятнами разбрызганный по подоконнику. RK800 опускает подушечки пальцев на вымазанную в тириуме поверхность подоконника, а после отправляет их незамедлительно в рот. Анализирует. — О господи! Что ты за больной ублюдок? — Детектив смотрит на андроида, как на конченого олигофрена, а тот и вовсе не понимает, с чего такая реакция. Смотрит своими щенячьими карими глазами, полными неподдельного недоумения. — Ты что, проанализировал сейчас голубиное дерьмо? Серьёзно, Коннор? — Рид морщится, и к горлу его подкатывает тошнота. Голубиный помёт единственным пятном возлежит на подоконнике. Однако Коннор взаправду не анализировал это. Он анализировал тириум другого андроида. Уже даже успел с ходу сконструировать случившееся на месте преступления. — Что?.. — RK800, кажется, подвис на таком моменте, а брови его сдвинулись в ещё большую непонимающую эмоцию. А после его лицо становится таким же непонимающим, как тогда, когда Хэнк попросил засунуть свои инструкции в одно неизвестное доселе место. — Да пошёл ты, хрен пластиковый! Гэвин вбегает в ванную комнату, прикрывая рот ладонью, после чего с ходу отправляет свои рвотные позывы прямиком в предоставленный рядом стоящий унитаз. Конечно же, без жертв не обошлось: часть пролилась мимо на кафельный пол. — Вот же блять! — отплёвывается он в раковину, включает воду, прополаскивает рот. — Детектив Рид, а я же вам говорил, чтобы вы повременили с трапезой! — выкрикивает из гостиной Коннор. — А ты дерьмо голубиное жри поменьше! Ёбнутый. Я не знал, что ты настолько ёбнутый. — Споласкивает своё лицо холодной водой, а после нагло решает вылить себе в рот из тюбика пасту, чтобы уж не было настолько противно. — Я проанализировал тириум, а не ваше буйное воображение, — парирует Коннор. Гэвин Рид, выходящий из ванной комнаты с суровой миной и с вытекающей, вспенившейся пастой изо рта, это, пожалуй, самая комичная сцена из всех представленных Коннору. — Детектив, у вас течёт изо рта… — Заткнись! Рид, рыча себе под нос, ретируется, недовольный происходящим. Он прополаскивает тщательно рот и только после отходит в другую комнату квартиры. Коннор приближается к детективу, хватается за края выреза его футболки, после чего как можно плотнее притягивает к себе и прижимается губами к чужим, которые тут же инстинктивно смыкаются в линию. Андроиду это не помеха: он напористо проталкивает свой язык-анализатор в рот Рида и влажно целует, прихватывая своими губами его. Тот, кого внаглую целуют, резко отталкивает от себя Коннора. Отплёвывается брезгливо и волком смотрит на андроида, уже намеревается ударить в его идеальное пластиковое лицо, однако его кулак перехватывает сильная рука RK800. В порыве злости Гэвин прикусывает губу, а после и вовсе в открытую скалится, когда тянется за пистолетом. Коннор выхватывает его из руки, не отпуская другую, что хотела нанести удар. Пистолет отлетает в сторону. Библейская, блять, картина — андроид-переговорщик удерживает руки своего человеческого напарника. — Какого хуя ты сделал… Гэвин не успевает договорить, так как его перебивают: — Я привёл доказательство в действие. Глаза Коннора смотрят внимательно в глаза Гэвина. — Какое ещё, в пизду, доказательство? — Что я не анализировал голубиное испражнение. — Да ты, блять, хуже всякого голубиного дерьма на вкус! — Детектив, вы что, в самом деле пробовали… Настала очередь и Гэвину перебить Коннора резким рывком, благодаря которому он освобождает свои руки. Спустя несколько неловких минут напряжённого молчания из-за поцелуя, по сути, из нихуя, Гэвин находит ниточку цепи всего происходящего. Коннор реконструирует то, что произошло в помещении. — Доложили, что жертва перед смертью успела обратиться в полицию. — Тогда почему никто из наших не отозвался? — Рид хмурится и задумчиво закусывает губу, пожёвывает её. — Может быть, потому, что вместо человека звонок принял… — Андроид! — неожиданно воскликнули в унисон напарники. — Этому андроиду пиздец, — угрожающе разминает Гэвин костяшки пальцев. Коннор выглядывает из распахнутого настежь окна и тут же натыкается взглядом на андроида-преступника, который каким-то хреном всё ещё ошивается здесь. Девианты статистически порой были туповаты в этом плане, скажем так. Скрыться на месте преступления или находиться рядом — это они горазды. Коннор перемахнулся из окна, не удосужившись предупредить о нашедшемся преступнике Гэвину Риду. — Коннор… Какого хера?! Гэвин подбегает к окну, затем смотрит вниз — точно, третий этаж. Ему это не по силам. Он, скорее, себе ноги сломает и сам пополам сломается, несмотря на то, что в нём дури много. Шипя про себя зло и чертыхаясь, Гэвин стремительно бежит вниз по лестницам.