Draw with consequenses or My Fucking Life

Я спал. И мне снился очередной кошмар. Вокруг тьма. Адам весь в белом и с огромными белыми крыльями стоит напротив меня и смотрит с такой любовью и нежностью, что я не хотел, чтобы этот сон кончался. Но вдруг глаза Ламберта затянула черная дымка. Из них полились такие же черные слезы. Меня сковал холод... А ноги начали утопать в полу. Трясина?! Я начал рваться обратно, звать Адама. Но тот лишь плакал черными слезами и бормотал: „Останься...” Я истерически крикнул: - Помоги мне! И протянул утопшую до локтя руку.Адам лишь отрицательно покачал головой и, взмахнув крыльями, исчез. В протянутой ладони я обнаружил белоснежное перо. Оно светилось. Белым теплым светом. Казалось, этот свет даже пульсировал. Но густая трясина тьмы уже добралась мне до рта. Залилась внутрь... Вместо какого-либо вкуса я почувствовал, как в меня начинает втекать вся боль, которую я когда-либо ощущал за свою жизнь... Моя рука до сих пор была протянута в неизвестную пустоту тьмы. И вот я был по голову втянут в эту трясину боли. Как ни странно, я открыл глаза. Снова то же чувство, будто меня кто-то прожигает взглядом. И я увидел глаза. Желтые, переполненные злобой глаза с огромными черными зрачками, которые внимательно смотрели на меня. - Добро пожаловать, Томми Джо... Теперь я увидел того, кто говорил со мной. Огромные глаза принадлежали кошке. Пантере, чья шкура была чернее, чем сама тьма. В следующую секунду кошка смотрела мне в глаза на расстоянии пяти сантиметров от моего лица. - Что ты забыл здесь? Что тебе нужно от Гипнос? - с кошачьим шипением произнесла пантера. - Я не знаю. Страх ни на мгновение не посетил меня. Рука до сих пор была снаружи и сжимала перо. - Если ты пришел, значит тебе что-то нужно... Задавай вопроссс.... - У матросов нет вопросов. - Шутишь? Ну хорошо. Если ты не задаешь вопросов, значит я могу тебя... - Стоп! Это как-то не поправилам... Ты сначала должна спросить про длинные уши, острые зубы и большие глаза, а уж потом грозно сказать „А потому что я тебя съем!!!” и броситься хавать мою персону... - Шшшутить сссобрррралссся? Морда пантеры начала сильно искажаться. Она выгнулась, как кошка на проходящую собаку и показала клыки. Я сразу же пожалел о том, что только что наговорил. Говорил я маме: „Не читай мне красную шапочку! Вредно это...”. Но родители такие эгоисты... А моя рука машинально сильнее сжала перо. Я подумал: „Адам. Адам. Вызывает Томми. Меня щас кушать будут! Спасииитееее!!!” А эта кошка - прожорливое брюшко - все выгибалась и выгибалась. „Щас сломается и испачкает мне весь белоснежный костюм. Аналогия черного костюма Адама с блестками на левом плече.” Я уже начал просить у всех, кого знал, прощения, мысленно прощался с глэмбэндом и семьей... Мою руку схватили, и резко вытащили бренный дух Томми Джо Ретлиффа наверх. Меня кто-то гладил по голове. Пощекотали волосами нос. Я открыл глаза. Почему-то увидел перед собой алый рассвет. Окно. Что??! Я в палате Адама? Это как? Эээ... А... Кто меня щекотал тогда?! Поворачиваю голову. МАМА!!! Адам жив!!! Я уже было хотел подлететь к нему и задушить в объятиях... Но не тут-то было. Чертовы больничные стулья! Я повалился на пол. Удар головой об пол. Фак. Опять я падший мужик... *** Очнулся я от до жути неприятного запаха нашатыря... - Кхе-кхе... Фуууу какая гааадость. Кха-кха, - закашлял я. Сразу чуствую железный захват Ламберта. Не открывая глаз, обнимаю в ответ и шепчу на ухо: - Я знал, что ты выживешь. Я жить без тебя не смог бы.... Ламберт... Как же я по тебе скучал... Он сам все понял и впился мне в губы. Несмотря на больничный запах и болезненную атмосферу, я почувствовал знакомый сладковато-кокосовый привкус его губ. Что-то упало на пол. Адам с трудом оторвался от меня и присел на койку, держась за голову. - Господи, Адам, что с тобой? - Все в порядке. Последствия сотрясения. Голова закружилась. Извини. Сейчас пройдет. - Ты меня так напугал! Ламберт виновато посмотрел на меня из-под бровей и улыбнулся. Господь Милосердный... Какая у него улыбка. Глаза... Немного уставшие, с тем же взглядом, что и во сне... Милый беспорядок на голове. Хотелось протянуть руку и погладить этот дорогой сердцу ежик иссиня-черных волос. Я мгновенно начал скрывать, те эмоции, бушевавшие внутри. Тело кричало: „Хочу.” - Томми, дорогой, что случилось? У тебя такое лицо, как будто ты от чего-то сдерживаешься... - Да, сдерживаюсь! Я сдерживаюсь от того, чтобы не оттрахать тебя прямо на больничной койке, потому что знаю, что сейчас тебе это противопоказано. - Ну, Тоооомми! Зачем ты мне это сказал? Я теперь чувствую себя виноватым, - он надул свои потрясающие губки. - Ничего, помучаешься немного! Тебе это даже полезно, - я решил, что немного над ним поиздеваться будет очень даже неплохо. - Злой ты! - он скрестил руки на груди, сделал вид, что обиделся. - Ах так? Ну раз я плохой, тогда смирись со своей участью! - Чего? - не понял он. - С какой еще участью? Я не ответил, только подошел к его постели, наклонился и... начал его щекотать. - Томми... Пе... Хахаха! пе... Хахахаха! пе...ре... Хахаха!...стань, пожалуйста! Я... Хахаха!...сейчас... Хаха!... Задохнусь! - смеялся он. - Нееет! Ты назвал меня плохим, теперь получай! Мы резвились, как дети. И это дало свой эффект: румянец снова вернулся на лицо Адама, да и хорошим настроением мы оба зарядились... И тут в дверь постучали. У меня сразу сработал эффект провинившегося ребенка - руки по швам и на два шага от Адама. Честное слово, будто конфеты воровал. - Все, Адам. Пришел доктор Айболит. Щас заколет тебя шприцем на смерть! Муахахаха! - запугал я его. - Меее! - он показал мне язык и приставил к вискам руки с разведенными пальцами. Еще и глаза в кучу свел.... - Олененок Бэмби! Хватит морально готовить меня к твоей выписке. К тебе доктор пришел. Лечиться тебе надо! От глэм-зависимости! - Пошел ты... В кафетерий! - он обиженно сложил руки и отвернулся к окну. - Сам туда послал. Я как раз есть захотел. - Иди уже. - Ушееел! Уже совсем практически ушеел! - Чтоб ты пончиком подавился, жопа белобрысая! Я захлопнул дверь и меня прорвало. Упал на пол и катался. Что называется "Ржунимагу". Доктор, который стучался к Адаму в палату, посмотрел на меня и, пробубнив: „Это клиника. Надо будет потом его к психиатру отвести... Лошадка белогривая...”, зашел в палату №6, в которой уже после реанимации лежал наш стразовый наркоман. Мда... А пончиком я все-таки подавился....