For Y.O.U

Песня Justin Nozuka - Supposed to grow old Три дня назад Было дождливое утро, Донхэ пил горячий шоколад на кухне. Один. Все парни уже разъехались по своим расписаниям, кроме него и Рёука, который всё ещё спал. Было только 7:30 утра, но Донхэ, уже полностью проснувшийся, наблюдал за льющимся дождём через окно кухни. Он тяжело вздохнул и сделал глоток горячего напитка, который сразу же его согрел. Затем он завернулся туже в кучу одеял, которыми его ранее укрыл Хёкджэ до того, как уехал, и тяжело закашлял. Уже много дней он чувствовал себя неважно. Жар, тошнота, Донхэ был бледный и слабый, и все волновались за него. Его заставили остаться дома для того, чтобы он смог отдохнуть. Никакого расписания, никаких прогулок, он должен был оставаться в общежитии. И ему это не нравилось. Он чувствовал себя одиноким и бесполезным здесь, в отсутствие парней. Он уже три раза написал сообщения Хёкджэ, рассказывая о том, как ему скучно или что он чувствует себя лучше и хочет сходить куда-нибудь с другом вечером. Но он врал. Это утро было хуже предыдущих. Его бросало то в холод, то в жар, он кашлял кровью и у него совсем не было аппетита. Ранее он даже нашёл себя лежащим на холодном полу в ванной комнате, но не знал, как он там оказался. Его не беспокоило его плохое самочувствие, это был просто небольшой грипп. Другой глоток вкусного шоколадного молока и Донхэ начал сильно дрожать, его пальцы отчаянно тряслись, разливая весь напиток на пол. Чашка с громким звуком разбилась, пока Донхэ мучительно кашлял. Он медленно упал на пол, потому что его ноги внезапно слишком ослабли и больше не могли выдерживать его вес. Судороги в руках не хотели прекращаться даже тогда, когда Донхэ крепко сжал кулаки, чтобы остановить их. Он закашлял еще раз и широко распахнул глаза, когда увидел кровь на своих ладонях. Почувствовав неожиданно ужасную усталость, он сразу же прикрыл веки. Голова кружилась, а всё тело болело. Что происходило? Он начал паниковать, пытаясь убрать весь беспорядок, который устроил, но никак не мог сосредоточиться на разбитой чашке. Его зрение затуманилось, поэтому он обеспокоенно пытался кого-нибудь позвать. Он потерял сознание, мертвенно-бледный, с осколками разбитой чашки в липких руках, весь в крови и шоколадном молоке. *** Рёук был тем, кто нашел его, и Донхэ мог только вспомнить его, сидящего рядом с Хэ, держащего его за руку и говорящего успокаивающие слова, которые он не понимал. Что случилось? Донхэ не мог сказать. Звук был мягким и теплым, и единственное, что оставалось Донхэ, заснуть от сладости этого голоса, несмотря на боль по всему телу. Неизвестно по какой причине он чувствовал сильное изнурение, ему было трудно дышать. Он не мог видеть, как Рёук заплакал, испугался и позвонил в скорую помощь в одно и то же время, он также не почувствовал, что у него из носа течёт кровь, и не услышал несвязные слова, которые слабо произносил вслух. *** Донхэ проснулся в белой больнице, в белой палате, окруженный группой людей. Здесь были с беспокойством в глазах Сонмин, Кюхён, Йесон, Рёук и Шиндон, два его менеджера и даже его мать и брат. Почему все здесь? Разве у меня не грипп? Он попытался заговорить, чтобы всех успокоить, но не смог, в горле пересохло, и слова не хотели срываться с губ. Он снова почувствовал головокружение и попытался немного отдышаться, несмотря на то, что даже это малейшее действие причиняло такую боль, что ему хотелось плакать. Сонмин заметил, что он проснулся и устремился сразу же к нему, спрашивая, нормально ли он себя чувствует. Донхэ безмолвно кивнул, немного переживая из-за отчаяния и боли на лице хёна. Спустя мгновения все окружили его, зовя, обнимая, держа его за руку, а Донхэ задавался вопросом, что же было не так. Это было так странно, так неловко, что случилось? Через несколько минут в палату зашел доктор, прося всех, кроме его семьи, покинуть комнату, но мать Донхэ сказала, что участники Super Junior его семья и что она хочет, чтобы они остались. Донхэ кивнул, хотя никто и не просил его подтверждения. Казалось, доктор нервничал и странно поглядывал на его менеджеров, Донхэ весь напрягся, а его тело наполнилось плохим предчувствием, от чего руки снова затряслись. - Я сожалею, но у Донхэ лейкемия. Анализы показали, что у него… - Начал напрямик доктор, получив в ответ громкий вздох от матери Донхэ и ругательства от Кюхёна. Доктор продолжал объяснять детали болезни и её лечение, необходимые обследования, которые сделают Донхэ, но, кажется, все были так шокированы и потрясены, что не могли вымолвить даже слово. Результаты анализов были плохими. У него лейкемия. Донхэ запомнил только это. Он не слышал ни о возможных обследованиях, ни о методах его лечения, ни плач его одногруппников. Лейкемия. И всё же, что это? Думал он. Он слышал об этой болезни, но никогда не знал, что это значит. Лейкемия. Разве это не болезнь с летальным исходом? Донхэ озирался по сторонам – он никогда не чувствовал себя таким одиноким. Его мама обнимала его, а брат сжимал его руку. Сонмин и Рёук были рядом с ним, мягко поглаживая по спине, в то время как Кюхён и Йесон плакали. Шиндон прятал своё лицо в руках, а сердце Донхэ сжималось. Он никогда не чувствовал себя таким одиноким. Никто не смотрел на него. Все они либо опустили взгляд в пол, либо прикрыли веки. Никто не хотел смотреть ему в глаза. И Донхэ тоже не хотел. Что он увидит, если посмотрит? Жалость? Печаль? Злость? Отчаяние? Донхэ ненавидел эти чувства. Он ощущал себя виновным. Сильно виновным за то, что заставил свою мать страдать, а парней беспокоиться. Виновным в том, что снова слаб, хрупкий маленький Донхэ. Поэтому он выдавил улыбку. Донхэ через силу улыбнулся и посмотрел на всех, пытаясь вести себя так, будто ничего не случилось. Он уже привык к этой ненастоящей улыбке, он часто использовал её, когда пытался спрятать свою печаль, свою злость, свои чувства, и никто, кроме, возможно, Хёкджэ, ни о чём не догадывался. - Вести себя так, будто это не так уж и ужасно, нетрудно, - подумал Донхэ, когда улыбнулся матери, которая в это время говорила ему, что всё будет хорошо, а парням – что он моментально вылечится. Но он не был настолько мужественным. Он пытался, что есть силы, он говорил столько много, сколько мог, он улыбался так часто, как мог, но, тем не менее, слёзы текли по его щекам, и Донхэ больше не мог сдерживать свои рыдания. Доктор проверял его, в то время как его одногруппников и семью мягко попросили выйти из палаты. На самом деле, он не понимал, что происходило. Он только думал о том, что умрёт. И сожалел. Сожалел из-за того, что был слаб, что был болен, что все переживали, что умрет, не сделав всего того, что хотел сделать, и Донхэ начал снова плакать, мысли, безжалостно заполнявшие его голову, говорили ему, что скоро он всё потеряет и это только его ошибка. Разве не предполагается, что он должен стареть со всеми своими друзьями и семьей? Я не хочу умирать. Сонмин позвонил непосредственно в армейское управление и спросил Итука и Канина. Он еле сдерживал слёзы, образ бледного и слабого Донхэ преследовал его. Как Итук отреагирует на новость о болезни его самого любимого донсэна? Она разобьёт ему сердце. Рёук разговаривал с Хичолем, и каждый в больнице мог услышать, как дива безумно кричал в трубку, орал и плакал о том, что он будет в госпитале в ближайшее время. Шиндон разговаривал с Шивоном, рассказывая ему плохие новости, а Йесон вёл серьезные обсуждения с одним из менеджеров. Им придется рассказать об этом SM для того, чтобы сделать необходимые административные манипуляции по аннулированию расписания Донхэ, чтобы всё для него организовать. Доктор говорил о специализированной клинике в Японии, так ведь? Кюхён задавался вопросом, как он сможет рассказать обо всём Хёкджэ. Его обязанностью было позвонить ему, a блондин в данный момент участвовал в записи телевизионного шоу на KBS. Что же ему делать? Сказать правду или подождать до того, как Хёкджэ придет в больницу и сам всё узнает? Кюхён, сдерживая всхлипы и вытирая слёзы со щёк, набирал дрожащими руками номер Хёкджэ. Это был кошмар. Донхэ не заслуживал этого. Мир поступал нечестно. Всё было несправедливо, когда дело касалось Донхэ. Кюхён чувствовал отвращение, печаль, изнуренность и даже не представлял, как он всё еще может держаться на ногах. Он только хотел пореветь навзрыд и уснуть, чтобы обо всём забыть. Но он глубоко вдохнул воздух и заставил себя поднять руку так, чтобы телефон оказался около уха. - Алло? - Х-Хёкджэ-хён? *** Было уже поздно, когда Хёкджэ впервые вошел в белую больничную комнату Донхэ. Он был последним пришедшим участником. Хичоль ворвался в палату, как сумасшедший, раньше, в обед, и оскорбил каждого доктора и медсестру, которых увидел. Он кричал, плакал и проклинал, и все вздохнули с облегчением, когда через несколько часов он покинул уснувшего Донхэ. Итук горько плакал, всё ещё в своей армейской одежде, а Канин пытался неудачно шутить, но, в конце концов, заплакал, также как и остальные парни. Они взяли отгул на день, как и Хичоль, и провели весь день, наблюдая за Донхэ, который был занят всевозможными проверками и тестами, проводимыми доктором. Они были убиты горем, как и другие мэмберы в палате. Шивон был уже на пути в Корею и звонил каждый час Сонмину или кому-то еще из парней, чтобы узнать новости о Донхэ. Он прекратил свои съемки и что есть силы поспешил в аэропорт, чтобы успеть на первый же рейс до Кореи. Кибом тоже приходил, не сказав ни слова, но крепко подержав Донхэ за руку. Тихий как всегда, он только много улыбался, чтобы успокоить остальных и поддержать Хэ. Но Хёкджэ вообще не пришел. Кюхён позвонил ему в 10 часов утра, но после этого никто ничего не слышал о нём. А теперь он был здесь, входя в палату уже заснувшего брюнета. Было поздно, возможно, больше 11 часов вечера, и у Хёкджэ возникли трудности с тем, чтобы убедить медсестру впустить его в комнату. Но когда он вошёл, он был свободен. Он не потратил понапрасну свой день. Когда Кюхён, в слезах, объявил по телефону, что Донхэ в больнице и что у него лейкемия, Хёкджэ отключился, не сказав ни слова. Он тихо осел на пол, окруженный громким шумом, криками стилистов, смехом айдолов, советами операторов, музыкой, но он ничего не слышал. Он исчез минут на двадцать. Он молчал, ожидая, пока успокоится его сердце, а слезы, угрожающе скопившиеся в уголках глаз, исчезнут. Коллеги, сонбэ, хубэ, все они подходили спросить, что не так, но Хёкджэ не отвечал. Что он мог сказать? Единственное, что было сейчас важно, это то, что Донхэ болен. Для Хёкджэ мир перестал вращаться. Он не мог дышать, не мог двигаться и не мог разговаривать. Да, всё не так. *** Потребовалось время, чтобы привести свои мысли в порядок, но, когда он всё же это сделал, он решительно направился к режиссеру шоу. Он казался спокойным и решительным, но был до смерти испуган. Смесь ужаса, тоски и неуверенности заполняла его сердце. Но он не заплачет. Он не может плакать. Ему нужно быть сильным. Хёкджэ не тратил напрасно своё время в течение всего дня. После того, как немедленно покинул шоу, он вернулся в пустое общежитие и перекрасил волосы в чёрный цвет. Потому что нет никакого смысла быть ярким блондином Super Junior Ынхёком, если рядом с ним больше не будет Донхэ. Затем он позвонил своей девушке и расстался с ней. Потому что нет никакого смысла вести себя, будто он не влюблен в своего лучшего друга, если лучшего друга больше не будет здесь, чтобы поревновать. Он съездил в офис SM и после окончательного снятия его со Strong Heart, Star King, Kiss the Radio и других телевизионных шоу, в которых он принимал участие, он уехал без слов и объяснений. Потому что нет никакого смысла шутить на всевозможных телепрограммах, если Донхэ больше не будет смотреть на него и смеяться над его шутками. Потому что нет никакого смысла разговаривать каждую ночь с микрофоном на радио, Если Донхэ больше не будет это слушать. Он направился под дождём в больницу после того, как выбросил в реку Хан свой мобильный, часы и ключи от машины. Потому что нет никакого смысла иметь более тысячи контактов в телефоне, если Донхэ больше не будет звонить ему каждый час днём и ночью. И нет никакого смысла иметь машину, если на пассажирском сиденье нет Донхэ, по-детски подпевающего музыке из радиоприемника. Он поговорил со своей семьей и с семьей Донхэ, он поговорил с каждым доктором, которого увидел, и попросился быть тем, кто поедет в Японию с Донхэ. Потому что нет никакого смысла оставаться в Корее, если Донхэ здесь не будет. Он спросил всё, что мог, о лейкемии - ее лечение, ее последствия, всё. Он сообщил родителям, что уедет на неопределенное время и попросил их присмотреть для него за Чоко. Он пообещал всем, что будет хорошо заботиться о Донхэ и сделает всё от него зависящее, чтобы заставить друга улыбаться и быть счастливым. Потому что счастья не существует, если улыбка Донхэ больше не является его олицетворением. Он поедет с ним в Японию и поможет ему вылечиться. Он сделает всё для него. Разве они не должны стареть вместе? Да, когда Хёкджэ входил в палату Донхэ, он был свободен. Теперь у него ничего нет. Он медленно направился к кровати, не желая разбудить спящего парня, и молча сел на стул. Он болезненно вздохнул, посмотрел на бледную фигуру перед собой, и слабый стон сорвался с его губ. Хёкджэ нежно взял руку Донхэ в свою и крепко её сжал. Теперь у него нет ничего, кроме Донхэ.