Один в поле не воин

Самолет Лизы, со слов Алекс, должен был сесть еще в одиннадцать до полудня, но на связь она так и не вышла, поэтому когда ночь накрыла остров, было принято организовать поисковую операцию, в которой будут участвовать все члены ордена, включая Алекс и Линду. Меня, по понятным, брать никто не собирался. Во-первых, кто я такая, во-вторых, не умею ездить верхом, а это у друидов и иже с ними главный способ передвижения, поэтому сейчас встал еще один острый вопрос: на чью же шею повесить дилетанта. — Предлагаю запереть ее в библиотеке виноградников и наконец-то уже… Мистер Герман! Кто за? Клаудмилл хлопает себя по лбу, и все присутствующие тут же поднимают руки в воздух. — Единогласно. Тогда предлагаю поступить следующим образом, — один из друидов, видимо, самый деловой, опирается ладонью о лежащую на столе карту и что-то старательно выводит на ней обратной стороной карандаша, — в районе южных ворот группа Омикрон делится на две подгруппы, одна из которых будет прочесывать окрестности Ярлхейма, включая и Йорвийские конюшни, в этом ничего сложного нет. Другой вопрос, каким образом мы доставим ее туда без толковых навыков в верховой езде? — Все просто, как арбуз, Авалон, — Рианнон стучит указательным пальцем по своему виску, — на свой страх и риск придется посадить ее к кому-нибудь второй, потому что сама-то точно не доедет. — Это еще почему? — Алекс складывает руки на груди и вскидывает бровь, — вы спросите у Бурана, как они сюда минут за двадцать из Мистфола долетели, ни разу не упала. — Я все же считаю… Едва начавшуюся дискуссию громким кашлем прерывает Элизабет, что за все время нашего знакомства ни разу в лице не изменилась толком. Убийственно спокойная и какая-то чересчур мягкая что ли. — Попрошу тишины. Я все же настаиваю на том, чтобы девочка ехала с кем-то, риск для здоровья лошади сравнительно невелик, к тому же, ночью сажать настолько неопытного всадника в седло чистой воды самоубийство. «Девочка», к слову, все это время сидела в уголочке и высовываться не планировала, потому что на кой-оно ей надо. Друидские дебаты длились уже битый час, в течение которого Алекс неугомонно рвалась в бой и даже время от времени отпускала не очень лестные комментарии в сторону непосредственного начальства, которое вскоре таки соизволило дать поисково-спасательной экспедиции начало. — Вы тоже едете? — с некой опаской обращаюсь я к прыгающему с полки на полку зверю, — а… Йорвийские конюшни — это далеко вообще? А мистер Герман это кто? — Слишком много вопросов, — бельчонок абсолютно бессовестно забирается ко мне на плечо, тем самым заставив вздрогнуть от неожиданности, — насчет мистера Германа можешь не тревожиться, это мой, скажем, старинный друг. Вперед. Он кивком указывает в сторону портала, и я со вздохом делаю несколько шагов вперед. *** Сегодня ночью на улице, как назло, оказалось еще холоднее, чем вчера, местами до сих пор зеленая трава, колючие кустарники и уже сбросившие свою листву деревья покрылись тонким, едва заметным слоем инея, но сейчас не до созерцания ночной осенней росы. Чуть ниже, у конюшни, уже выстроились ровными рядами друиды, абсолютно каждый сидел верхом, некоторые держали в руках прямые продолговатые рожки, горящие ярким пламенем. — Впечатляет? — напоминает о себе космический зверек, что перебазировался ко мне под воротник любезно одолженной Элизабет дубленки, — каждый раз, когда мы собираемся вместе, мне кажется, что нас не так мало, как оно есть на самом деле. — Разве же это мало? Я скорее уже рефлекторно чешу нос и переваливаюсь с ноги на ногу, не осмеливаясь подходить к этому сборищу ближе. То ли неловко почему-то, то ли даже страшновато. — Ничтожно. Коротко выдыхает Фрипп и нетерпеливо ежится, видимо, пытаясь тем самым тонко намекнуть, что пора бы уже поторопиться. — Семеро одного не ждут, конечно, но не в нашем случае. *** Ехать пришлось, конечно же, с тем самым деловым Авалоном, который за всю дорогу не проронил в мою сторону ни слова. Трясло нещадно, так еще и ветер постоянно сдувал с головы капюшон, а поправить его в таких условиях было задачей не из легких, поэтому, наверное, отит мне теперь обеспечен. Скакали долго, около часа, если не больше, а напряженное молчание, нарушаемое лишь редкими командами к смене направления или чему-то подобному, лишь усугубляло положение. К моменту, когда на горизонте наконец показалась огромная крепость, пестрящая зелено-голубыми флагами Йорвика, я уже смирилась с тем, что еще чуть-чуть, и зубы окончательно примерзнут, но не особо разборчивое «почти на месте» без каких-либо лишних слов если не спасло ситуацию в целом, то хотя бы подало мне надежду не расставаться со своими палицами. Привыкла к ним, понимаете ли. Ледяной ветер с залива в последний раз обжигает щеки, и мы наконец пересекаем границу старинного города, заключенного в кольцо каменных стен, оставшихся еще со времен Джона Ярла. Рассмотреть здешнюю архитектуру возможности особой не представилось, но теперь я ответственно могу заявить, что старейший город острова от самопровозглашенной «столицы» отличается настолько, что кажется, будто в другой век попадаешь. За пределами крепости ничего примечательного не оказалось, только знаменитые кованые ворота Йорвийских конюшен, через которые мы пролетели буквально со свистом. — Все, приехали, — Авалон плавно остановил своего лихого и очень трясучего, скажу я вам, скакуна и спрыгнул на землю, тут же протягивая руки в мою сторону, — прыгай, времени нет. Пару секунд просидев в ступоре, я наконец поняла, что от меня требуется и с опаской, зажмурив глаза, скатилась по лошадиному плечу вниз, аккурат друиду в белы рученьки. — А это же… Не успела я договорить, как за непонятно когда успевшими закрыться воротами послышался шум двигателя, и меня оперативно оттаскивают за ближайшее дерево, а потом и вовсе заталкивают на порог конюшни, откуда вскоре появляется седая с блестящей проплешиной голова. — Заходите, чего как бедные родственники? — добродушно произносит, очевидно, сотрудник сего чудесного заведения, и меня буквально за шкирку впихивают в небольшую дверцу с высоким порогом, о который я, само собой, зацепилась, и если бы не спасительная рука, точно полетела бы своим белым личиком вниз. — Какими судьбами, Авалон? — незнакомец с характерным скрипом задвигает засов и, почесав лысину, оборачивается к нам, — оу, прошу прощения за свою невоспитанность. Мистер Герман. А Вы.? — Аль, — я, облизнув обветренную нижнюю губу, принимаю протянутую для рукопожатия руку, а про себя не могу не отметить, что очень уж у этого Германа добрые глаза, — приятно познакомиться… Стоило нашим рукам расцепиться, в глубине конюшни что-то загремело, раздалось истошное ржание и топот копыт. Следом за полуночником всполошились и все остальные лошади, поэтому шум стоял неимоверный. — Альтаир! — восклицает новый (какой, интересно, по счету?) знакомый и быстрыми шагами направляется вглубь коридора, — отставить дебош. Во всей этой катавасии подталкивание в спину я замечаю не с первого раза, но намек Авалона все же просекаю сравнительно быстро и немедленно спускаюсь в указанном направлении, в какой-то непонятный то ли подвал, то ли еще куда. В этот же момент звуки утихают, а еще через пару минут на горизонте вновь появляется мистер Герман. — Не знаю, что на него нашло, взбалмошный старик. Так по какому вопросу наведались? — Приютишь у себя девушку ненадолго? Утром, дай Айден, уже заберем. От этих бандитов нигде больше спасу нет. Произносит Авалон с явным, если можно так выразиться, напряжением в голосе. Что его так смутило? Буянящие лошади? Это разве такая большая редкость? *** Когда Авалон слинял восвояси, мы с Германом перебазировались в небольшой домик напротив входа в конюшню. — Ну, ребенок, давай я тебя, что ли, в шашки хоть играть научу, — хозяин лучшей конюшни Йорвика улыбается так тепло, что кажется, будто это утреннее весеннее солнце через занавески в лицо светит, — чайку еще? — Давайте, — я отодвигаю опустошенную кружку в его сторону и подпираю голову руками, — мне как-то дома не доводилось подобным заниматься. Куклы не очень-то разговорчивы, а отец всегда занят был. В то, что батек творит на острове какую-то неведомую дичь все еще верилось слабо. Вообще я слабо понимаю, почему сейчас сижу здесь и шкерюсь от него с непонятными личностями сектантской направленности. Однако, в любом случае, сопротивляться бесполезно, лучше уж буду дальше чаи гонять, а то еще на цепь посадят. Кто их, этих друидов, знает. — Ну, смотри, — Герман опускает на стол клетчатую коробочку, — первыми ходят всегда белые. С твоего позволения, на первый раз ими буду я, хорошо? Получив положительный ответ, он ловко расставляет шашки по доске и опускается на стул напротив. — Сначала шашки передвигаются на одну клетку по диагонали вперед, обязательно по черным клеткам. Если твоя шашка расположена в одном ходе от противника, она может побить эту шашку, перепрыгнув через нее по диагонали. Когда твоя шашка достигает противоположного конца доски, она превращается в «дамку». Она может двигаться по диагонали на любое количество клеток. Поехали? Мой собутыльник на час делает первый ход, после чего я тоже несмело двигаю крайнюю шашку вперед. К середине партии незамысловатая игра очень даже затянула, поэтому последующие три или четыре пролетели незаметно. — Ну, что, еще по одной? — я весело разминаю пальцы и сгребаю битые шашки в кучу, — который час вообще? Что-то я совсем потерялась уже. — Половина третьего, — соигрок опускает глаза на наручные часы и качает головой, — пора бы, матушка, на боковую. Айден знает, когда эти друзья за тобой вернутся. — Эх, — я со страдальческим лицом набираю за щеки воздуха и с характерным звуком выпускаю его, — ну, ладно, спать так спать. Но стоило только Герману выдвинуть сиденье канапе вперед, в дверь сдержанно, но уверенно постучали. — О, — он поднимает указательный палец вверх и с протяжным вздохом разгибается, — вспомнишь солнышко, вот и лучик. По крайней мере, хочется, верить, что это именно он. Начальник здешней кончасти торопливо плетется к двери и, аккуратно оперевшись о нее, прижимается к обитой мягкой тканью поверхности ухом. — Пароль?  — Мармеладные моллюски. Отчетливое и предельно серьезное раздается из-за двери, и из меня невольно вырывается смешок. Почему именно моллюски, интересно? — Да, ребенок, — Герман отодвигает засов вверх и в сторону, — определенно, по твою душу пришли. — Ой, вот уж не знаю, — я протяжно зеваю, даже не удосужившись прикрыть рот рукой, — радоваться мне или плакать… Век бы этих зануд не видела… Обитая неизвестным мне материалом массивная дверь со скрипом отворилась, и на миг повисло молчание. Вместо привычных товарищей в черных балахонах на пороге стояли уже знакомые лично мне и, почти наверняка, Герману тоже господа в красном и черном. Как в хорошем фильме ужасов послышались раскаты грома, и все вокруг озарило несколько ярких вспышек молнии. — Ну что же… Не думала, что слуги Айден настолько плохо играют в прятки.