У Макрона был нескончаемый запас красивых, забавных, иногда кринжовых прозвищ для меня, но каждый раз он возвращался домой и, наверное, ими же называл Бриджит, потому что она его законная супруга, а я та, чью судьбу пророчили нерадивым одноклассницам учителя в школе. Я стала содержанкой женатого дяденьки в два раза старше и, что самое отвратительное, ни капельки об этом не жалела. Стеснялась? Временами. Ругалась на себя? Да. Испытывала чувство вины перед Бриджит? Безусловно. Но не жалела.

— Ух ты, Гос-с-споди! — Галина Васильевна, встретившая меня первой, от удивления едва не выронила священное новогоднее блюдо, — Ильинична! Бросай всё, Париж приехал!

Когда работа захлёстывала Макрона девятым валом финансов, энергетики и оборонки, эта самая аксиома отступала на второй план, и французское «ladies first» плавно перетекало в советское «первым делом самолёты», и никакого тебе российского «люби меня по-французски, раз это так неизбежно», потому что самая большая любовь в жизни президента далеко не Ниночка из гомельского села Кукуево...

— В смысле? — вот такого поворота событий я точно не ожидала, потому что с самой женитьбы Макрон чуть ли не палками загонял меня на все эти официальные мероприятия так рьяно, будто от моего отсутствия на очередном приёме непременно случится ядерная война, — а так можно что ли? — Нельзя, — политик весело и беспечно пожал плечами, — но мне хочется пиццу и погулять по ночному Риму с любимой женой, думаю, президент седьмой экономики мира вполне может себе позволить подобное.

Звезда связана с Молнией, но располагается под ней, к востоку. Красный — цвет крови, цвет гривы приносящего жизнь. Луна светит высоко на северо-западе. В цвет ночи одеты видения, и Всадник прошлого и будущего. Солнце садится на юго-востоке. Она, с золотыми волосами и мраморными крыльями, скачет, бросая вызов времени и пространству. Молния отвесно ударит с севера. Цвет земли, грязи и кожи — таков путь Воина.