Иная

      Несмотря на недавно ушедшее лето, осень наступала довольно быстро. Ещё даже не начало светать… За окном были слышны звуки проезжающих машин. Утренний Нью-Йорк… Он так прекрасен. Сотни клубов заявляли о себе громкой музыкой и разнообразным мерцанием. И так почти по всему городу. Сейчас пять утра. Кто-то уже просыпаться, а кто-то ещё мирно лежит в тёплой постели, но ни один, ни другой не замечают, как прекрасен их город.       Тут можно укрыться… спрятаться от чужих глаз. Ты можешь быть кем захочешь, делать что захочешь. Хочешь лежи на траве в парке и смотри на чёрное… тёмно-синее небо с миллионами звёзд. Или можешь бежать в припрыжку и выкрикивать свои любимые песни. Также в утреннем городе можно поплакать. Эта ранняя темнота спрячет чувства ото всех. Утренний город… Он полон предвкушения. Вот-вот и город оживёт. Но не сейчас… Даже деревья кажутся чем-то волшебным и загадочным. А звуки… Неизведанные, неизвестные никому. Каждый слышит в них что-то особенное для себя. И нельзя забывать про сны. Ведь именно во снах наши мечты реализуются. Но рано или поздно нам приходится покидать царство Морфея. Так, как и нашей героине. Так, как и только что проснувшейся Эрике Уайт.       Пять. Эрика уже не спит. Эта привычка выработалась у нее ещё в детстве. И она не знает по каким причинам она возникла. То ли потому что Эрика хотела застать рано уходящих родителей, то ли она просто жаворонок. Уже полностью проснувшись, Эрика села на кровать и закуталась в одеяло. Спать уже давно не хотелось, но в ней до сих пор присутствовала некая лень. Для Эрики лень была не свойственна, поэтому она негодующе посмотрела в зеркало, которое висело возле кровати. Она повесила его там, что бы каждое утро напоминать себе какая она никчемная. Из зеркала на нее смотрела худая девушка с острым, угловатым лицом, тёмными волосами до плеч и таким же острым носом. Самое выразительное в ее внешности были светло синие глаза и очень бледное лицо, как и все тело. Эрика была высокой. В свои 16 лет её рост составлял почти сто девяносто сантиметров, а вес пятьдесят восемь килограмм.       После долгого залипания в зеркало Эрика, наконец, скинула одеяло и пошла на кухню. Родителей дома не было. Вобщем-то, как всегда. Они снова уехали в командировку и оставили ее одну на месяц. Им никогда не было дела до неё. У них процветал бизнес. Эрика была лишь обузой, родившейся не в подходящий момент. И она давно это поняла… Но не время думать о грустном, и таком обыденном! Целый месяц одна! Одна одинёшенька. Делай что хочешь, води кого хочешь. Но вдруг Эрика вспомнила что это не Лондон и лучшей подруги Лили здесь не будет… Она осталась там. В дождливой столице Англии остался последний человек который понимал и мог поддержать. От этой мысли ей стало совсем грустно. Эрика поймала себя на мысли, что сильно расчувствовалась. А это было для нее недопустимо, неправильно! Надо бы уже идти в ванную. Проделав новый маршрут до ванной комнаты, она включила свет, прошлась по достаточно большой комнате и остановилась возле раковины. Умывшись, Эрика посмотрела в зеркало. Эти ужасные круги под глазами… Они… так дополняли её образ. Сапфировые глаза выглядели сонными и грустными. Но по этому поводу она не хотела беспокоиться. А насчёт рук всё же стоило. Из-за постоянных депрессий, отсутствия в её жизни друзей, родителей, любви и тепла она делать надрезы на руках. Это заглушало чувство отчаяния и ненужности… Она слегко, не надавливая, провела кончиком пальцев по небольшим шрамам. Каждый из них она помнила… Когда и где… Зачем и почему… Ссоры, неудачи, просто душевная боль. Все это становилось причиной того что она с собой делала. Никто этого не видел. Даже подруге Лили она не могла рассказать про шрамы. А родителям было всё равно.       После всех водных процедур Эрика, специально шоркая тапочками, отправилась на кухню. На часах по шестого. «Поздно» — подумала она. Ведь обычно на сборы у неё уходило не менее пятнадцати минут. Уже начинало светлеть. Эрика начала вспоминать где стоят чайник, чашки и кофе. Новая квартира… Нью-Йорке был для неё чужим. Шумным, большим, надоедливым. Это вам не величественная, всегда умеренная Англия. Красивый вид из окна не компенсирует все те минусы, которые делают её жизнь ещё хуже. Квартира теперь теснее, стены как будто давят, но это пустяки, а вот запомнить новое расположение комнат и всего что находилось в квартире было сложно. Ведь Эрика привыкла делать все на «автомате» и это нехило усложняло задачу.       Сварив кофе, Уайт устремила свой взгляд в окно. Квартира располагалась на восьмом этаже. На улице все еще никого не было. И тут Эрика вспомнила про то что она идёт в новую школу. До сегодняшнего дня она не сильно заморачивалась. Всё же уже девятый класс. Там уже взрослые люди, и они, наверное, не будут сильно обращать внимание на её внешность, но всё же… Дружить с ними она не собиралась, а вот понравится ей надо. Чтобы не было никаких слухов.       Так, уже пришла пора одеваться. Хм… Школьная форма или импровизация? Так как на празднике первого сентября Эрика не была, то подумала, что всё чёрное как всегда подойдёт. Она не хотела одевать что-то пёстрое чтобы не привлекать внимание. Пусть все сразу поймут, что она не склонна к общению. После она зашла в комнату переодеться. Надев чёрные джинсы и чёрную тунику, она кинула свой взгляд на зелёную шкатулку. Там хранилось её прошлое… Воспоминания о подруге и о старых, хотя даже не совсем, друзьях. Открыв шкатулку, где лежали самодельные серьги, несколько колец и браслеты которые они делали вместе, она вздрогнула. На неё накатили единственные приятные воспоминания, но она тотчас одернула себя. Ведь твёрдость — это её образ жизни. Получалось очень даже неплохо. Она заметила кольцо, которое Лили сделала для неё на Рождество, и взяла, зажав в руке. Оно имело вид католического креста, но не несло в себе никакого смысла. Покрутив его в ослабевших пальцах, Эрика грустно усмехнулась. Такая далёкая, но в то же время близкая жизнь… Быстро надев кольцо, девушка вышла из комнаты, не думая зачем сделала это.

***

      Школа, мягко говоря, совершенно... не впечатлила. Обычная, ничем не примечательная, с огромным количеством детей, криков и шума. Дурдом, одним словом. Уайт опустила голову и прикрыла глаза, успокаиваясь. Может, не всё так плохо, и хоть что-то её обрадует. Например, шикарная столовая или...       - Мисс, я прошу прощения, но вы закрыли проход. ... учителя. Она в упор уставилась на светловолосого, высокого, красивого мужчину, который лучезарно ей улыбался.       - Э-э-э... Простите, - наконец, буркнула она и поспешно отошла в сторону. Мужчина кивнул и зашёл в здание. Девушка проводила его взглядом, думая, что мир несправедлив, наделяя такой внешностью какого-то там левого смертного, а не её. Тяжело вздохнув, Уайт сделала шаг вперёд. Первый день в школе считается открытым.       - Осторожней! - парень, который её только что толкнул даже не извинился, и девушка усмехнулась, проживая того взглядом. Она его запомнила. Месть...       - Э-э-эй, миледи, школа - это постоянное движение, и не нужно стоять столбом посреди коридора - кто-нибудь толкнёт и не заметит. Почему все так суетятся?! Она развернулась, дабы выразить своё недовольство этому умнику. И... опять замерла. Напротив стоял невысокий мужчина с каштановыми волосами и аккуратной бородкой такого же цвета. Тоже учитель, наверное.       - Ага, - выдавила Уайт и быстрым шагом пошла к расписанию, толкая всех подряд, потому что просто не существовало другого способа протиснуться сквозь эту толпу. Буквы перед глазами расплывались и плясали. Зажмурившись, девушка глубоко вздохнула и, открыв глаза, снова посмотрела на стенд. Видно стало гораздо лучше. Первым была ненавистная физика, которая всегда заставляла впадать в сонливость. Потом биология, химия и физическая культура. Пробомотав пару ругательств, Уайт развернулась и пошла в класс. Отличное начало учебного дня. Она очень надеялась, что так будет не всегда. Она ненавидела суету и шум. Но эта школа, похоже, является воплощение этих двух ужасных слов. Покачав головой, Уайт двинулась вперёд, стараясь не думать о том, что у неё появилось желание сжечь это здание. Она ничего не должна чувствовать. Даже раздражения или ненависти, просто потому что, за все годы жизни маска пофигиста приросла к её лицу и существует настолько, что она сама начала верить в то, что не умеет проявлять настоящие эмоции. Настоящии... А как это вообще? Девушка фальшиво растянулась губы в улыбке, настолько, что щёки начало сводить судорогой. Чёрт всё дери... Мотнув головой, Уайт прогнала лишние мысли и зашла в уже почти полный кабинет физики. Её первый урок.