Иная

      Первым уроком по расписанию была физика. Мда, класс действительно большой. Как только Уайт переступила порог кабинета, со всех сторон на неё устремились прожигающие взгляды. А чуть погодя, когда до всех дошло, что это новенькая, посыпались вопросы:       — Новенькая, да?       — Как тебя зовут?       — Из какой ты школы?       — Где раньше училась? Скупо ответив на все вопросы, Эрика двинулась по направлению к последней парте, мечтая оказаться у себя дома в уютной тишине. Лучшее место во всем классе — задний ряд: никто тебя не видит, никому ты не нужен и никому нет до тебя дела. Но никто из представителей класса не утратил интерес к новой девушке, продолжая донимать её вопросами. И тут, наконец, прозвенел спасительный звонок. Все расселись по партам и начали ждать учителя. Но и с места они тоже умудрялись надоедать Эрике, постоянно бросая на оную многочисленные взгляды. Но вот в класс вошёл учитель и без предисловий начал:       — Итак, сегодня тот день, когда для вас начинается ад, а я буду вашим личным Люцифером. — Тот самый невысокий мужчина с аккуратной бородкой вошёл в кабинет и весело рассмотрел кислые лица учеников, немного задержавшись на новенькой, — думаю, новых представителей вашего класса представлять публично у доски мы не будем — сами познакомитесь. Эрику накрыла волна благодарности к этому человеку и она улыбнулась.

***

      Урок был довольно долгим. Физику Эрика никогда не понимала и не пыталась понять. Ей уже становилось скучно на уроке и она с интересом начала осматривать новых одноклассников. Десятый класс, народу мало. И это единственное что радовало Эрику. Осматривая класс она подметила нескольких учеников: пухляш на второй парте, девушка в розовом (это, кстати, очень резало глаза), носящая искусственный венок на голове. И один паренёк, который тоже с неподдельным интересом смотрел на неё. Когда она взглянула на него, он тут же растянул губы в лучезарной улыбке. Увидев столь яркую улыбку, Эрика отвернулась и на её лице появилась неприязнь. «Как можно, быть таким веселым?» — недоумевала она. Уайт не любила весёлых людей. Сама даже не зная почему. А может и знала… Может, потому что сама в душе, завидовала им. От этих размышлений Эрику отвлек учитель.       — Может, тебе еще подушку принести?       — А, что? Нет, спасибо. После этого короткого диалога на ее мигом посмотрели глаза всех учеников. Это то чувство! То самое, которого она боится и избегает. Когда все смотрят на тебя, и ты не знаешь, что у них в голове. Ещё не хватало чтобы кто-то пустил по классу маленький, но очень колкий смешок. Но этого не произошло. И слава богам Олимпа! Рано или поздно каждый урок заканчивается. Вот и урок физики подошёл к концу. Эрика уже знала, где находится шкафчики её класса и направилась по направлению к ним. Всё в этой школе вплоть до шкафчиков кричало: «Мы счастливы!», что уж точно не относилось к Эрике. А может, ей, слишком депрессивной и унылой, так просто казалось. Она еще больше захотела вернуться в старую школу, где все серое, чёрное и безликое. Но делать нечего! Первое и необходимое в шкафчике это расписание! Этого правила Уайт придерживалась всегда. Вторым уроком по расписанию была химия. «О, вот это я люблю!» — Уже более позитивно подумала она и с приподнятым настроением закрыла шкафчик.       — Привет. Как тебе первый урок? Как класс? — Затараторила девочка, стоящая возле шкафчика Эрики.       — Твою мать! — девушка нервно отпрянула. — Ты кто, вообще? Зачем так пугать? — драматично схватившись за сердце, от неожиданности выругалась Уайт.       — Прости. Не хотела тебя напугать. Просто хотела познакомиться. — Виновато произнесла девушка, печально улыбаясь.       — Больше не делай так, ладно? — С раздражением Уайт окинула её взглядом.       — Хорошо! Но… может, всё же познакомимся? Мы…       — Мы?       — Да, мы. Ребята, идите сюда. — С этими словами девушка подозвала двух парней. Именно тех парней которых подметила Эрика ещё на физике. Как позже выяснилось, девушку звали Оливия, пухляша Нэд, а улыбчивого парня Питером. Что ж, эта информация ничего ей не давала. Она не собиралась не с кем знакомиться, и уж тем более запоминать имена всех одноклассников. Пусть идут лесом, осталось всего пару лет и Уайт будет свободна, как ветер. Именно с такими мыслями Эрика уходила от навязчивой троицы. Ей совершенно точно не хотелось видеть кого-то рядом с собой в этой школе. Она просто знала, что настоящей и действительно долгой дружбы не бывает. А любовь… Как говорил Лермонтов, вечно любить невозможно. С Уайт это работало не только в отношении к парням, но и родителям. Она их скоро возненавидит… Звонок нарушил не очень весёлые мысли девушки, и та толкнула дверь в класс химии. Её любимый урок. И она не собирается выкидывать приятное для неё времяпровождение своему воспалённому мозгу, подкармливая его депрессивными мыслями и приевшейся к ней просто намертво печалью.

***

      Она не особо удивилась, когда во время лабораторной работы к ней подошёл Питер. Работа была парная, и чего-то подобного было не избежать. Но Эрику разозлило не это. Она всё же запомнила его имя, чего раньше никогда не было. Парень робко улыбнулся, смотря на хмурое лицо одноклассницы, но та этого словно не замечала.       — Э-э-э… Давай, я принесу костюмы, а ты приготовишь реактивы и оборудование? Так будет…       — А может, наоборот? Штатив, например, тяжёлый, и для того, чтобы принести его и коробку с пробирками мне нужно будет сходить в лабораторию два раза. А тебе, судя по мышцам, и одного раза хватит. — Уайт картинно изогнула бровь. Питер покраснел, что-то буркнул и умчался за оборудованием, не смотря на Эрику. Девушка фыркнула и пошла за халатами. Просто сумасшедший день. Через пять минут уже забежал запыхавшийся учитель. Он был невысокого роста, на голове виднелись маленькие кучеряшки и к тому же он носил очки в толстой черной оправе. — Здравствуйте, дорогие дети. Извините за опоздание! Мы сейчас непременно начнем!

***

      После урока вместе с Паркером, Эрике казалось, что она стала чуточку добрее. Ужасное чувство раздавленной гордости стало осадком, который хотелось смыть. Учитель оказался забавным, но ужасно неуклюжим, разбив пару колб, он раскраснелся и выбежал из класса за новыми. — Он всегда такой, - сказал Питер, который почему-то увязался за Эрикой до шкафчиков. — Профессор Беннер на самом деле гений, я пишу с его помощью научную работу. — Отстань от меня, а? — столько внимания девушке было чуждо, но где-то в глубине души Эрика хотела, чтобы этот парень побыл со ней еще немного, от него веяло надежностью, которой ей не хватало. — Я... я думал... мы могли бы стать друзьями... — пробормотал он, опустив голову. — Ладно, прости. Через пару секунд он ретировался, а Эрика почувствовала облегчение. Социофоб — это не болезнь, но последствия от этого тоже печальные. — Хей! — закричала Лиз с другого конца коридора. — Ты идешь? Звонок уже прозвенел, а мисс Романофф не любит опаздывающих. — Я не пойду, — буркнула она и спешно вышла из школы, направившись домой. Уже в квартире, на Эрику накатила невиданная доселе грусть. Школа была отвратительной, учителя странными, одноклассники... Да что с них взять? Такие же, как и всегда. Лежа на диване с телефоном, Эрика листала Твиттер, как пальцы сами написали в строке поиска «Питер Паркер». На нее с аватарки смотрел юноша, который был абсолютно счастлив: это было заметно, вообще такое сложно не заметить. Почему-то именно сейчас на Эрику нахлынула такая волна злости на саму себя за утренний инцидент, что она без колебаний написала ему первая.       Э: Сорри, что нагрубила у шкафчиков.       П: Не думал, что ты переступишь через свою гордость, но я приятно удивлен.       Э: Мне не свойственно извиняться.       П: Я заметил.       П: Я просто был дружелюбен, но теперь понимаю, что тебе это неприятно.       Э: Сложно заводить друзей, когда вечно всех отталкиваешь.       П: Я мог бы помочь тебе и стать твоим другом.       Э: Спасибо тебе, друг Питер Паркер. «Вроде как друзья» — пронеслось у нее в голове и она впервые заснула со счастливой улыбкой на лице: у нее появился шанс стать человечнее, хотя еще утром она ненавидела всех и вся, а если бы кто-то предположил, что она первой напишет новому знакомому, Эрика без колебаний вонзила бы ему нож в сердце.