Россыпи

Рассыпчатый мягкий снежок приятно скрипел под лыжами, легкий морозец щекотал нос и щеки. Ранний зимний закат окрашивал во все оттенки розового снеговые шапки на вершинах гор, рассыпал золото по склонам, отражался в панорамных окнах отеля.  — Милый, у тебя лыжи примерзли, или ты в этой глуши обнаружил несанкционированное проникновение в межсеть? Пабло, с улыбкой принимая вызов, оттолкнулся посильнее, чтобы догнать петлявшую по трассе между елей и лиственниц Кристин. Наблюдать за ловкими, исполненными грации движениями возлюбленной он мог бесконечно, но хотелось до темноты вернуться в отель. Тем более, сегодня обещали северное сияние, ради которого они сюда собственно и приехали. Рождество для него всегда ассоциировалось не только с домашним праздником, елкой, бесконечными мамиными утренниками и подарками, но и со снегом и обязательным морозцем. Все-таки в районе Новонормандского побережья Ванкувера, где он вырос, зимы хоть и не отличались сибирской суровостью, по которой скучал Семен Александрович, но снега дарили достаточно и для лыжных прогулок, и для фристайла на сноубордах, и для более невинных детских забав. Конечно, ему случалось встречать Рождество и в окопе, и в душных джунглях Раваны, и в гидропонных садах города под куполом, и в плену. Но рядом с Кристин старый праздник из детства каждый раз обретал особую прелесть и новизну. Первое Рождество по возвращении из треугольника Эхо они встретили дома на Сербелиане в тесном кругу семьи и близких друзей. Кристин только восстанавливалась после долгого лечения и ей едва хватило сил приготовить шакотис — традиционный торт на вертеле по старинному рецепту бабушки-литовки. Впрочем, она с почти детским благоговением украшала высокую двухметровую ель, вдыхая аромат хвои, причудливо сочетавшийся с благоуханием тропиков и запахом моря.  — Здесь все такое настоящее, — улыбалась она, бережно поглаживая упругую колючую хвою, или облизывая пальцы, перепачканные карамельным яблоком. — Даже никакого снега не надо. Снег она, впрочем, увидела той же зимой во время поездки на Полярный материк Сербелианы. И ее звонкий заливистый смех, похожий на звуки челесты, не могли заглушить даже радостные вопли Камо, который резвился и барахтался в сугробах, точно рожденный в начале осени котенок. Пабло иногда казалось, что снег произвел на Кристин даже большее впечатление, нежели море, встречи с которым она ждала всю жизнь в треугольнике Эхо. Уже на следующий год она блистала на традиционном балу в замке Херберштайн. И гармонировавшее с пышным убранством летящее небесно-голубого цвета платье с газовым шарфом оттеняло ее вновь расцветшую красоту не хуже парадных нарядов махарани Сансары.  — Графиня и твоя мама просили меня помочь им занять гостей, — поделилась перед приемом любимая, расправляя несуществующие складки и придирчиво разглядывая себя в зеркале. — А я не знаю, справлюсь ли с такой ответственной задачей. Пабло знал, что Кристин, не дрогнувшая под плазменным огнем и бестрепетно нырнувшая в ядовитые воды подземного озера, на официальных приемах и при встречах с незнакомыми людьми боится попасть впросак. Особенно в том, что касается модных тенденций и различных сленговых словечек. Все-таки в город под куполом, в котором она родилась и провела всю жизнь, даже новости приходили с запозданием, да и представления о большом мире далеко не всегда соответствовали действительности.  — Неужели наследница Варуны не сможет произвести впечатление на нуворишей, — наклонился к любимой Пабло, застегивая жемчужное ожерелье и поправляя шарф, закрывавший жабры. Он-то лучше других знал, что если Кристин чего-то не хватало, то только уверенности и всегда был готов ее поддержать. Как и следовало ожидать, на приеме она произвела сногсшибательное впечатление, и Пабло приходилось ловить момент, чтобы пройти с законной супругой хотя бы один тур фигурного вальса.  — Тут и горошины не надо, чтобы распознать королевскую кровь! — качал головой Вернер фон Херберштайн, глядя, как Кристин, не отставая от хозяйки дома, с достоинством принимает комплименты и на равных беседует с послами и главами корпораций.  — И наши «партнеры» из Альянса в этом тоже смогли убедиться, — невольно помрачнел Пабло. Впрочем, пока их противники никаких шагов не предпринимали, а они с Кристин наслаждались каждым днем, проведенным вместе. К сожалению служба Пабло в разведке и разъезды Кристин по делам науки не всегда предоставляли такую возможность. И запланированная на это Рождество поездка в Лапландию сорвалась именно из-за несовпадения сроков отпусков. Впрочем, бурно развивавшиеся курорты Полярного материка Сербелианы предоставляли для зимнего отдыха условия ничуть не худшие нежели знаменитая на всю галактику резиденция Санта Клауса или Папа Ноэля, как Пабло с детства привык его называть.  — Может быть, стоит пригласить твоих родных? — предложила Кристин, пока Пабло выбирал коттедж с подходящими параметрами.  — Мама терпеть не может холод, — отозвался он. — А у Алехандро в лицее сессия. Ему надо готовиться. Иначе в Академию не возьмут. Насчет холода Пабло слегка приврал. Мама бы ради них потерпела. Но они и так виделись достаточно часто. А Кристин, которая с трепетом относилась к традициям и даже, оказавшись доброй католичкой, посещала с мамой праздничную мессу, переживала, что с ними все еще нет ее задержавшегося в треугольнике Эхо отца. Поэтому Пабло хотел этот праздник провести наедине с любимой женой. В номере их ждало охлажденное игристое, клубника со сливками и бассейн с морской водой, сделанный в виде ледяного куба и снабженный функцией гидромассажа. Дизайн номера вообще напоминал то ли замок снежной королевы, то ли янтарный дворец морской царевны Юрате. А всполохи северного сияния, расцвечивавшие горы и лес фантастическими экзосферных протуберанцев, усиливали ощущение волшебства. Конечно, во время прохождений сквозь червоточины Пабло видал не такие краски, а пейзажи Сильфиды, Альпареи или Васуки отличались куда большей причудливостью. Но в тех мирах рядом с ним не было Кристин. Да и буйством цветов в зонах экзотической материи приходилось любоваться, борясь с головокружением и дурнотой. Сейчас голова тоже немного кружилась и не только от игристого вина и слишком долгого погружения в перемешанную с пузырьками воздуха воду. Все-таки в отличии от любимой Пабло жабр не отрастил. Прозрачные бортики прекрасно пропускали свет, и они с Кристин, казалось купаются в северном сиянии и игристом вине. Золотистые волосы любимой приобрели мягкий зеленоватый отблеск, разгоряченное ласками, окутанное воздушными струями тело казалось сотканным из пены морской.  — На Сансаре есть поверье, что детям, зачатые под северным сиянием уготована счастливая жизнь, — положив голову на грудь Пабло и умиротворенно глядя на горизонт проговорила Кристин, когда они, достигнув пика на самом дне, вынырнули отдохнуть на поверхность. Они уже давно хотели ребенка, но врачи, следившие за состоянием любимой, только недавно дали добро всерьез заняться этим вопросом. Пабло не стал уточнять, что такие же верования существовали и у некоторых народов Земли. Причем именно тех, чья историческая родина располагалась далеко от Полярного круга. Он только крепче прижал Кристин к себе, нежно проводя пальцами по ее ровно вздымавшейся груди, спускаясь ниже, отыскивая знакомые, но все равно желанные выпуклости и ложбинки. Любимая развернулась в воде, чтобы отыскать его губы и вознаградить поцелуем со вкусом морской воды и клубники. Потом они снова погрузились в сияющий всеми оттенками северного сияния затягивающий, как зона экзотической материи, круговорот страсти. Позже, баюкая уснувшую Кристин на поверхности воды, Пабло думал о том, что даже если легенда о северном сиянии окажется лишь досужим домыслом, придуманным ушлыми астрологами и еще много веков назад подхваченным владельцами полярных отелей для привлечения туристов, он сделает все от него зависящее, чтобы подарить Кристин и их будущим детям счастье.