Амарок

We danced in the snow of a crystal December. In the dying of our souls our bodies were the only answer. IAMX - Avalanches

Сегодня снег под подошвами ботинок рассыпался без привычного хруста. Рассвет загорался над заснеженной долиной кроваво-красной полосой, а Эш рассеянно смотрел себе под ноги, не видя при этом ничего, кроме ослепительной белизны. Нос щипало от мороза, а в груди собралось привычное напряжение, будто вся кровь сосредоточилась в одном единственном месте, оберегая от холода сердце. Для Эша нормально было вот так замереть на месте, задумавшись о чем-то. Однако моментально забывая о чем именно, в тот самый момент, когда все его тело начинало кричать, что мороз уже сковал его до опасного крепко. После шумного Нью-Йорка, где не было ни единого места, по-настоящему тихого и безлюдного; после Кейп-Кода, где, куда ни прячься, ветер и шум волн; после свиста пуль в ушах; после криков и слез Эш до головокружения полюбил безмолвие канадских Аппалачей. Он мог погружаться в тишину гор, как в глубокую ванну, наполненную льдом. Для кого-то это было бы пыткой, но для израненной души Эша подобное отшельничество действовало сродни обезболивающему. В этот раз он поднял голову только тогда, когда краем глаза приметил какое-то движение. По замерзшему озеру трусцой бежал волк, то и дело замирая и осматриваясь. Эш застыл — стало немного страшно: животное не человек, и его намерения сложно будет предугадать. В то же время от него было не оторвать глаз: одинокий и красивый зверь пересекал озеро, совершенно не боясь оказаться в ледяной воде, уверенный в своей силе и ловкости. В сотне шагов от берега волк остановился, наконец удостоив своим взглядом человека. Все тело Эша непроизвольно напряглось, он моментально забыл о холоде, а голова его очистилась, в мыслях больше не находилось места панике. Существовал только один момент — здесь и сейчас; две пары глаз, неестественно красивых — нефритовые и янтарные. Эш забыл, как дышать. За пару мгновений, показавшихся вечностью, волк осмотрел его и принял за своего. Не добыча и не враг, просто другой хищник, занятый своим делом. Равный. Зверь опустил морду в снег и двинулся дальше, силясь отыскать что-то лишь ему ведомое подо льдом. Эш попятился, покидая берег, не рискуя развернуться спиной. Он дошел так до кромки леса, а оттуда рукой было подать до их с Эйджи хижины. Несколько перебежек от одной сосны к другой — и Эш почувствовал себя в полной безопасности. Набрав в сарайчике дров, он вошел в дом, отряхивая обувь в предбаннике, и тут же стащил носки, оставив их сохнуть у печки-времянки. Обычно в такое время Эйджи еще спал, но сейчас Эш нашел его корпящим над джезвой. Он надел теплый свитер прямо поверх полосатой старомодной пижамы, и у Эша от этой картины, вызвавшей одну лишь безграничную нежность, защемило сердце. Такую же реакцию вызвал несобранный еще диван, где сбились простыни и клетчатые, проеденные молью пледы. — Доброе утро, — английский у Эйджи был с акцентом, но Эш с первой их встречи находил его приятным для своего слуха. — Ты разбудил меня, когда уходил, и я уже не смог уснуть. — Извини. — Эш переодевался на ходу, тут же оглядывая комнату, служившей одновременно и спальней, и кухней, и вообще всем сразу, в поисках домашней обуви. Его пальцы на ногах смешно поджимались от холода, и наконец засунуть их в теплые мягкие мокасины было приятнее некуда. — Обычно это я паранойю, а ты спишь крепко, но здесь… —…Всё наоборот, — Эйджи продолжил за него фразу и помахал рукой, приглашая выпить кофе. — Но дело не в паранойе. Просто я… Он с тихим стуком опустил чашки на поверхность стола и дождался, пока Эш присядет первым. Между бровей у Эйджи пролегла глубокая складка. — Что такое? — Эшу больно было видеть Эйджи таким. Они, кажется, забрались на самый край земли, скрываясь от погони, но этого всё равно было недостаточно. Здесь их настигали уже не вооруженные люди мафии, а собственные воспоминания, потаенные страхи и всё то, что диким чудовищем вгрызается в голову, стоит только остаться наедине со своими мыслями посреди ледяной пустыни. Эш никогда не думал, что Эйджи будет подвержен такому, что он испугается их отшельничества и начнет сходить с ума так быстро. Однако японского парнишку каждую ночь мучило что-то, не позволяющее засыпать до раннего утра, когда усталость брала верх над любыми переживаниями. Эйджи сделал глоток кофе, и его лицо просветлело — он улыбнулся от удовольствия. — Просто я много думаю, Эш… О том, что я… Хочу, чтобы это время никогда не кончалось. Чтобы мы навечно остались здесь, в горах. Это эгоистично, наверное. Эш недоверчиво прищурился. Звучало как-то… Как-то слишком странно. Он ждал обвинений в том, что они оказались в заключении где-то в глуши, ждал претензий в духе «Мы здесь из-за тебя застряли». Но Эйджи, как и всегда, впрочем, его удивил. Действительно, он ни разу не пожаловался на скудную еду или на холод, на то, что спать им приходилось на одном диване, для которого они оба к тому же были слишком длинными. Не уставал от уроков английского — единственного, что мог предложить ему Эш в качестве развлечения. Эйджи не боялся колоть дрова и растапливать ими почерневшую от въевшейся копоти печку и мигом научился готовить на электроплите, которая страшно барахлила из-за плохой работы генератора. Безветренная погода практически лишала их электричества, поэтому все дела приходилось делать днем, надеясь на практически полностью серый свет из-за окошка, выходящего в лес. Эйджи сам настаивал, чтобы они берегли свечи на экстренный случай, но Эш слабо себе такое представлял. Если за ними все-таки придут, то лишний свет им точно не поможет. Эш отпил немного кофе, растягивая удовольствие. Их запасы кончались, и скоро он снова поедет в ближайший город, а еще лучше — в индейскую резервацию, там разговоров с незнакомцами меньше. Или, может, стоит на этот раз взять с собой Эйджи, чтобы он хоть немного развеялся и сменил обстановку? — Эгоистичным было решение заставить тебя сидеть здесь, со мной, — глубокий вздох заставил напиток в чашке пойти рябью. Эш грустно усмехнулся, поднимая на Эйджи виноватый взгляд. — Прости. — Дурак, ты будешь слушать, что я тебе говорю? — Эйджи почти засмеялся и под столом вытянул ноги к Эшу на колени. — Мне кажется, я бы тут и состарился… Эш смущенно поджал губы, поглаживая щиколотки Эйджи и пробираясь ладонями под штанины. Тот, в свою очередь, сидел с совершенно невозмутимым видом и даже подпер щеку ладонью. — Жаль, что владелец этого, попрошу заметить, «летнего» домика рано или поздно вернется, — цокнув языком, Эш оглянулся, осматривая их временное убежище. Состариться здесь казалось не такой уж странной идеей. Хижина была сооружена из сосновых стволов, которые кое-где уже почернели от копоти. На просмоленных местами стенах висели разноцветные псевдо-индейские панно из ниток и ракушек, изрядно подпорченные временем. Из мебели здесь были диванчик, шкаф и кухонный гарнитур, позволяющий заниматься готовкой и работать за столом. Эйджи в первый же день вылизал все, кроме злосчастной печки, до блеска и теперь поддерживал порядок, отчего даже старая и потрепанная хижина, казалась уютной, особенно в контрасте с заледенелой долиной за окном. — Жаль, — согласился Эйджи, закончив, однако, на этом. Говорить о планах на будущее резко расхотелось. Его у них не было и быть не могло, и Эйджи знал, что Эша переубедить в обратном сложно. Время до обеда они провели, как обычно. Эйджи гонял затертую пластинку Делиуса по кругу, выучив, казалось, все «Аппалачио» наизусть, и пытался собрать на стол что-то из ничего. Эш наколол дров на завтра, обошел территорию вокруг хижины, проверяя каждый куст на предмет незваных гостей. Странно, но здесь, в этих местах, он правда чувствовал себя спокойнее, чем обычно. Сны его стали более тихими, и даже за самыми страшными кошмарами он наблюдал теперь, словно через толщу льда. Только лишь увиденное утром не давало ему покоя. Вернувшись в дом к обеду, привычным жестом бросив носки к печурке, он решил рассказать Эйджи о волке на озере. — Тут… Рис с жареной фасолью, — Эйджи виновато спрятал глаза, подавая Эшу тарелку. — Надеюсь, не слишком приелось. Уже почти ничего не осталось… — Эй… подожди. — Эш поймал Эйджи за запястье, легонько касаясь его пальцев холодными обветрившимися губами. — Спасибо. У тебя всё и всегда вкусно получается. Эйджи смутился, нерешительно убирая руку, будто не мог понять, будет Эш делать с ней что-то еще или нет. Они пообедали горячим, и настроение сразу улучшилось. Последнюю неделю по негласному соглашению они полноценно ели только один раз в день, а всё остальное время голод не способствовал хорошему самочувствию. Эйджи, правда, заваривал чаи из трав, найденных в кладовой, чтобы пить их на протяжении дня, тем самым приглушая чувство голода и согреваясь. — Слушай, как ты думаешь, какие животные тут водятся? — зашел Эш издалека. Он мыл посуду, оглядываясь на Эйджи через плечо. Тот низко склонился над своей небольшой коллекцией находок, принесенных из леса, считай, что носом пересчитывая какие-то полусухие ягоды. — Ну, рыси так точно, — прозвучало немного насмешливо, но Эш не обиделся. Логично было такое предположить. — А волки? Как считаешь, найдется тут им, на кого поохотиться? Эйджи поднял глаза, откладывая очищенные от коры веточки, которыми он занимался, в сторону. — Найдется, наверное. Ты что, хотел бы увидеть их? — Ну… Сегодня уже видел одного, — улыбнулся Эш и снова развернулся к грязным тарелкам. Он хорошо услышал, как немного изменилось дыхание Эйджи, сбившись и участившись. — Он не пытался напасть? — наконец выдавил Эйджи, видимо, задумавшись над тем, чтобы подобрать правильные слова на английском. — Странно, но… Кажется, он даже ни на секунду не подумал об этом. Хотя, если честно, я испугался, — Эш наконец закончил с посудой и присел напротив Эйджи. — Он просто шел по своим делам прямо по льду на озере и не счел меня достойным своего внимания больше чем на пару секунд. — Их может быть тут больше? — обеспокоенность не сходила с лица Эйджи, и Эш уже пожалел, что напугал его. — Что, если они придут к хижине? — Ничего, — Эш уверенно кивнул в сторону шкафа, где, чтобы не мозолить глаза, была спрятана пара винтовок. А верный магнум и вовсе был у него при себе всегда. — Что они нам сделают, когда мы за стенами? Напоследок Эш коварно улыбнулся, хитро подмигнув Эйджи. — Да и ни один уважающий себя хищник не захочет охотиться на такую тощую задницу, как твоя. — Уж кто бы говорил! — воскликнул мигом покрасневший Эйджи, пнув Эша под столом. Но провокатор лишь рассмеялся. — Ничего, вот наберем продуктов и снова отъедим весь жировой запас. Специально для голодных волков, у-у-у… Эйджи сделал вид, что обиделся, и снова вернулся к своим загадочным занятиям. Эш чмокнул его в макушку, услышав сдавленное и не то чтобы особо возмущенное «Хей!», и принялся за ревизию шкафа с продуктами. Банка фасоли, банка кукурузы и пачка сосисок… Да, плохи были их дела. — Завтра идем за едой, — уже серьезнее объявил он. — Вместе… Не могу же оставить тебя волкам на съедение.