Амарок

Было еще совсем темно, когда Эш проснулся и встал, чтобы подбросить дров в печку. Эйджи что-то недовольно залепетал и тоже открыл глаза, не торопясь при этом выбираться из-под одеяла. — Поспи еще. — Ладонь Эша мягко легла на чужое плечо. — Я прогрею машину. — Нет. — Эйджи пришлось сделать над собой усилие, чтобы не зевнуть. — Подожди, я с тобой пойду… Может быть, тот волк всё еще там бродит… Вокруг глаз Эша появились морщинки от улыбки, но Эйджи плохо было видно их в полумраке. Приглушенный свет от печи оранжевым исполосовал лицо Эшу, и Эйджи хотелось провести по нему рукой, чтобы стереть темные пятна. — Тогда отрывай задницу от дивана, мой защитник. — Даже подобные шутки не портили Эша в глазах Эйджи, так что тот только сделал вид, что хочет дать тумака. Эш ловко увернулся и поднял Эйджи за руки, вытаскивая из одеял. Они собрались в какой-то немного зловещей тишине. Хотя, скорее, она была вызвана волнением, а не чем-то совсем уж пугающим. Эш настоял на плотном завтраке, и Эйджи достал последние их продукты на стол. Свежесваренный кофе окончательно разбудил своим ароматом, который сплетался с древесными запахами хижины. Однако, стоило только выйти за порог, как дыхательные пути обожгло морозом. Хвойный дух уничтожал любые несвойственные лесу запахи. Эйджи поплотнее укутался в шарф, и они с Эшем одновременно шагнули в зимнее утро. Эйджи всё боялся, что топливо в машине замерзнет, но, откопав внедорожник от снега, Эш всё же умудрился завести мотор. Автомобиль, который угнали еще на границе, заурчал и послушно выехал из чащоб на более-менее раскатанную дорогу. Солнце поднималось над горами, и Эйджи не мог перестать вслух восхищаться местным красотами. Ему страшно не хватало фотоаппарата, чтобы сделать снимок и показать Ибе-сану. К тому же автомобиль ехал слишком быстро, и все было не разглядеть и не запомнить как следует. — Я бы купил тебе пленку, но сомневаюсь, что в резервации такое продают, — вздохнул Эш, мельком глядя, как Эйджи почти прижимается лбом к стеклу. — Так мы все-таки к индейцам? — Тот моментально отвлекся, распрямив плечи. — Поверить не могу… Мне всё кажется, что это какой-то сон! — Почему? — хмыкнул Эш. — Видишь какие-то параллели с Питером Пеном? Эйджи и правда задумался, не подозревая, что вопрос с подвохом. — Ну, если бы Голзини был Капитаном Крюком, а ты — Пеном, то… — То ты был бы Вэнди. — Эш было повернулся, чтобы увидеть лицо Эйджи, но в этот самый миг что-то большое и темное промелькнуло перед лобовым стеклом. Эш выжал педаль тормоза, колеса взвизгнули, но машина еще продолжала движение по инерции. Послышался глухой звук удара, а затем все стихло. Не до конца придя в себя, Эйджи медленно повернул голову к Эшу, стараясь унять накатившую дрожь. — Т-ты видел? — Я-то видел, но что я видел? — Эшу крайне не понравилась ситуация. Он привык полагаться на своё внимание, на зрение и слух, на ловкость и силу. А сейчас он не понимал, что именно происходит. Он понимал только одно: ему что-то показалось. Что-то, что противоречило его, Эша, логике, а значит, не должно было существовать и быть увиденным. Эйджи, не отвечая, выскочил из машины, и Эшу пришлось последовать за ним. По щекам ударил морозец, глаза заслезились, а нос защипало. Не успев толком выбраться из автомобиля, Эш принялся тереть лицо руками. Когда пелена перед ним спала, он поднял взгляд на дорогу и увидел абсолютнейшее, банальнейшее ни-че-го, на которое так же растерянно, как и он, смотрел Эйджи. — Я уверен… Уверен, что это был волк! Огромный! — Глаза у Эйджи блестели, а руки тряслись от волнения. — Огромный… Он растерянно повторил свою же фразу, оборачиваясь к Эшу. Тот молчал, пристально рассматривая ближайшие обочины. Он знал, что точно сбил животное, что видел испуганный взгляд желтых глаз и клыки в приоткрытой пасти. Но на дороге никого не было: ни зверя, ни его крови, ни даже следов на снегу. — Это тот же волк? Которого ты вчера видел? — Эйджи рассматривал снег, будто надеясь, что сможет отыскать то, чего почему-то просто не было. — Нет, — сглотнул Эш. — Этот был… Намного-намного больше. Это точно. Он бросил последний взгляд в сторону деревьев и настороженно покачал головой. — Давай-ка в машину. — Но… — Эйджи, сейчас. Четыре шага по снегу. Хлопок двери. Эш пошел следом, запрыгивая в салон и заводя мотор. Автомобиль тронулся, оставляя позади след от мощных колес и место загадочного происшествия. При въезде в индейскую деревеньку не обнаружилось никакого указательного столба с названием или даже облезлой приветственной вывески для потенциальных туристов. Эш с Эйджи не говорил всю дорогу, но, как только за окнами машины появились первые человеческие жилища, будто оттаяли. В глазах у обоих что-то зажглось, плечи их опустились, и дыхание стало более смелым. — Я, может, был резковат, ты прости, — неуверенно начал Эш. — Просто мне стало не по себе, и я хотел, чтобы мы поскорее убрались оттуда. — Ничего, правда… Я привык доверять твоей интуиции, — хотя Эйджи и был серьезен, в его голосе послышались веселые нотки. Он достал из бардачка солнечные очки и нацепил их на кончик носа. — Правильно мыслишь. Не хочу, чтобы кто-то из местных запомнил твою внешность, — приподнял одну бровь Эш. — Растешь. — Я учился у лучших, — подмигнул Эйджи перед тем, как надеть очки как следует. И, прежде чем договорил, понял, что облажался. Эш закусил губу, в остальном совершенно не меняясь в лице. Он молча потрепал Эйджи по голове, продолжив вести машину. Им обоим стало не по себе от непосредственной близости призрака мастера маскировки Шотера между ними. Рыночек в поселении был один, и первым делом Эш направился туда, чтобы до отказа забить продуктами багажник. Эйджи поначалу помогал, а потом сосредоточился на поисках чего-то своего, и Эш то и дело терял его из виду. Узнаваемый шарф мелькал то тут, то там, но потом вдруг пропал окончательно. Эш внимательно осматривал лица людей, торгующих прямо на улице, посреди зимы, и видел только лишь темные лица в обрамлении густых волос с вплетенными украшениями. Глаза у местных были проницательными и красивыми, а взгляды — расслабленно-сонными. Всматриваясь в них, Эш видел горы, среди которых они провели всю жизнь, видел огоньки на конце их трубок, — табаком ли набитых? — видел хищников с верхушек тотемных столбов. Но не видел и следа своего Эйджи. Логичнее всего было вернуться к машине, но и там никто не ждал. Эш покрутил головой и не увидел ничего примечательно, кроме стаи черных, неизвестных ему птиц, ярко выделяющихся силуэтами на фоне снега. Он сделал несколько шагов по направлению к ним и вздрогнул от шума, который птицы подняли, разлетаясь во все стороны. Когда они снова оказались на земле, Эшу открылся вид на странную картину: пожилая индианка в длинных темных одеждах рассыпала зерно на безлюдном участке улицы, и у ее ног живым ковром сбились десятки птиц. Напротив нее стоял не кто иной, как Эйджи, привороженный необычным зрелищем. Он, казалось, не видел совсем ничего вокруг, его рот немного приоткрылся, глаза не отрываясь смотрели в лицо незнакомки. Эш даже побоялся окликнуть его и спугнуть — он просто подошел и взял чужую руку в свою. — Эйджи? — Он проследил за направлением взгляда карих глаз. Индианка тоже смотрела на них в ответ. — Где твои очки? — Извини, я… Кажется, кому-то их отдал, — словно очнувшись ото сна, Эйджи вздрогнул и сжал руку Эша в ответ. — Ребенок какой-то попросил померить… И убежал… Кажется. Эша такой ответ совсем не устроил. Он потянул было Эйджи за руку, чтобы увести к машине, но тот уперся. — Погоди секунду… — Эйджи кивнул на женщину. — Она что-то хотела. Но я не понял что именно. Поморщившись, Эш развернулся, не спеша при этом отпускать Эйджи. — Мэм, мы можем вам чем-нибудь помочь? Мэм? Que peut-on faire pour vous?* Индианка спокойно подошла чуть ближе, при этом птицы от ее шагов не разлетались, а только лишь немного отпрыгивали в сторону. Создавалось ощущение, что она идет по черной, кипящей перьями воде. — Зайдите ко мне, пожалуйста, — у нее был странный акцент, не английский и не французский, какая-то манера говорить плавно и тихо. — Я хочу побеседовать с вами. Эш недовольно скривился. Только этого не хватало. Наверняка станет пытаться втюхать им что-то из индейских побрякушек и только отберет время. А Эйджи как-то подозрительно рьяно рвался ее послушать… Ну, может, так тому и быть? Все-таки из-за Эша они сидели в глуши и ни с кем не общались вот уже с месяц. А раз так, стоило дать Эйджи сделать то, чего он хочет. Женщина будто почувствовала, что Эш был практически согласен, и махнула им рукой. Птицы наконец разлетелись в стороны и оставили их втроем, неспешной процессией шагающих по улице. Когда индианка подвела их своему жилищу, Эш почувствовал какое-то разочарование. Вместо хижины, вигвама — или чего еще он там себе успел навоображать — их пригласили войти в простенький одноэтажный домик, каких было десятки в округе. От типичного жилья американцев среднего класса его отличало только наличие тысяча и одной безделушки. Образцы народного творчества тут были везде: на стенах, свисали с потолка, стояли прислоненные к мебели или лежали на полу; коврики, одеяла, ловцы снов всех размеров, панно, музыкальные инструменты, оружие, резные фигурки из дерева и камня и какие-то поделки из перьев неизвестного назначения… У Эша закружилась голова от такого разнообразия цветов и форм, он постарался сосредоточить свой взгляд на Эйджи, который тоже как-то растерялся и неловко топтался на месте, не решаясь ни присесть, ни развернуться, чтобы ничего не задеть. — Это для краеведческого музея, — снова спустила Эша с небес на землю незнакомка. — Мне приносят местные, что у них дома завалялось, а я определяю ценность и потом отношу в наш музей. — Как здорово, — Эйджи впервые за полдня улыбнулся и не выглядел совсем уж потерянным. У Эша, наблюдающего за ним, отлегло от сердца. — Так о чём вы хотели поговорить? — спросил он, расправляя плечи. — Проходите сюда. — Женщина приподняла пестрое панно, занавешивающее дверной проход. — Вы голодны? Что Эш, что Эйджи вопреки любой вежливости, стеснению и здравому смыслу интенсивно закивали. Эш тут же спохватился, понимая, что действует неосмотрительно. Но вокруг глаз у женщины собрались морщинки, она улыбнулась — по-матерински, тепло и нежно. Это чем-то напомнило Эшу взгляд Дженнифер, — казалось, такой невозможно подделать. Проклиная самого себя на чем свет стоит, он последовал за Эйджи. — Меня зовут Инка, — представилась хозяйка дома, когда все разместились на кухне. Она, к слову, была куда менее забита вещами, а потому располагала к более спокойному самочувствию. — Скажите, что привело вас в наше поселение. Но прошу — не лукавьте. Она отвернулась и занялась обедом, явно давая гостями время, чтобы подумать. Однако Эшу это не нужно было — жизнь преподнесла ему достаточно уроков. — Если вы узнаете, кто мы, то это поставит вашу жизнь под угрозу, — честно сказал он. — За нами погоня, и те, кто преследует нас, не погнушаются того, чтобы безжалостно убить женщину. Ответ вас устроит? — Смерть и вправду следует за тобой по пятам, — рассудительно и спокойно произнесла Инка, отчего у Эша по коже прошлись мурашки. — Ты привел ее и в мой дом, и я позволила это тебе, потому говори со мной смело. Она развернулась и поставила перед юношами глиняные чашечки с травяным чаем. Густо вьющийся пар от него поднимался к самому потолку. Эш незаметно принюхался, но не обнаружил ничего подозрительного: в чашке были только мелисса и шалфей. — Ваш выбор, — пожал он плечами, изображая равнодушие. Однако на самом деле женщина и излишне расслабляющая атмосфера ее дома его напрягала. Нагромождение вещей вокруг будто приглушало его бдительность. — Как я уже и сказал, за нами погоня. Мы здесь, чтобы набрать запасов и снова скрыться. Вот и всё. — А твой спутник? — кивнула она в сторону Эйджи. — Я — Окумура Эйджи, а это… — Повисла неловкая пауза. Эйджи буквально решался взять на себя ответственность за чужую жизнь. — Это Аслан. Мы с ним вместе. Чтобы ни было. Эш удивленно взглянул на Эйджи. Пускай, он вряд ли назвал его настоящим именем специально, но это был хороший ход. Или же он все-таки знал, что делает… Инка в свою очередь удовлетворенно опустила глаза. — Что ж… Дальнейшей реплики не последовало. Женщина вернулась к плите и через несколько минут подала на стол горячую рыбу с овощами, на которую без промедления накинулось двое до смерти голодных гостей. Инка подождала, пока они доедят, и присела напротив, наливая чай и для себя. — Послушайте, что я вам скажу, — в голосе у нее проскользнули жесткие нотки. — В долине нынче опасно. Сведущие поговаривают, что вернулся сюда Амарок, что он ищет воина, чтобы сразиться с ним. Но давно нет среди нашего народа тех, кто брал бы в руки оружие и сражался. И Амарок это почует. Даже не среди нас он найдет того, с кем захочет биться. Поэтому прошу — поезжайте из этих мест, идите дальше в горы, идите на юг, но избегайте встречи с Амароком любой ценой. Эш и Эйджи молчали. Речь Инки была для них чем-то совершенно непонятным, Эйджи даже не был уверен, что понял большинство слов верно. Женщина выглядела очень серьезной, но то, что она сказала, звучало как полусказочный бред. — Амарок? — переспросил Эйджи, наконец решивший для себя, что хочет во всем разобраться. — Кто он такой? Почему он хочет драться с кем-то? — Он жаждет найти воина, который одержит над ним верх, чтобы отдать ему свою силу. Но такого уже много веков не случалось. Поэтому вам стоить поберечься. — Сделав глоток горячего напитка, Инка встала и принялась искать что-то в своих многослойных одеждах. Из неведомого количества карманов на стол были выложены деньги, цветные нитки, пуговицы и перышки. После долго поиска Инка наконец извлекла на свет небольшой кулон в виде оскалившейся морды волка. — Вот он — Амарок. *Что мы можем сделать для вас? (фр.)