Амарок

За прошедшие сутки Эш вставал лишь один раз — ноги практически не держали, голова кружилась, и перед глазами было темно и мутно. Он подбросил огня в печку и получше укутал дремлющего рядом с ней Эйджи. Они перестали спать на диване вместе. Удручало то, что оба теперь без проблем там помещались. Очень сложно было понять, где сон, а где реальность. Эшу всё мерещилось, что кто-то ходит вокруг дома, что в окна смотрят, что разговаривают за его спиной, а стоит обернуться — замолкают. Понять, кто именно беспокоил, было сложно. Был ли это Дино? Ли Юэ Лунг? Бланка? Но не всегда это были враги — иногда Эшу казалось, что он слышал женский голос — своей первой любви симпатяжки Анники. Он у неё был приятный и мелодичный, немного с хрипотцой. Она, кажется, травила грязные манхэттенские анекдоты, и её голос сливался с шумом ветра и треском огня. Иногда Эш слышал Эйджи, когда тот молчал. Этот невидимый Эйджи за спиной говорил на английском без акцента и воспроизводил фразы Гриффина — одни и те же, про банановую рыбу. Или что-то из куда более глубокого прошлого. «Мальчики не плачут». Эш и не плакал больше: не было сил. Однако всё внутри предательски сжималось, когда он думал: ещё день, ещё два — и он пустит пулю себе в висок. Или сначала Эйджи, а потом уже себе. Только чтобы не умереть голодной смертью из-за собственной тупости, из-за эгоизма, из-за… случайности. Им просто не повезло. Хотя Эш думал, что ему не везло никогда, что если существует официальная статистика по самым невезучим людям на свете, то он — во главе списка. А Эйджи увязался за ним и заразился этим. И теперь — умрёт. Когда глубокой ночью Эш проснулся из-за монотонного шороха, он решил, что снова галлюцинирует. Однако слышались не голоса, а именно шум. Кто-то снаружи пытался пробраться к дверям, разгребая снег. Однако он точно был еще слишком далеко от цели — звук пока был такой тихий, что уловило его только чувствительное ухо Эша. Он совсем не хотел будить Эйджи, поэтому осторожно встал и, подойдя к двери, приложил к ней ухо. Действительно, всё говорило о том, что какое-то животное роет снег лапами, периодически замирая и снова возобновляя свою деятельность. Эш нерадостно усмехнулся, представляя, что животное наверняка ищет, чем поживиться, но здесь ему суждено было только… Стать их спасением! Эта мысль пришла с каким-то нелепым опозданием. Эш отшатнулся от двери, впадая в беззвучную истерику. Что, если животное передумает? Что, если податься к нему навстречу, а оно испугается и убежит? Руки Эша задрожали, он опустился на корточки и в панике схватился за голову. То, что могло спасти Эйджи и его, было так близко, но и так же близко была возможность всё упустить. — Что с тобой? — Эш даже не заметил, что Эйджи проснулся и привстал, обеспокоенно глядя на него своими огромными усталыми глазами. — Тебе плохо? — Эйджи… Слушай. — Эш приложил палец к губам и указал на двери другой рукой. Эйджи замер, прикрывая глаза. Шум стал еще громче, и теперь его можно было расслышать, не напрягая слух. — Наверное, это какой-то хищник, — шепотом предположил Эш. — Мы застрелим его… Эйджи нервно сглотнул, суетливо поднялся на ноги и помог встать Эшу. Они оба замерли, жадно и опасливо вглядываясь в рисунок на двери, словно он мог им что-то подсказать. — Он не передумает? — заразившись паникой Эша, Эйджи затрясся, боясь сдвинуться с места. Эш не ответил — только потянулся к дверной ручке. Он застыл, вслушиваясь к тому, что происходит снаружи, никак не насыщаясь предвкушением того, что сейчас взведет курок и выпустит пулю в живую плоть. Того, как они с Эйджи разделают мёртвое животное, как в хижине запахнет кровью, мясом, этим странным медным запахом, который… Был уже не в его воображении, а на самом деле. Эш резко обернулся и увидел, что Эйджи стоит с окровавленным охотничьим ножом в одной руке и прижимая к груди другую, истекающую кровью. — Быстро, — одними губами произнёс он. — Открой дверь. Эш сразу понял, что происходит, и рывком распахнул двери. В предбанник тут же высыпалась куча снега, попадая Эшу на ноги и заваливая их почти до колен. Тот суетливо выбрался, уступая место Эйджи. Красное закапало на пол, и стало отчетливо слышно, как животное по ту сторону снежного завала громко заскулило и принялось усерднее работать лапами, раскапывая снег. Все эти звуки, так сильно отличающиеся от всего, к чему Эш уже привык, сводили с ума. Надежда, зарождающаяся в сердце, — того больше. Перед глазами начало темнеть, и в сознании держало только прерывистое дыхание Эйджи, испытывающего боль. — Эш, — вдруг проронил он. — Пистолет… — Чёрт! — Руки судорожно потянулись за пояс, но там ничего не обнаружилось. Магнум исчез, и Эш даже не помнил, где его оставил. Туман в голове пожирал всё: все мысли, все привычки, все инстинкты, кроме голода. — Чёрт! Твою мать! Паника снова взяла верх, Эш дернул себя за волосы, пытаясь как-то отрезвиться, но бестолку. — Винтовка, — сразу понял ситуацию Эйджи. — Возьми винтовку. Эш сделал неуверенный шаг к шкафу, когда в хижину с шумом обвалившегося снега ворвался резкий морозный порыв ветра. В дверном проёме показался уголок ясного ночного неба в звездах. Метели не было. Распогодилось. Устало ступая по окровавленному снегу в хижину вошёл волк. Он был сильно исхудавшим от голода, но всё равно казался невероятно огромным, в холке доставая почти до груди Эйджи. Густая серая шерсть была вся в снегу, а желтые глаза не моргая смотрели на людей. Эйджи попятился и, споткнувшись об одеяло, под которым недавно тут спал, упал на спину. Волк не сразу зашевелился. Пару секунд, показавшихся Эшу вечностью, зверь оценивал ситуацию. Затем он неспеша подошел к Эйджи, и так же плавно двигаясь, прилег на его ноги, придавливая своим весом. Нос он уткнул в раненную руку, даже не пытаясь ещё как-то до неё дотронуться. Эш, окаменевший от ужаса, боялся пошевелиться. Эйджи же даже не дрожал. От голода и потери крови он уже почти ничего не соображал, но когда неровное дыхание животного охладило его рану, в голове резко прояснилось. Он немного приподнялся, настолько, насколько ему позволял волк, тяжелый и горячий. Взгляд Эйджи был полон сочувствия и сожаления, когда он поднимал свободную руку, всё ещё крепко сжимающую нож.

***

Печка в старом облезлом пикапчике не особо помогла согреться, даже работая на полную мощность. Макс кутался в одеяло, устало рассматривая карту, разложенную на коленях. Когда Эш намекнул на то, что будет где-то в районе канадских Аппалачей, Макс и не думал, что когда-то ему придется срочно отправляться на его поиски. Шёл только третий день после того, как циклон наконец прекратил терзать всю Северную Америку, оставив за собой десятки жертв и многонедельное оцепенение больших и маленьких городов, утонувших в снегу и страхе о грядущем Апокалипсисе. Однако, несмотря на все беды, стоило небу проясниться, как жизнь быстро вернулась на круги своя. Скрупулезные власти Канады приказали немедленно расчистить дороги и, едва узнав об этом, Макс взял в аренду авто и двинулся в путь. Сейчас за рулём был Стивен, а значит, играла радиостанция, где бесконечно крутили одни и те же популярные композиции. Не выдержав очередного повтора песни «Победитель получает всё», Макс отбросил карту, перебираясь на переднее сидение через коробку передач. — Да переключи ты уже, — рука потянулась к магнитоле, когда Макс взглянул на дорогу и, не успев больше ничего сказать, полетел вперёд, больно ударяясь лицом о приборную панель. Стивен резко затормозил и, не говоря ничего, выскочил из машины на дорогу. Навстречу ему, еле переставляя ноги, шли Эш и Эйджи, и еще целую маленькую вечность, до самой их свадьбы спустя почти тридцать лет, на их лицах не было такого искреннего счастья.