Возможно

21 ноября, Тюмень

— Диана блять, ты что, пьяная?! — Тшшшш, Пальцева, не кипишуй. Я все отыграю. — Ты охуела совсем, через пятнадцать минут начало. Когда ты успела?! — Слушай, — раздраженно, — хорош на меня орать. Пока я тут босс, все будет так, как я скажу, антестенд? Захочу — выпью, захочу — в десны вотру, захочу — в вену въебу. Тебя это не касается, ясно? Так что заткнись и притащи мне кофе покрепче. — Какой, блин, кофе еще? У тебя что, сердце казенное? — У меня нет сердца, давно уже, — неожиданно тихо. — Неси кофе, если хочешь, чтобы я отыграла. Мне надо немножко в себя прийти. — Только не кури пока, умоляю, — уже на полдороги к двери попросила Лариса. — Тебя сейчас еще больше развезет. — Ага, — послушно кивнула Арбенина и сунула в рот сигарету в ту же секунду, как Пальцева скрылась за дверью гримерки. И чего она, спрашивается, раскудахталась? И не в таком состоянии пели. Со Светкой вообще 90% первых концертов играли в хмельном угаре. Офигенное было время: денег ноль, разве что на дешевое вино, зато много музыки и секса. О да, особенно секса. Пили они практически постоянно, а пьяная Сурганова была еще ненасытнее обычной. Вздохи, улыбки, подмигивания, в том числе и при друзьях — и Диана даже сквозь алкогольную пелену чувствовала, как ее тело наполняется желанием — всё, целиком, без остатка. И она сбивалась на простых словах, путала аккорды, с утроенной силой заливала в себя вино, пока Света абсолютно невинным голосом не произносила что-то вроде "Динечка, можно тебя на минутку", заталкивала ее в тесную ванную и брала стоя, прямо у стены — сильно, быстро, жарко. И зажимала ей рот рукой, и влажно целовала в шею, и вместе все это было просто не-вы-но-си-мо. И оргазм в буквальном смысле сваливал с ног, и невозможно становилось стоять, и Света бережно сажала ее на краешек ванной, придерживая, позволяя отдышаться и параллельно восстанавливая дыхание тоже. Никогда и ни с кем у Дианы не было такого секса — чтобы желание срубало просто от присутствия рядом, чтобы кончить можно было буквально от пары движений (а зачем больше, если ты изначально для неё создана?), чтобы то, что от других отвращает — то же алкогольное опьянение — с ней только подстегивало, делало ярче, емче, жестче, кайфовее. Никогда не было и, наверное, больше не будет? Прибежала Пальцева с кофе, отняла сигарету, потрясла, поставила на ноги, покрутила вокруг своей оси, повздыхала, махнула рукой — черт с ним, иди, все равно уже время поджимает. И Диана пошла — сначала на автомате, потом раскачалась, вошла в струю, даже получила подобие удовольствия от выступления. Правда, пара лишних сигарет в перерыве между песнями свели бодрящее действие кофе на нет, и в голове снова противно зашумело, ноги стали ватными, а мысли — липкими и вязкими, как варенье. Доиграла концерт по инерции, чтобы потом тупо доползти до гримерки, рухнуть в кресло и налить себе очередную порцию виски — теперь-то никто не имеет права ограничивать. И совершенно непонятно, на каком стакане рука сама потянулась к смартфону и набрала незамысловатое «Сурганова, я скучаю».