с точки зрения вечности

Наступает знойный месяц май. Просыпаются после долгой спячки листья, разрастаясь в крупные зеленые пятна. Небо синее-синее, перьями разносятся полупрозрачные облака, растворяясь в гуще многоэтажек. Слышатся звуки города и природы, они будто поют в унисон свои грустные песни: вот мимо полетела труженица-пчела, а вот где-то с треском пронёсся подросток на скутере. Утро. Ветер своим дыханием развевает тюль на окнах, на сковороде журчит омлет с базиликом. Слышу возню за соседской стеной, томные вздохи и крик чьей-то матери. А так, всё как обычно, качаюсь на скрипящем стуле, задумчиво листая книгу о Муми Троллях, в наивном поиске иллюстраций с ними. Стол усыпан многочисленными оттенками темных лаков для ногтей, какими-то запятнанными брошюрами вроде «горячих путевок», а на краю примостилась одинокая стеклянная чашка с остывшим чаем. Эх, как же я люблю эти безмятежные майские утра, особенно в субботу, когда можно полностью отдаться в заботливые руки своего сердца, действуя по его указаниям. Хочешь посмотреть старый бразильский сериал? Пожалуйста! Или, может, решил покрасить кончики волос в дурацкий цвет? С удовольствием! Впрочем, именно после таких суббот мне приходиться расхлебывать нажитые проблемы всю оставшуюся неделю. Так и живу. — Вивьен, — недовольно воскликнула внезапно зашедшая на кухню мама, — а ну, убери ноги со стола! — Ах! — я испугалась, — у тебя же выходной сегодня, мам! Чего ты так рано встала? — На работу вызвали, — зевнув, ответила она, — единственный выходной и то, теперь рабочий. — М, — я зевнула в ответ, — так что с Беатрис? — Она не вернётся, я вчера получила от нее письмо, — нервно усмехнувшись, мама продолжила, — пишет, что «наконец встретила свою настоящую любовь». Будем теперь ждать открыток из Америки. — Жаль, я буду… — не успела договорить я. — Я тоже буду скучать, Ви, — она достала шоколадный батончик из буфета, — давай, не кисни тут, мне пора! — Пока… — слегка удивленно протянула я. Мама быстро убежала в прихожую. Я слышала, как она торопливо надевала свои затасканные кожаные лоферы, шуршала ветровкой серого цвета и шептала себе под нос: «ну и где же мои ключи?». Быстро попрощавшись со мной, она хлопнула дверью. Я осталась в пустой квартире на пару со своим печальным котом, который, как иногда кажется, был старым всю свою жизнь. Сейчас ему уже лет двадцать, и каждый день он по-кошачьи проживает как последний. — Да, Этьен? — я проводила взглядом проходящего мимо кота, — чем же заняться сегодня? Этьен посмотрел на меня исподлобья, показав всем своим важным видом, что его диалог со мной вообще не интересует. Конечно же, последние двадцать лет жизни его мало что интересует. Вдруг мои размышления прервал телефонный звонок. Телефон разрыдался резким звоном, и казалось, что трубка его вот-вот подпрыгнет. Я лениво слезла со стула и направилась к телефону, попутно захватив с собой кусочек бумаги, с записанным на нем номером. — Алло? — робко вопросила я, вслушиваясь в тишину. — Ха, Вивьен, как жизнь? — раздался смешливый женский голос на том конце провода. — Простите, — я замешкалась: голос ни на секунду не показался мне знакомым. — Ну, ты что, не узнала? Я Эмма Леманн из злой параллели. Ага, та самая дура, которая облила тебя кетчупом в четвёртом классе. Мы последний раз виделись с тобой в лагере в Ванкувере, когда ездили на практику. Ты еще не смешно пошутила в том кафе, где… — Да-да, я поняла, — перебила ее я, — где взяла мой номер? — Спокойнее, Ви. Твой номер взяла из бабушкиной телефонной книги, если тебя это так беспокоит. Впрочем, я звоню тебе не по доброй воле. Помнишь тот конкурс на поездку в какой-то крутой лагерь? Ты еще дней пять готовилась к нему, выступала с докладом в Колледже Искусств. Так вот, спешу тебя поздравить с победой! Завтра тебе нужно прийти в школу и забрать свое приглашение и еще какие-то бумажки. — Э-э-э… Хорошо, я приду. — Тогда пока! — взорвалась Леманн на последнем слове, бросив трубку. Я осталась стоять с трубкой в руках, слушая ритмичные гудки. Ну не могу же я так слепо поверить Эмме, даже если она дочка директора школы. Почему он сам мне не позвонил? В школьной базе есть номера всех учеников, да и странно, что он переложил такую работу на неё. Я и Леманн-Младшая никогда не были хорошим подругами, это точно. Взять хотя бы очередную глупую историю из детства, когда мы зимой с классом поехали на какую-то снежную горку, где собирались все дети нашей небольшой коммуны на северо-востоке Франции. Родители Эммы и мои очень сильно дружили одно время, поэтому у нас с ней была одна ледянка на двоих (а еще, возможно по той же причине у меня не было ни одной четверки до середины пятого класса). Не то, чтобы мы очень жаловались, но девчушке Леманн это явно не нравилось. Каждый раз, когда мы поднимались вверх по сугробам к началу горки, она бурчала себе под нос что-то вроде: «ну, у отца Вивьен что ли денег нет на ледянку для дочери своей?!», а потом оборачивалась на меня с недовольным лицом. Терпение Эммы не оказалось бесконечным, и чтобы, так сказать, «выпустить пар», она предложила наивной мне скатиться с горки «паровозиком». — Только, чур, ты спереди поедешь, а то я боюсь! — с ухмылкой протянула девчонка. — Ладно, — я почувствовала себя героем и попятилась назад, чтобы сесть на переднюю часть ледянки. Но кто же знал, что правила этой игры придумываю не я? Только я повернулась спиной к Эмме, так сразу почувствовала резкий толчок в спину, и, потеряв равновесие, полетела лицом вниз по этой злосчастной горке. Сколько же было слез и крови! Помню, как мама сразу же схватила меня за руку и потащила домой, где потом еще долго обрабатывала мою разбитую губу и бровь. С тех пор моя тесная дружба с Эммой Леманн закончилась, а мама потом еще часто вспоминала этот случай и рассказывала о нём своим подружкам-домохозяйкам, правда, они лишь вздыхали в ответ. Впрочем, на этом мой плохой опыт дружбы с девочками из моей школы не закончился, но о других курьезах я расскажу как-нибудь потом. Время тянулось, словно резина. Я постоянно поглядывала на часы, мысленно отсчитывая время до завтрашнего утра. Так хотелось поскорее увидеть эти цветастые картинки со счастливых билетов в лагерь, помечтать о предстоящей поездке. Не знаю, будет ли рада этому мама, потому что, увидев мои «чудесные» оценки за последний триместр, она зареклась о том, что все предстоящее лето я буду заниматься математикой и биологией, а еще к нам на дом будет ходить какая-то учительница по черчению из соседней школы. Я обычно не верю маминым «страшилкам», но в этот раз она звучала довольно серьёзно. По крайней мере, мне так показалось. Солнце уже приближалось к горизонту, и я стала постепенно переносить все свое барахло из кухни в спальню, прямо вместе с вырезками из журналов и обрезками бумаги. Из радио доносился бархатный голос ведущего, под который было так приятно засыпать. — Метеорологи предупреждают, что завтра нам стоит ожидать сильный ураган и дождь. Пожалуй, лучше отложить все свои дела и остаться дома наедине с любимыми или чашечкой крепкого чая, если у вас таковых нет! — весело декларировал мужчина из динамика. Помню, как в детстве постоянно ждала 19:30 чтобы послушать голос этого ведущего снова. Как же я радовалась, когда именно он озвучивал сводку еженедельных новостей! Наверное, если однажды меня кто-нибудь спросит о том, кем же была моя первая любовь, то я непременно отвечу, что это был загадочный Эрик с безымянной французско-канадской радиостанции. Вдруг меня посетило настойчивое желание посмотреть телевизор. Взглянув на газетную телепрограмму, висящую на стене, я обрадовалась: ну наконец-то попадаю на мультики! Согласно расписанию, сегодня покажут мультфильм «История Игрушек». Внезапно меня огорошил громкий стук в дверь. — Нежданно-негаданно, — пробурчала себе под нос я, надевая теплые тапочки. Я посмотрела в глазок: за дверью стоял недовольный мужчина со странной улыбочкой. Он крутил что-то в руках и стучал ногтями по стене. — Открывай! — он пнул ногой дверь, — Аморет, дура, думала, что можешь вот так вот от меня сбежать, и никто тебя не найдет? Смешно… У меня ушло сердце в пятки. Аморет — имя моей матери. Еще раз посмотрев в глазок, я тихими шагами направилась на кухню, прямо к телефону. Крепко схватившись за трубку, я начала набирать номер мамы. Почему сначала не позвонила в полицию? Кто бы знал! Я прислушалась к гудкам и притихла. Ничто не предвещало беды…