Фетишисты

      Данетт вообще никогда не считала, что у нее есть свои заскоки. Ну, то есть, все, то время, что она с кем-то встречалась, заскоков у нее не было. Вернее, не было той вещи или детали, с которых прямо распирало. Ей просто нравился человек. И сказать что-то вроде «Я тащусь с его чего-то там» она не могла. А под «чего-то там» подразумевается нормальная, естественная вещь, а не пошлятина какая-нибудь.       Скай, вон, выносит, когда Леви голову поднимает. Потому что у Аккермана длинная и тонкая шея. Даже не у каждой девчонки такая шея классная. Вот рыжую и тащит.       А Микаса все время Жана за руки хватает. Руки у Кирштейна сильные, ладони широкие. Аккерман и держится за него, как за последний прутик.       Данетт смотрит на все это и думает про себя. Ну что особенного может быть в шее и руках? Ничего необычного. Руки как руки, шея как шея. Эдвардс не понимала. Все как само разумеющееся и вполне естественное.       Потом Дани глядела на себя в зеркало. Маленького роста, худая совсем, и кажется, что на ней ни одного мускула, совсем как на Кристе. На самом деле, это не так. Чтоб самой убедиться, Дани напрягает руки. Нет, все-таки мышцы есть.       Волосы у Данетт длинные, ниже пояса были. Были. Теперь короче, чуть ниже плеч. А еще у нее до сих пор светлые кончики. Все обрезать никак времени нет. Сначала Дани подстриглась, потом высветлила. Потом совсем кончики обрезала. Вот заставил ведь кто-то Данетт высветлить. Чуть-чуть не остригла, не заметила эти несколько прядей. Вот и ходит уже полгода как распустеха. Ну, с кем не бывает.       Татуировку на руке Данетт тоже перебила. Раньше узор незамысловатый был, теперь меч с резной рукояткой и лента «каратель». Джинсовые бриджи и белую футболку Дани тоже давно не носит. Теперь на ней черный свитшот и черные шорты.       Дани замечает, что за три года изменилась. Не одна она, если посмотреть. Скай и Микаса тоже волосы остригли. Аккерман немного, до ушей, а Осборн совсем отсекала. Длинные, густые рыжие волосы — и в короткое каре. Затылок сзади даже выбрила. Данетт на них смотрит, и снова думает. Интересно, как сейчас выглядит Эрен?       Кстати, об Эрене. Скай и Микаса уже вторую неделю как на иголках — Йегер приедет. Пока Осборн и Аккерман сидят на кухне и разговаривают, кто, как и на чем Эрена встретит и до квартиры довезет, Дани лежит на диване в гостиной, листает ленту новостей и пытается вспомнить, сколько Эрену лет должно быть сейчас. Когда он уехал, ему было восемнадцать. Прошло три года. Значит, ему сейчас двадцать один. Должно быть.       Данетт заходит в календарь на телефоне. День Рождения у Йегера тридцатого марта. Значит, ему уже двадцать один. Эдвардс поворачивается на бок. На сколько Эрен ее старше? На год?       Дани слышит разговор за стеной. Скай предлагает Микасе встретить Эрена всем вместе, на всякий случай уточняет, когда и во сколько он прилетит. Микаса отвечает, что Йегер прибудет через несколько дней, рано утром. Осборн продолжает строить грандиозные планы по поводу того, что будет происходить дальше.       Построение планов загодя — не в стиле Скай, конечно. Но надо учитывать то, что Скай и Эрен — лучшие друзья. И все эти три года они общались максимум по Скайпу. Все начиналось и заканчивалось на этом. Естественно, Скай захочет провести с ним уйму времени, потому что три года, это, на секундочку 1095 дней.       Данетт не слишком ярко относится к приезду Эрена. Наверное, потому, что до его отъезда они слишком мало общались. А если говорить по правде, они практически не общались. Только грызлись, ругались и спорили. Данетт тогда училась в колледже при университете, и только вступила в клуб чирлидинга. Эрен вместе со Скай, Микасой, Армином и Жаном были на первом курсе.       Выходило так, что первокурсники и выпускники колледжа постоянно пресекались. Так уж вышло, что клуб, в который вступила Данетт, был вынужден поддерживать баскетболистов университета. В их команду Йегер как раз и входил. В один прекрасный день они одновременно и познакомились, и заимели претензии друг к другу. Все потому что Эрен нечаянно попал в Данетт баскетбольным мячом.       Наверняка, все подумают, что все развивается как в школе. По факту, так оно и было, потому что Эрен недавно окончил школу, а Данетт можно было все еще считать школьницей.       Йегер проучился в университете около года. А потом куда-то девался. Скай, которая к тому моменту уже подружилась с Данетт, сказала, что Йегер уехал к родителям в Германию. Дани не интересовалась как-то всем этим делом. Но Скай рассказывала о том, что Эрен учится в хорошем университете, что у него все идет отлично. Еще Эдвардс иногда слышала разговоры Скай и Эрена по Скайпу. Узнала о том, что Эрен встретил своих старых знакомых в Германии, часто слышала его слова о том, что он очень соскучился по своим американским друзьям. И даже по лошадиной морде, то есть Жану. И очень удивилась, когда Эрен однажды спросил у Скай, как поживает Данетт.       Это не столько удивляло, сколько заставляло задуматься. А с чего бы это Йегеру, который еще недавно был готов сломать Дани позвоночник, сейчас непринужденно спрашивает о том, как она сейчас поживает.       — Почему бы тебе не написать ей, и спросить самому? — слышала Данетт из соседней комнаты.       — Мы мало общались, чтоб написать ей сейчас просто так, — говорит Эрен. Потом то ли небольшая пауза, то ли Йегер специально произносит следующую реплику тихо. Но после Скай смеется и отвечает ему:       — Она тоже так себя чувствует. Поэтому вам следует поговорить в живую. А это еще один повод, чтобы вернуться в Нью-Йорк.       Поговорили и забыли. Сейчас, лежа на диване, и слушая, о чем говорят подруги за стеной, Данетт вспоминает этот разговор. И ей вдвойне становится интересно увидеть Йегера. Но почему-то пуще предстоящего (или не предстоящего) разговора, Данетт думает о том, как сейчас выглядит Эрен.       Наверное, он стал выше и сильнее за три года. Остальные изменения во внешности Данетт себе представить не может. То ли воображения недостаточно, то ли просто ничего в голову сейчас не идет. Однако интерес не отпадает.       Как проходят эти пять дней до приезда Йегера, Дани не замечает. В последние сутки Скай мечется туда-сюда по квартире, пока Данетт стоит в дверном проеме на кухню с кружкой чая в руках. Эрена доставят в квартиру к Микасе, но Осборн все равно мечется. Ну конечно. Кто б так не метался на нее месте.       — Боже, мы не виделись три года! — восклицает рыжая, — Скорее бы увидеться… — а потом вдруг обращает внимание на Дани, — Ты, кстати, не поедешь с нами?       — Неа, — отзывается Эдвардс, но Скай цокает в ответ.       — Поехали! Вы, конечно, с ним грызлись. Но это когда было-то. Сделаете вид, будто не были знакомы до этого.       Эдвардс соглашается. Ай, да ну! Хрен с ним. Что, действительно, мешает сделать вид, будто никаких ссор и раздоров раньше не было?       Проходят еще сутки. Скай будит Данетт рано утром и приказывает собираться. В квартире у Осборн уже сидят Армин, Микаса и Жан. Они ждут, когда девушки будут готовы. И когда Скай и Данетт заглядывают на кухню, все остальные встают, и компания отправляется всей толпой в аэропорт. Осборн слишком поздно понимает, что их пять человек, и одного места не хватает.        — Я могу остаться… — начинает Данетт, но Скай обрывает ее:       — Сиди, я сказала. Что-нибудь придумаем.       Утром на улице куча пробок. Жан трижды срезает путь, но оказывается не одним таким умным, и они вновь попадают в пробку. В конце-концов, когда Эрен начинает звонить Скай и Микасе с просьбой совсем чуть-чуть ускориться, потому что он всего какой-то час ждет их в аэропорте, пробку удается обойти. Жан радостно восклицает, Скай вторит ему, а Микаса только успевает щебетать в трубку, что они скоро подъедут.       Данетт цокает. Ну сколько проблем. Впрочем, нетерпеливость в Йегере себя не изжила. Возмутиться Дани не успевает. Мысль об Эрене, которого она не видела гребаных три года, в голове всплывает моментально. И Эдвардс снова становится интересно, как он выглядит сейчас.       Когда Жан останавливает машину на парковке аэропорта, и все дружно выбираются наружу, Скай замечает Эрена на ступеньках. Она срывается с места первая, налетает на Йегера. От испуга он вздрагивает, обнимает Скай в ответ.       За рыжей к Йегеру сразу подлетает Микаса и повисает на нем. Следом за девушками подскакивает Армин. Они с Эреном обнимаются, и Данетт слышит громкий радостный смех.       Она вместе с Жаном идет чуть позади. Дани, если говорить честно, не сразу Эрена заметила. Вернее, нет. Она его вообще не узнала. Когда они подходят ближе, и Эдвардс удается рассмотреть Йегера лучше, у нее тут же перехватывает дыхание.       Блять, боже.       К такому жизнь ее уж точно не готовила. Эрен действительно стал выше, плечи его стали шире, а руки сильнее. Да и весь он как-то подтянулся. Вместо пухлых щек у него теперь ярко очерченные скулы, лицо теперь не детское, только что повзрослевшего подростка, а взрослого парня.       А волосы. У Эрена теперь волосы длинные. Он собрал их в пучок на затылке, но несколько прядей непослушной челки упали на его лицо. Эрен сдувает пряди с лица, и улыбается.       Данетт специально старается не смотреть на него, потому что он стал слишком красивым. А еще Эдвардс понимает, что начинается глобальный крах.       Жан громко здоровается с Эреном, они обнимаются, и Йегер подходит к Данетт.       — Привет, злючка, — весело здоровается Эрен. Дани поднимает на него голову. Да он реально стал намного выше. Кажется, одна Данетт не подросла за три года. Теперь, чтоб взглянуть на Йегера ей не достаточно поднять взгляд.       — Я не злючка, — цокает Дани, но Эрен лишь улыбается в ответ:       — Ладно, не обижайся, по старой памяти назвал.       Они все дружно идут к машине, переговариваясь и хохоча. Данетт начинает думать что нужно было бы поздороваться, а не хамить с порога. А взглядом следит за головой Йегера. Еще чуть-чуть, и его пучок развалится. Данетт видит, как несколько прядей выпадывают из прически. Эрен неосознанно встряхивает головой, и его волосы рассыпаются по плечам.       В душе Данетт ликует. Чему только ликовать здесь — непонятно. Наверное, потому ликует, что хотела посмотреть, насколько длинные у Эрена волосы. Йегер ругается под нос, подхватывает руками резинку, надевает на запястья, и ловко скручивает волосы. Дани внимательно следит за его руками. А потом вдруг дергается.       Да ну нахер. Ей нравятся волосы Эрена? Звучит, как повернутый фетиш. Данетт думает, что ей это не соответственно, отгоняет докучливые мысли. Прикрывает глаза, и встряхивает головой. Но перед глазами только образ того, как Йегер закручивает волосы в пучок.       Блять.

***

      На паре по истории народного танца Данетт начинает скучать. Она поглядывает в окно и чиркает в тетраде закорючки. Ей скорее хочется свалить отсюда. Последняя пара. Погодка на улице чудесная. Поскорее бы смотаться. Во дворе на газонах и лавочках сидят студенты. Эдвардс пробегается взглядом по толпе.       Вот на траве сидит Конни. Рядом с ним Саша, которая опять что-то ест. Спрингер что-то рассказывает Блаус, она зажимает рот рукой, кажется, хохочет, но изо рта летят только крошки. К ним подходит компания.       Жан плюхается на траву рядом с Сашей. К Киршетейну садится Микаса, как обычно, хватает его за руку. Перед всеми садится в позу лотоса парень.       Данетт чуть приподнимается со стола, хмыкает. Йегер как ни в чем не бывало сидит спиной к окну третьего этажа, ровно в которое смотрит на него Эдвардс. Взгляд Дани опять падает на голову Эрена, на этот его не слишком аккуратный и растрепавшийся пучок.       История народного танца в раз становится не такой интересной, как прическа Эрена. Он совершенно не замечает того, что Данетт следит за ним из окна корпуса. Девушка садится обратно на стул, и продолжает так же внимательно следить за тем, что делает Йегер.       Проходит около десяти минут, прежде чем Данетт одергивает себя. И делает это очень вовремя, потому что Йегер вдруг оборачивается, и его взгляд тут же падает на окно, через которое девушка на него глядит. Данетт сразу же сворачивает шарманку, и отворачивается к доске. Только бы не заметил.       Дальнейшие мысли Данетт предпочла бы забыть. Почему ей так сильно хочется сдернуть резинку с волос Эрена? Бунтарская кровь тут же приливает к щекам. Дани чувствует себя как пятнадцатилетняя школьница, а не как почти совершеннолетняя девушка.       — Дани, все в порядке? — шепотом спрашивает Крис, соседка Данетт по парте, — У тебя щеки горят, температуры нет?       — Наверное, есть, — отвечает Эдвардс так же тихо, — Досижу до конца, а завтра дома отлежусь.       Врет. Ну не скажет же она Крис, что ее так с эреновых волос проперло. Признавать это самой было еще хуже, чем говорить кому-то.       Едва звенит звонок, Данетт быстро хватает пенал, тетрадь, сует в рюкзак, и вылетает из кабинета одной из первых. Жан, Эрен и Микаса ждут возле универа Армина и Скай. И если у Армина сейчас лекция по гражданскому праву, то у Скай физкультура. А если у Осборн физкультура, значит, ждать они ее будут еще минут двадцать.       Эдвардс пролетает один лестничный пролет за другим. Куда спешит, сама не знает. Крис и Азора не успевают ее позвать с собой в репетиционную, Дани уже убежала.       Данетт притормаживает на первом этаже, пытаясь нормализовать дыхание. Что она, черт возьми, делать собралась вообще? Ерунду какую-то.       Когда дыхание успокаивается, Дани выходит из здания, и не спеша идет к газону. Она видит, что Жан и Эрен поднялись со своих мест. Кирштейн говорит с кем-то по телефону. Микаса вместе с Сашей ест булочку, отщипывая по чуть-чуть. Эрен о чем-то говорит с Конни.       Данетт вздыхает, и подходит к компании. Она тормозит за спиной Эрена, и видит, что Микаса хочет поздороваться, приоткрывает рот. Тогда Дани прикладывает палец к губам, и Аккерман тут же замолкает. А Эдвардс вдруг чуть подпрыгивает с места, и срывает с волос Эрена резинку.       От испуга он вздрагивает, чуть наклоняется за движением Данетт назад. Его волосы рассыпаются, падают на лицо и плечи. Эдвардс тут же надевает его резинку себе на руку и срывается с места. Йегер слишком поздно понимает, что произошло. Он делает шаг в сторону Данетт, но та уже скрываясь за углом универа. Девушка слышит, как Эрен орет ей вслед:       — Эдвардс, твою мать! — но ему ее уже не догнать.

***

      На следующий раз так просто содрать с Эрена резинку не удастся. Он будет готов к тому, что Дани подскочит и дернет, поэтому это, наверное, был единственный шанс.       Данетт не снимает содранную с Эрена резинку с руки весь день. Вечером она лежит на диване, и рассматривает свою руку. Ей кажется, что черная резинка отлично гармонирует с черной татуировкой меча на руке.       Данетт слишком поздно понимает, что начинается конец света. Все это начинало попахивать самым настоящим фетишем, еще похлеще фетишей Микасы и Скай. О’кей, Данетт допускала мысль, что в том, что тебе нравятся чьи-то руки и шея — нет ничего зазорного. Но в том, что тебе нравятся чьи-то волосы, да еще и волосы парня, с которым вы грызлись несколько лет назад — это, блять, полный пиздец!       А еще до этого Эдвардс никогда не могла представить, чтоб чьи-то резинки пахли. Ну вот серьезно. Резинки Микасы или Крис ничем не пахнут. А Скай попросту не убирает волосы резинками, ее длинную челку вполне реально заколоть заколками.       А вот резинка Эрена пахнет его шампунем и немного одеколоном. Это по меньшей мере странно, как думает Данетт. Но это запах просто охренительный, если говорить по правде.       Из кухни выходит Скай с упаковкой чипсов в руках. Она хватает с журнального столика пульт, переключает на спортивный канал. Там идет баскетбольный матч. Осборн подходит к дивану, на котором разлеглась Данетт, и отодвигает ее ноги в сторону.        — Двигай, давай, жиробасина, — цокает Осборн, Эдвардс сгибает ноги в коленях.       — Сама ты жиробасина, — фыркает в ответ Дани, и поворачивается на бок, вытягивая руку с резинкой перед собой.        — Бе-бе-бе, — хохочет Скай, протягивает Данетт открытую пачку, с чипсами. Дани хватает пару штук.       Некоторое время они сидят молча, а потом Скай вдруг спрашивает:        — Слушай, ты мне скажи, что это вообще было сегодня во дворе?       Дани поворачивается на Осборн, которая внимательно осматривает Дани.       — Нахера с Йегера было резинку тянуть? — Скай усмехается, Данетт отворачивается от подруги. И даже не спрашивает, откуда Скай всю эту историю узнала. Хотя, в принципе, узнавать надобности нет — Эрен давно все рассказал.       — Просто так.       Скай не проймешь. Она кладет упаковку чипов на журнальный столик и наклоняется на Дани.       — Вы же вроде договорились, что не будете иметь к друг-другу претензий. Или… — Скай понижает голос так тихо, что Данетт сама едва слышит, что говорит подруга, — Наш повернутый отвергатель фетишей сам попался? Ну признай. Ты шликаешь на волосы Йегера.       Данетт думает, что у нее началась одышка. Она вздрагивает и приподнимается на локтях. Скай глядит на нее, словно смеется, хитро так.        — Чего я там делаю? — недовольно шипит Данетт, а Осборн усмехается в ответ:        — Нет? — и дергает бровями многозначительно. Данетт цокает.       — Нихера подобного, Осборн!       На самом деле, еще чуть-чуть, и она реально начнет всякой такой херней заниматься.

***

      Во второй раз у Данетт действительно не получается содрать с Эрена резинку. Он с Жаном и Микасой опять дежурит во дворе университета, и дожидается Скай. У нее сегодня на одну больше, чем у Дани. А Данетт некоторое время провела в репетиционной.       Дани, как и в прошлый раз, подбирается с Эрену со спины, подскакивает и срывает с него резинку, надев на ту же руку.        — Вторая за неделю, Эдвардс! — шипит Эрен.       Данетт срывается с места, но Йегер оказывается быстрее. Он реагирует лучше, чем в прошлый раз, бежит за Дани, и хватает ее за руку. Эдвардс пытается вывернуться, но Эрен дергает ее на себя и прижимает спиной к своей груди, сцепив руки на ее талии.        — Стоять, — говорит он над самым ухом. Данетт видит несколько каштановых прядей сбоку от своего лица.       Одной рукой Эрен хватает Дани за ту руку, на которую она нацепила его резинку. Закатывает рукав ее толстовки, под который Дани ее спрятала, и стягивает резинку с руки.       Эрен вдруг тормозит, рассматривая татуировку. Он проводит ладонью от запястья к локтю, закатывая рукав выше. Дани дергается, пытаясь высвободиться, но Йегер держит ее слишком крепко.        — Да отпусти ты меня, — ворчит Эдвардс, — Что ты докопался до моей татухи? Ты фетишист что ли?       — Не дергайся, — негромко говорит Эрен, — У меня к тебе те же самые вопросы.       Дани чувствует, как его хватка ослабевает. Ей это на руку. Девушка дергается, выскальзывает из рук Йегера и останавливается напротив него.       Эрен держит резинку между губ и закручивает волосы. Надевает резинку на запястье и закрепляет волосы. А после спрашивает:        — Вот чего тебе до спелось до моих волос? Бегаешь, резинки сдираешь. Кстати, ты мне еще одну должна.       Данетт чуть отворачивает голову в сторону, совсем так, как она делала, когда они с Эреном поспорили первый раз.        — Ну, у тебя классные волосы. Что такого в том, что мне нравится твоя прическа?       Эрен только усмехается в ответ.        — Ничего. Чего нормально-то не попросить вместо того, чтоб дергать?       Данетт снова давится воздухом. В смысле, нормально попросить? То есть, нет. Это непрямой намек на то, что Дани можно трогать Эрена за волосы? Или что это? Как это расценивать?        — Погоди, — озвучивает свои мысли Данетт, — Если я правильно понимаю, это скрытое разрешение трогать твои волосы?        — Считай, что так, — усмехается в ответ Эрен, — Но! Ты разрешишь мне делать с твоей татуированной рукой что захочу.       Данетт негодует. Эта его фраза звучала пошло, как минимум. Как максимум, это второй непрямой намек, на этот раз на что-то неприличное и озабоченное.        — Ты в курсах вообще, что это звучит как-то бесстыдно, как еще одно приглашение в зону комфорта, — Дани скрещивает руки на груди, и вскидывает брови.       Эрен, кажется, удивлен. Он, видимо, не хотел сказать ничего вульгарного, но Эдвардс расценила это именно так, а ни как иначе. Он осматривает Данетт с ног до головы, и цокает:        — Вообще-то, я не имел в виду ничего не благопристойного. Дрочить себе твоей рукой я уж точно не буду.        — Йегер, фу! — произносит Дани, — И где только ты таких слов нахватался?

***

      Когда Дани возвращается домой и садится делать домашку по теории, она понимает, на что подписалась днем. Она даже близко представить не может, что придет в голову Йегеру. Как она считает, это будет слишком большая плата за то, что она просто заплетет ему пару косичек и расплетет все обратно.       Вместо домашки в голову идет только то, как, где и что Дани будет Йегеру заплетать. Мысленный поток не прекращается, кажется, ни на секунду. В голову Данетт все равно забираются мысли непристойные и пошлые, хотя, в принципе, Эрен действительно не имел в виду ничего такого.       Из раздумий Дани выбивает Скай. Осборн без разрешения заглядывает в комнату Данетт, и зовет ее:        — Пойдем жрать, брось ты эту домашку.       Эдвардс соглашается. Хотя бы на время ее эти мысли оставят. Но и во время ужина ее голова забита всякой ерундой. Скай замечает это, щурит глаза, всматривается в лицо Дани, и спрашивает:        — Хорош гаситься, колись! Что такого свершилось, что Данетт Эдвардс копается в своем любимом творожном пироге?       Дани вздыхает многозначительно и поднимает взгляд на подругу:       — Мы договорились с Йегером.       — И о чем же? — Скай отправляет в рот кусочек пирога, пододвигает поближе большую кружку чая.        — Он разрешил мне трогать его волосы. Но за это я должна разрешить ему делать со своей правой рукой все, что только ему вздумается.       Вместо того, чтоб поддержать, Осборн вдруг начинает хохотать как ненормальная, едва не смахивает со стола пирог и вилку. Данетт смотрит на нее обиженно. Ну уж точно не такой «поддержки» она от Скай ожидала.        — Блять, ты в курсе вообще, что этот договор звучит о-о-о-очень пошло? — немного успокоившись, проговаривает Скай, Дани цокает недовольно.        — Вообще-то, я самая первая это заметила.        — Это все объясняет, — не унимается Скай, — Ну вы и фетишисты, конечно!       Данетт цокает, наклоняется через стол, едва не задев пирог краем футболки, и легонько хлопает Осборн по лбу: — Да завались ты, — но Скай не унимается.

***

      В свой законный выходной Данетт решила остаться дома, забить на домашку по стилистике танца, и проваляться перед телевизором весь день.       Осборн смотала к Леви и обещала вернуться не раньше следующего утра. Дани всей душой надеялась, что Скай сообщила об этом своим друзьям, которые не редко без предупреждения заваливались в квартиру к Осборн и Эдвардс. Но, как оказалось, не сообщила. Или просто не всем.       Уж кого-кого Данетт никак не ожидала увидеть на пороге их со Скай квартиры, так это Эрена. Он позвонил раз двадцать в звонок, прежде чем Эдвардс открыла ему. С порога он собирался сказать свою ругательно-матерную речь Скай, которая, как думал Эрен, отсиживала где-то задницу. Но словарный поток резко закончился, когда Йегеру дверь открыла не Скай, а Данетт.       Эрен только отрыл рот, чтоб отвесить словесную затрещину, как перед ним во весь свой маленький рост вытянулась Эдвардс.        — А где Скай? — только и спросил Йегер, Дани проговорила в ответ:        — К Аккерману свалила на сутки, — а потом добавила, — Можешь ей не звонить, сейчас она очень занята, сам понимаешь, о чем я.       Эрен проводит рукой по волосам, убирая челку назад. — Ну блять, — ругается он, и при виде того, как убранная назад челка тут же падает обратно Йегеру на лицо, Дани вдруг вспоминает про их договор.       Откуда в ней столько смелости взялось, девушка сама не знает. Она осматривает Эрена с ног до головы и проговаривает вполне уверенно. — А как же наш уговор?       Эрен опускает взгляд на Данетт и усмехается: — Дело твое.       Эдвардс пропускает его в квартиру. Эрен садиться в позу лотоса перед диваном, Дани на диван. Она ловко подхватывает резинку пальцами, распускает волосы Йегера, и заставляет его запрокинуть голову назад. Потом отделяет несколько прядей, и начинает плести косу.       Почему-то Данетт раньше думала, что у Эрена должны быть жесткие волосы. Наверное потому, что она сравнивала с его прежней прической. Сейчас у него волосы мягкие, как у большинства девчонок, но заплетать его гораздо приятнее, чем всех остальных.       Дани чувствует, что Эрен прикрыл глаза, позволяя делать с собой все, что только захочется. Эдвардс захватывая последнюю прядь, закидывает ее в косу. Наверное, с косичками он будет смотреться как рэпер. Это, скорее всего, тоже будет странно выглядеть.       Данетт начинает плести вторую косу. Она снова чувствует, что Эрен начинает дышать реже и глубже, как будто засыпает. Наверное, так оно и есть.       Когда вторая коса удается, Данетт принимается все расплетать, нарочно царапая ногтями кожу на голове. Йегер вздрагивает, приоткрывает глаза, а потом закрывает их вновь. Дани расправляет волосы, разбирает их пальцами, а потом скручивает их обратно в пучок.       Эрен, кажется, не чувствует, что Данетт больше не трогает его волосы. Эдвардс касается пальцами щеки Эрена и легонько хлопает.        — Подъем, я натрогалась.       Эрен глубоко вздыхает, и зевает. Он потягивается, и открывает глаза.        — Я едва не уснул, — проговаривает он, и поднимется.       Данетт смотрит на Эрена недолго и спрашивает наконец:        — А как же твое желание?        — Договоримся, — зевает Йегер.       Спорить Дани не собирается. Видимо, День X для нее не сегодня.

***

      Этот самый День X наступает тогда, когда Данетт его совершенно не ждет. Происходит это спустя неделю после того, как она заплетала Йегера.       Данетт пропускала пару по все той же истории народного танца в одной из свободных аудиторий, делая вид, будто пытается найти информацию для курсовой. На самом же деле Дани либо залипает в телефоне, либо бессмысленно листает набранные в библиотеке книги.       Дверь в аудиторию открывается без стука, и довольно неожиданно. Данетт, как в старшей школе, прячет телефон под парту, и закрывается учебником, глядя из-под него, кто это к ней пожаловал.       На пороге, что очень странно, стоит Эрен. Как его запустили в универ, Данетт ума не приложит. Варианта два. Либо по старой памяти пустили на входе. Либо Скай провела его через очередную лазейку. Скорее всего, второе.        — Оу, ты здесь, — хмыкает Эрен, заметив Данетт. Спрятаться за учебником не вышло.        — Как тебя, черт возьми, пустили? — спрашивает Эдвардс, отложив книгу. Эрен присаживается на стул напротив парты, за которой сидит Данетт, и облокачивается на столешницу.        — Скай провела, сказала здесь ждать, — проговаривает Эрен, и вдруг кивает на руку Данетт. Рукав ее толстовки закатан, а на запястье висит та резинка Эрена, которую Дани стянула с него первой.        — С тебя долг, — Данетт понимает, что под словом долг подразумевается две вещи — ее рука с татуировкой и резинка.       Эдвардс решает, что терять ей нечего. Видимо, страшный День X наступает сегодня. Девушка протягивает руку Эрену, подперев щеку другой рукой. Йегер стягивает резинку одной рукой, и подхватывает чужую руку за запястье.       Что собирается творить Йегер, Данетт ума не приложит. Ей немного не по себе, потому что мало ли что может произойти. Но, вообще-то, интересно, что будет дальше.       А Эрен вдруг касается губами запястья Данетт, и у нее тут же схватывает дыхание. Эрен целует и пробирается дальше по коже, а Дани совсем уже плохо. Вот что он вообще творит, твою мать. Она чувствует его губы на коже, а еще чувствует, как жар приливает к лицу. Щеки начинают гореть, как у школьницы, и Эдвардс закрывает их рукой.       Да твою мать! Эрен целует выше, Данетт чувствует, что он где-то на середине предплечья. Внутри все распирает, то ли от негодования, то ли еще от чего-то. Йегер подбирается к локтевому сгибу, касается губами, и Данетт передергивает. Блядский боже.       Вообще-то, это приятно, чувствовать чужие губы на своей руке. Дани кажется, что у нее температура градусов сто по Фаренгейту. Рука в тех местах, где Эрен целовал, вообще кажется оголенными проводами, которые каждый раз бьют током.       Когда Эрен наконец отпускает руку, Данетт закрывает лицо ладонями и отпускает голову на стол. Тетрадь ей кажется ледяной.        — Мы так не договаривались, — проговаривает Эдвардс, но Йегер только улыбнулся в ответ:        — Как это? Мы договаривались, что я могу делать с твоей рукой что хочу. А какая разница, чем трогать — руками или губами.        — Блять, да большая! — восклицает Дани в парту, — Ты реально фетишист какой-то!        — Но ты же руку не отдернула, — замечает Йегер, — Значит, тебе нравилось.       Данетт тут же вступает в оборону:        — Ага, а когда я тебя заплетала, ты вообще уснул. Тебе, значит, тоже нравиться, когда твои волосы заплетают.        — Я же не отрицаю, — фыркает Эрен в ответ, — Ты, следовательно, тоже фетишистка, раз до моих волос доебывалась несколько дней.       У Йегера опять аргументы железнее и прочнее, чем у Дани. Эдвардс вздыхает, и вытягивает руки. А потом вдруг чувствует, как Эрен опять целует ее запястья, только на другой руке.        — Йегер, твою мать! — стонет обессиленно Данетт, и слышит, как Эрен смеется тихо. А потом шепчет в самое ухо:        — Все ради тебя, злючка.        — Да иди ты, — шутливо произносит Дани.       Если быть уже через чур честным и правдивым, ей действительно нравилось то, как Эрен целовал ее руки. Ну что за фетишизм?        — Второй раз договоримся? — спрашивает Йегер, Данетт поднимает голову на него.        — О чем на этот раз?       Эрен сдувает с лица прядь челки и произносит:        — Я разрешаю тебе заплести меня снова, а за это я получаю возможность поцеловать тебя.       В ответ Данетт цокает недовольно:        — Ты оцениваешь мои старания не той ценой. За твой поцелуй я должна буду заплести тебя как минимум три раза.       Йегер дергает бровями, и улыбается:        — Договорились.       Гребаные фетиши.       Если говорить самым честным образом, Данетт уже с нетерпением ждет следующего Дня X.