Когда-нибудь тьма уйдет

Глава 1. После того как Достоевский хотел уничтожить Йокогаму, и его план провалился, он скрылся в своей организации. Череда событий шла спокойно, все как всегда. Куникида орал на Дазая, Дазай в свою очередь филонил, Ацуши делал его работу, Кёка помогала. В мафии тоже все было по-старому. В двух организациях жизнь кипела своим ручьем, до одного дня. Дазай не пришел на работу, не отвечал на звонки. Так продолжалось неделю, пока к нему не вломился Куникида. Он увидел, как шатен кашлял кроваво-белыми лепестками роз, весь пол был в них, сам парень сидел в углу, закрывая рот рукой и кашляя. Доппо сразу бросился к нему, спрашивая. — Осаму, ты как?! Все хорошо?! — но по состоянию парня сразу было видно что плохо. Поэтому он поднял его на руки и положил на диван. — Что случилось, Дазай? Парень с трудом посмотрел на напарника и еле-еле выдавил что-то нечленораздельное. Доппо стал вспоминать, у кого есть белые розы, и, перебрав кучу вариантов, он остановился на одном. Достоевский. Он был виной болезни Дазая. Только в особняке Достоевского росли розы, за которыми он так нежно ухаживал. Тем временем Фёдор снова проводил время в саду рядом с белыми цветами, читая книгу. Гончаров стоял рядом и лишь изредка наливал своему господину чай. — Господин, может уже пойдем, на улице становится холодно. — слегка обеспокоенно спросил слуга. — Вы можете простыть. Фёдор глянул на Ивана, а после снова опустил взгляд в книгу, холодным голосом пробормотав: — Чуть позже, мне не холодно. — Он сделал глоток чая, продолжая читать. — Если хочешь, можешь идти. Гончаров помотал головой в знак отрицания и покорно продолжил ждать, когда его Господин соизволит пойти обратно в особняк. Так на протяжении тридцати минут Достоевский не спеша пил чай и читал книгу. Когда действительно стало холодно, он все же решил пойти в дом. Куникида сказал Ацуши помогать Дазаю, пока он «болеет», тот согласился и каждый день ходил к парню. Тигр кормил, поил, убирался, одним словом, стал нянькой. Но как бы паренек не старался, шатену становилось все хуже и хуже. Кёка чем могла, помогала ему. Вскоре Достоевский сам пожаловал в обитель Осаму, он невольно ухмыльнулся, увидев лепестки белых роз запачканных кровью и, склонившись над угасающим суицидником, прошептал: — Сильно плохо, Осаму? — он провел по щеке парня. — Как всегда прекрасен. Дазай отвел взгляд, убрав руку Доста, но тот взял ее в свою и нежно поцеловал, прекрасно понимая, что это унизительно. Парень покраснел, но старался скрыть румянец. Брюнет улыбнулся и взял Осаму на руки, обращаясь к Ацуши: — Я присмотрю за ним. Я знаю, что надо делать. — с этими словами он ушел из квартиры шатена оставив Кёку и Тигра молчать. Привезя Дазая в особняк, Достоевский приказал Гончарову набрать ванную и помочь парню, на что блондин кивнул и ушел в ванную. Фёдор аккуратно положил Осаму на диван, и, сев рядом, снова взял его руку в свою. Он смотрел на него с улыбкой, вовсе не враждебной, а скорее приятной и доброй. Неестественно что бы демон улыбался своему врагу, но, видно, даже Достоевский может любить. Спустя пятнадцать минут явился Иван и сказал, что ванна готова, Федор помог Дазаю дойти до нее, снять грязную одежду и сесть в воду. Гончаров стоял рядом и наблюдал, брюнет же поливал шатена водой, заботливо улыбаясь. — Господин, может луч… — Гончарову не дали договорить. — Я сам все сделаю. — оскалился Федор смотря на верного слугу. За какие-то 30 минут, Господин умудрился привязаться к этому отродью! Блондин лишь цокнул и продолжил стоять рядом. Намылив волосы парня и промыв их, Федор попросил Ивана помочь довести ослабевшего Дазая в комнату брюнета. Тот лишь кивнул и, одев его в чистые вещи, повел в комнату.