Огонь в твоём лесу

Силы! Настолько беспомощным я себя не ощущал уже давно, и это чувство мне не нравилось до зубовного скрежета, раздражая непереносимо. А ещё у меня совершенно не было слов, способных хоть как-то исправить ситуацию. — Ты… Дадли, прищурившись, гонял из одного угла губ к другому зубочистку и прямо смотрел мне в глаза без тени раскаяния и сомнений. На этот раз был убит выстрелом в голову Люциус Малфой, и дело, несомненно, было резонансным, ведь уважаемый и богатый член общества, оправданный Визенгамотом по всем статьям, совсем не то же самое, что преступники и убийцы. А то, что репутация этого самого члена общества оставляет желать лучшего и на свободе он остался только потому, что сумел откупиться от пожизненного приговора в Азкабане — значения не имеет. — Ты что-то имеешь против смерти этой мрази, мелкий? Поверь, что это совсем не невинная овечка — проверено лично. Я усмехнулся, вспомнив, как Нарцисса после победы пришла ко мне на Гриммо и почти в приказном тоне заявила, что я ей должен, и она зачтёт Долг Жизни только в том случае, если её сын и муж будут оправданы. Вот только защищать белобрысых выблядков Салазаровой змеи я не собирался, и когда она попыталась надавить, призвав в свидетели магию, то сама чуть не умерла. Не было за мной Долга перед Малфоями, как бы им того ни хотелось и свидетельствовать в пользу Драко я согласился лишь после слёзной просьбе Гермионы, ныне Малфой. Люциусу же пришлось серьёзно раскошелиться, чтобы оправдаться, так, что Дадли прав и старший Малфой действительно не был невинной овечкой и жертвой обстоятельств. — Ты прав, — согласно кивнул я, слегка запрокидывая голову и глядя на висевшие над нами одуряюще пахнущие цветы сирени. — Прав, но это не значит, что судом Линча что-то возможно решить. Это месть? — Не хочешь потрахаться? Что? Я замер, пытаясь поверить в то, что услышал, а потом закашлялся, подавившись воздухом. Он же это не всерьёз?! Я как-то совершенно не замечал в Дадли гомосексуальных наклонностей за то время, что жил тёткином доме. Он был жестоким, несправедливым по отношению ко мне, ему нравилось причинять мне боль, как физическую, так и душевную, но он совершенно точно никогда не смотрел на меня с сексуальным подтекстом. Ему же девушки всегда нравились, причем с размером бюста «два арбуза», так к чему сейчас это странное предложение? — Нет. Кто твой маг? Смех в серых глазах заставил меня насторожиться и понять кое-что, что всегда лежало на самой поверхности. Но этого же не может быть! Он совершенно точно стопроцентный маггл! — Ты точно уверен? Я своих партнёров не обижаю. — Ты?.. — Я. Можешь выступить заказчиком, если хочешь. Если список погрешений против человечности меня устроит — станешь моим клиентом. Невинных овечек в моём послужном списке нет. Что скажешь, Гарри? Я вздохнул, глядя на круглое, с резкими широкими скулами, лицо и неожиданно для себя понял, что хочу принять его предложение. Первое, а не второе. Всё-таки он стал удивительно привлекательным мужиком за то время, пока мы не виделись, а парни меня всегда привлекали больше, чем девушки. По этой же самой причине у нас с Джинни ничего и не вышло. — Гостиница? Или в дом поведёшь? — В дом. Адрес тебе известен. — И даже слишком хорошо, — согласился я. — Ты уверен, что хочешь осквернить родительский дом?