Огонь в твоём лесу

— Дад, ты совсем чокнулся? — зло зашипел я с порога на открывшего мне дверь двоюродного брата, открыто зевающего во всю пасть. Ублюдок дементоров! Я весь день места себе не нахожу от волнения за него после убийства им старшего Гойла, а он дрыхнет как младенец без стыда и совести. Он что совсем не понимает, что на него сейчас идёт охота? — Проходить будешь? — Какого хрена ты творишь?! Ты хоть иногда головой пользуешься по назначению?! Или тебе в армии совсем мозги отбили?.. Сильные руки втянули меня, беснующегося от бессилия, в дом и крепко прижали к твёрдому телу, отчего мне как-то враз расхотелось с ним ссориться и требовать от него чего бы то ни было. Нет, так дело точно не пойдёт! Он же, убивая убийц и подонков, ходит по тонкой верёвке натянутой над пропастью и готовой в любой момент оборваться от любого неосторожного движения и словно не понимает этого. Пора завязывать с этой местью и самосудом пока его не поймали и не устроили над ним образцово-показательный суд, на итог которого мне повлиять не удастся никак. — Помолчи, мелкий. И лучше даже не пытайся на меня давить, — оборвал мои возмущения Дадли, поглаживая меня по спине и заднице. — Это моё решение кем быть и что делать, и если тебя что-то не устраивает — можешь сдать меня вашей полиции. К тому же я полностью в своём праве. — Тебя убьют, идиот! Уничтожат. Ведьмак недоделанный, чёрт бы тебя побрал! Нет у тебя права на убийство! Нет и быть не может! — оборотнем в полнолуние взвыл я на его тупое упрямство, наклоняя к себе светловолосую голову и жестко впиваясь поцелуем в его губы. Что мы вообще делаем со своими жизнями? Куда катимся по наклонной? До безумия хотелось трахаться и убивать. — Право на месть — священно. Даже в наше время. Я до крови укусил Дадли за нижнюю губу, лизнул, ощутив во рту соленый железистый вкус, и толкнул его вглубь дома, чувствуя разгорающееся яростное всепоглощающее пламя злости и яркую вспышку возбуждения. Странное дело, но с ним меня совсем перестали мучить мигрени, что, несомненно, было нелишним изучить, но колдомедиков, а в особенности Гермиону, как учёного, я к нему на пушечный выстрел не подпущу. Чёртов самоубийца! — Заткнись немедленно. Даже не заикайся при мне о своём священном праве на месть! Я не собираюсь идти вместе с тобой на корм дементорам. Раздевайся. И побыстрее. Он ухмыльнулся, дерзко глядя мне в глаза, снял с себя майку с трусами и улёгся на диван на спину, наблюдая за тем, как я сдираю с себя одежду, не заботясь об её сохранности и борясь с желанием прикончить идиота. Чтобы сам не мучился и других не мучил. Направив на себя палочку, я по очереди произнёс очищающее, расслабляющее и смазывающее заклинания, чтобы через несколько мгновений опуститься на его возбуждённый член и выдохнуть сквозь зубы, привыкая к приятному ощущению заполненности. — Гарри! — простонал он, оглаживая меня по груди, бокам, животу и бёдрам. Но когда пальцы Дадли сомкнулись на моём члене, я запротестовал, не собираясь слишком быстро кончать, и переложил обе его руки себе на ягодицы. Не сегодня. Сегодня я не собираюсь отдавать ему инициативу ни под каким соусом. — Заткнись. И не вздумай кончить раньше меня. Задача ясна? — Да, мой командир! В его светлых, с расширенными зрачками, глазах сквозь марево возбуждения плескались золотые смешинки, что я воспринял как вызов и плавно повёл бёдрами, приподнимаясь и опускаясь до упора снова. Проверим его исполнительность и послушание приказам. Даже интересно, кто из нас первым запросит пощады и выйдет из игры?