Сборник «Уртемиэль и проблемы людей»

Мерцающее марево далекого отсвета костра ложилось на камни, исполосовывало стены Глубинных Троп. Все это место насквозь пронизывала тяжелая, душная, давящая аура. Казалось — дотронешься до камня, и он зазвенит, как стеклянный. Архитектор стоял перед распростертым драконом, склонившись в глубоком поклоне. По бокам от него медленно клубились дымом две погасшие жаровни. Полутьма таила в себе широкие крылья, переливы струящихся мягких вспышек на чешуе, резкую пляску света и тени на границе лап. Уртемиэль и вполовину не был так прекрасен, как в лучшие свои времена, но его бывший главный жрец все равно затаил дыхание, выпрямляясь и с некоторым подобием подобострастного восхищения глядя на точеную узкую морду Древнего Бога. Глаза дракона были плотно закрыты. Пока. Это было похоже на дикий взрыв лютого холода, распространяющийся от груди. Он чувствовал, как леденящая боль медленно ползла по его жилам, не в силах пошевелить и мускулом. Ужас и ярость, вдруг всплеснувшиеся в нем, вырвались в резком выпаде. Древний Бог вскинулся и взревел — грромко. Его голос потряс стены гигантской пещеры, отголоски эха сорвали тонкую паутину со всех Глубинных Троп в округе. Он был в бешенстве. — О Уртемиэль! Услышь меня, Дракон Красоты! — попытался воззвать к нему Архитектор, воздевающий вверх руки, но рык его бога тут же заглушил этот слабый возглас. Чешуя на груди, недавно играющая почти всеми оттенками радуги, быстро начала чернеть. Извиваясь от боли, Уртемиэль с силой ударился шеей о каменный свод, извернувшись, скользнул вперед, распахивая крылья. Стремительным вихрем он промчался мимо жреца, срывая вековые слои пыли и сухой грязи, поднимая их в воздух. Одна из жаровен покатилась по полу, рассыпая угли. Выход на поверхность он нашел очень быстро. Вот только что был совершенно неприметный горный завал, а вот теперь на его месте — дыра на Тропы, а в небо стрелой взвивается Дракон Красоты. Его полет уже не был столь изящен — чернота расползалась, темные пятна зияли на груди, лапах и крыльях, словно глубокие кровоточащие раны. Тяжело взмахивая немеющими крыльями, Уртемиэль летел. Куда? Он и сам уже не понимал — боль была слишком невыносима, холод слишком жгуч, чернота слишком всепоглощающа. Краем глаза он видел тени, смутные образы, слышал едва уловимый шепот, и они все нарастали, сбивали с толку. Неповинующимся языком дракон начал плести строки — совсем не такие, как во времена своего расцвета. Это были резкие, грубые интонации, шипами вонзающиеся ему под ребра, в шею, доселе ведомые немного. Но он пел. "Каждый Песню да услышит, каждый с Нею воспоет — выбирайтесь. Выше. Выше! Выходите из болот! Выползайте из ущелий, наточите злость и гнев. Они смели. Они смели! Они смели гнать нас всех! Они смели нас калечить, убивать и растерзать! Так давайте же ответим! Уничтожить! В пыль втоптать! Вы покорны моей воле, так восстаньте из глубин! Вы не смеете спать доле, а они не смеют жить!.." С каждым отрывистым словом Уртемиэль все реже взмахивал крыльями, опускался все ниже. Ветер срывал с его пасти клоки оскверненной пены. Неразборчивый шепот множества голосов превратился в оглушительный гул, тени свивались, плели замысловатый узор, закрывали обзор. Дракон Красоты вновь оглушительно взревел, чувствуя, как жутко, невообразимо ему хочется начать сдирать плоть со своих костей. Наконец, тьма сомкнулась над ним, и он покорно канул в нее, отдаваясь на волю течения. А внизу, постепенно заполняя собой остроги гор, медленно собиралась черная орда.