Ferrum

Марк очнулся из-за чьих-то прикосновений. В последнее время он только из-за этого и просыпался. Его старались без надобности не будить, и это его даже как-то задевало, будто он не человек, а какое-то животное. Ленивец, например. Или медведь, который впал в своевременную спячку. Бэмбэм расплылся в теплой улыбке, увидев, что Марк открыл свой оставшийся глаз. Он потрепал его по голове и взял за холодную железную руку. — Привет, — сказал Бэмбэм. — Привет. У вас что, уже закончилась школа? — Уже вечер. Мы с Енджэ и Югемом пришли часа четыре назад. — Вы уже ужинали? — Только сейчас накрывают. Ты будешь есть? — Наверное, да. Я пропустил обед, и сейчас в моем желудке пустота… — Тебе помочь дойти? — Я же и сам смогу. Ты знаешь, Бэмбэм, я так это не люблю. Я еще не совсем развалился, чтобы ездить в коляске. Надеюсь, я не доживу до момента, когда медсестры будут меня мыть. — Я надеюсь, что ты выздоровеешь. — Я тоже, милый. Бэмбэм сжал его ладонь в своей, продолжая как ни в чем улыбаться. — Сегодня в школе такое произошло… — Что же? — поинтересовался Марк, гадая, что же такого снова мог натворить его Бэмбэм. — Мне пришлось врать учителю, что я собираюсь стать писателем, представляешь? — Ха-ха! Ты, кто книжки уже век не читал? — Ага… Но это из-за Енджэ с Югемом. Меня выгнали из класса, а Енджэ наплел что-то про экзамен по литературе и тому подобное… — Забавно! Енджэ такой выдумщик. — Он просто книг больше, чем я, прочитал, чтобы что-то выдумывать. — А Югем что? Он в порядке? — О да! На физ-ре меня сегодня чуть с ног не сбил. Он же огромный, а я худой. — Да уж. Югем очень большой для шестнадцати лет. Шестнадцать лет… Не могу поверить, что вы так быстро выросли. Тебе ведь уже семнадцать? — Ага! — Семнадцать! — воскликнул Марк. — Господи. — Тоже поверить не могу. Скоро закончу школу, в которой и не мечтал оказаться вообще… Мне кажется, эта жизнь очень, очень странная по отношению к людям. — Я бы тоже так хотел бы поучиться в школе и закончить ее, — вздохнул Туан. — Жаль, что такой возможности мне не выпало. Ох, Бэмбэм, подай мне стакан воды, прошу… Марк взял стакан и глотнул воды, снова лег и вздохнул. Он только этим в последнее время и занимался: пил, вздыхал и лежал. Ну, может, иногда общался с остальными из хосписа. Туан давно потерял какой-либо смысл жизни со своим искалеченным телом, но лишь Бэмбэм держал его здесь. Бэмбэм был его младшим братом с самого детства, когда они объединились в группку. А потом превратились в семью. Марк помнит все: как они путешествовали из Сеула в Пусан и обратно, как искали еду, как оба очутились здесь… И даже как впервые поцеловались. Марк еле заметно улыбнулся и тепло посмотрел на Бэмбэма. Его лицо еще окончательно не вытянулось, губы оставались по-прежнему пухлыми, а волосы нужно было уже постричь. Туан провел ладонью по его щеке и потрепал ее. Бэмбэм даже немного оскорбился: мол, я тебе не ребенок. Но для парня он, конечно же, всегда будет оставаться маленьким мальчиком. — Чего ты улыбаешься? — удивился Бэмбэм. — У меня что, что-то на лице? — Нет, — покачал головой Марк. — Просто ты такой милашка. Как у тебя девчонки еще не нашлось? — Тьфу ты! — захихикал он. — Девчонку мне найти надо, что ль? Представляешь, у меня парень так-то есть. Они оба расхохотались над этой шуткой, которая являлась и не шуткой-то, а чистейшей правдой. — Эй, а ты уроки сделал? Бэмбэм засвистел и привстал со стула, но Марк мигом усадил его обратно, повторив свой вопрос: — Уроки сделал? — Не-е-е-ет? — Почему? Иди делай. Джексон поможет тебе, я уверен. Он хотя бы школу закончил в отличие от меня. — Я с тобой хочу побыть! — Ну посиди еще чуть-чуть — и иди. У меня скоро процедуры. Господи, как же надоело… Бэмэбм расстроенно посмотрел на него и, чтобы как-то поднять ему настроение, чмокнул в щеку, уткнувшись ему в железное плечо в голубом халате, точно таком же, как у Джинена, лежавшего у телевизора на диване. — Чего ты? — Марк погладил его по растрепанным волосам. — Устал? — Да-а, — протянул он. — Я хочу, чтобы ты был учителем в нашей школе. — Бэмбэм, я не могу. Я же при смерти почти и даже университета не заканчивал. — Но ты же такой умный! — разгоряченно продолжал парень. — Ты бы мог учить считать и читать. — А я ведь больше ничего и не умею. — Марк! Ты постоянно говоришь что-то плохое про себя! — Все, все, успокойся, — он провел рукой по его спине. — Иди-ка сюда, я тебе кое-что скажу. — Что? — заинтересовался мальчишка, нагнувшись к юноше, который, хитро улыбнувшись, быстренько поцеловал его в губы, развернул к выходу и сказал на прощание: — И без сделанных уроков даже не возвращайся! Бэмбэм рассмеялся и выскочил из комнаты, оставшись довольным и счастливым. Марк провалился в сон и продремал, наверное, часа два. Позже его разбудил кто-то больно голосистый, и Туан сразу же узнал владельца столь громкого голоса — Джексон Ван, сосед по комнате Бэмбэма и хороший друг всех обитателей отвратительного хосписа, где сама смерть гуляет по выходным после обеда, словно по собственному саду. — Марк, подъем! Укольчики жду-ут! — протянул он. — Вставай! Вставай! Вставай! — Боже, Джексон, уймись, — отмахнулся юноша, всунув ноги в полосатых носочках в тапочки. Джексон, опустив на них взгляд, усмехнулся. — Может, тебе лучше в коляску сесть? — спросил Ван. — А то выглядишь плохо. Заодно с Джебомом за компанию покатаешься. — У него тоже уколы, что ли, по расписанию? — А то! Джинен не с нами. Я везу нашего Джебома. Таксист со стажем! Джинен щас отсыпается. Спит как убитый, ей-богу. Можешь даже зайти к нему, проверить. — Пусть спит. Не хочу его будить. Он в последнее время меньше всех нас спит. — Ну что ж… Камон, чел! Давай быстрей халат запахивай! Джебом ждет. Тоже в халатике. Как и я, ха-ха! — Просто вся наша одежда в стирке, — напомнил Туан с улыбкой на лице. — Вот когда постирается, наконец ходить будем как люди. — Так скучаю по своей толстовочке-е-е, — захныкал Ван. — Ты все? — Да, все, — кивнул Марк, справившись со своим поясом. — Пошли. Выйдя из комнаты в коридор, Джебом встретил их неодобрительными возгласами: — Опять задерживаетесь! Раздражаете! Я чуть не уснул! — Тихо ты! — шикнул Туан. — Разбудите нашу малышню! — Кто это тут малышня? — из соседней двери показались макушки Югема и Енджэ. — Сами такие! — Вы что, не спите?! — словно родитель, разозлился Марк. — Кыш! Спать! — А сами что? — не унимался Ким. — У вас что, уколы? — Да, уколы, — Джексон гордо выпрямил спину. — А вы, малышня, спите дальше! — Эй! — нахмурил брови Чхве. — Ну и идите! — А Бэмбэм спит? — спросил Югем у Вана, загордившегося тем, что он не спит в девять часов. — Он уже улегся, — подтвердил тот. — Так что не ходи к нему. Он учил что-то, а потом бросил — и заснул. — Понятно. Югем кивнул головой, похлопал соседа по плечу, и те скрылись в своих апартаментах, пожелав всем спокойной ночи. Сердцу Марка стало тепло, услышав новость про то, что Бэмбэм сейчас спит. Мальчик отдыхает… И слава богу. — Как ты, Джебом? — везя его перед собой в кабинет, поинтересовался Джексон. — Тебя ж Джинен в озеро столкнул или куда там. — Нормально, — чихнул Им, вытерев нос. — Бесит. Я заболел, кажется. — Пусть Джинен будет заваривать тебе чай с медом, — предложил Туан. — А то он от рук отбился совсем. У него что, детство в одном месте заиграло? — И не утихало, — закатил глаза Джебом. — Помню, он был таким с самого первого дня в хосписе. А вы помните? — Да-а-а… — мечтательно протянул Ван. — Ты тогда еще на костылях костылял, а, чел? — О да… Веселые были времена. Я хотя бы вас мог бить иногда. — Мне по спине доставалось, — напомнил Туан. — Больно было вообще-то! — Ты заслужил! — возмутился юноша в коляске, украшенной красивым пледом в цветочек. — Ты назвал меня как-то… — Не называл он! — рассмеялся Джексон. — Ты просто ударил его, чтоб костыли проверить. Что, забыл? — Ащ! Да не может быть такого! — Правда-правда! — вспомнил Марк. — Ты просто так замахнулся на меня! А я побольнее вас всех даже тогда был! — Кстати, ты как? Нормально? — В смысле? — Ты такой железный… И нога еле работает. Может… — Джебом, я хожу сам, значит, все хорошо, верно? — Верно. Повезло… Я бы тоже хотел сам ходить. — Ладно, — оборвал их Джексон. — Давайте о хорошем… Юношам в медицинском кабинете сделали все нужные уколы, осмотрели части тела, которые заросли железом. Всех отпустили, а Марка оставили. Джебом с Джексоном попрощались с ним и укатили по спальням отсыпаться до завтрашнего дня. Они договорились все завтра погулять в саду, подышать свежим воздухом и устроить пикник, пока младшенькие будут в школе. Упоенный своими мечтами, Марк лег на койку и посмотрел на медсестру, набирающую в шприц очередную непонятную жидкость. — А эти уколы помогают мне? Женщина вздохнула. — Я бы сказала, если б знала, Марк, — покачала та головой. — Я очень надеюсь, что да. — И скольких таких, как я, вы лечили? — Человек восемь, что ли. — Понятно. — Так, не двигайтесь, я колю… Туан еле сдержался, чтобы не прыснуть — эта женщина, наверное, думала, что ему будет больно. Каждый раз она втыкала иглу по-разному, надеясь, что Марку будет хоть немножечко больно. Но тот даже не шевелился. Казалось, что он вообще потерял какую-либо чувствительность. Конечно, поначалу ему было неприятно, а потом он как-то привык. Ему даже в какой-то момент начало казаться, что у него по венам не кровь течет, а эта ерунда. Когда медсестра закончила, Марк поплелся обратно в свою комнату один по коридору, где противно шумели лампы на потолке. Туан дошел до своей спальни и улыбнулся, увидев на своей кровати апельсин. Это точно оставили Джексон с Джебомом. Интересно, спят ли они сейчас? Наверное, нет, своим соседям мешают. А вот Марк один живет. Скучнота. Хотя он иногда с Джексоном и Бэмбэмом через стенку общается. Тоже неплохо. Так они быстренько втроем азбуку Морзе в совершенстве выучили. Кажется, Бэмбэм обучил этому Енджэ с Югемом, и теперь они могут спокойно переговариваться на уроках. Если им не настучат этой же азбукой Морзе по голове.

***

Тук-тук ту-тук-тук. Джексон долбился в стенку как ненормальный, и Марку потребовалось много терпения, чтобы не разрушить своей железной ногой эту чертову стенку, по которой он вечно стучит. Сколько там? Шесть утра. Да там у него Бэмбэм дрыхнет, дитя малое, чего это он растукался?! — Тук-ту-у-ук тук-тук-тук! — Тук-тук… — Тук-тук-ту-ук. Тук? — Тук. Туан вздохнул и понял — заснуть он уже не сможет. Юноша, поскольку чувствовал откровенное бессилие в своем теле, решил просто полежать, пока его не поднимут медсестры или Бэмбэм. Или сегодня суббота? Марк лениво переводит взгляд на календарь. А, нет, сегодня только четверг. Значит, мелкие снова свалят в школу. Вон, слышен топот Енджэ… Их, аристократов, что, специально учат так шумно ходить, черт побери?! — Енджэ, достал! — слышится голос Джексона. — Извините, — пробурчал в ответ Чхве. — Енджэ, ты че без полотенца пошел? — шепотом кричит Югем, по всей видимости кидая в него полотенце. — Ох. — Эй, Коко почему у нас?! — голосит только что проснувшийся Джинен. — А ну забирай! Истошно вопя, песик летит в руки хозяину. — Вы что, издеваетесь все?! — Я СПЛЮ! — орет Джебом, яростно начиная колотить ложками по кастрюле (он всегда делал так, чтобы привлечь к себе внимание. А эти приборы столовщицы до сих пор ищут, бедняги). — Ребята, с добрым утром. — Марк! Все мигом выбежали или повысовывали головы из своих комнат, засияв приветственными улыбками. — Чего расшумелись? Я тоже спал, вообще-то. Джебом продубасил излюбленное «тук-тук» (от Джексона научился), и Туан отмахнулся. — Ничего, Джебом. — Тебе надо быть строже с ними, — посоветовал со своей кровати Им. — А то ты как папка с ними. — А они ведь мне и правда все как детки. Даже ты-ы, Джебом-а. Им что-то невнятно проворчал, и Джинен рассмеялся. — Что ж, он ОЧЕНЬ недоволен сейчас, — Пак запахнул свой озорной халатик. — О, ты тоже в халате! — И я! — покрасовался Джексон. — Прикольненькие. — Я только свой испачкал уже… — Джинен осмотрел подол своего уже неидеально голубого халата и вздохнул. — Когда там нашу одежку приносят? — Сегодня! — радостно завопил Джебом. — Марк! Марк! Джинен, мать твою, посади меня в коляску! — Упс. — Джинен, сук… — Фу, плохие слова. — Иди сюда. Через полминуты прикатил и Джебом, продолжив утреннюю болтовню. — Марк! — в сотый раз сказал он. — Пусть мелкие за нашими шмотками съездят… Сходят. — У них еще ножки есть, топ-топ. — Джинен, как мне тебя заткнуть? — Никак, ха-ха! — Короче, скажи мелким, чтоб сегодня смотали за нашим шмотьем, а иначе… Им грубо отнял у Енджэ его полотенце и Коко, и Чхве истошно завопил. — Я просто шел в ду-у-уш! — А то мы заберем у них все имущество и оставим без обедов и ужинов! Да, и завтраков! — Не больно-то и хотелось этой гадостью питаться, — хмыкнул Бэмбэм, получив предупредительный подзатыльник от Югема. — То есть… Нет! Мы все ее так любим… — Джебом-хен, не надо, прошу вас! — взмолился Ким, состроив грустную мордашку. — Забирай, — Им небрежно кинул все живое и неживое, принадлежащее Чхве, ему обратно. Тот недовольно фыркнул. — Ну так что, Марк? Давай, они давно ничем не занимались и не помогали нам, старикам. Вот знаешь, как мне тяжело ходить… извините, ЕЗДИТЬ за вещами, что-то покупать и вообще что-то делать? Если рядом нет Джинена, я вообще… — Бес-по-мощ-ный. — Кхм… — Понимаю, — вздохнул Марк. — Ну, кстати, неплохая идея. В последнее время было дежурство Джексона, помнишь? Тот кивнул. — Вообще, сейчас очередь Джинена (все покосились на беспечного хена, у которого вмиг напряглось лицо), но давайте вы нам и правда поможете. И медсестрам. Разве вы их не любите? Абсолютно все отрицательно покачали головами. — Я, вообще-то, тоже не люблю, — прошептал Туан и тут же вспомнил, о чем говорил: — Так вот. Заберите сегодня наши вещи из прачечной после школы, пожалуйста. Ладно? — Есть, сэр! — в унисон ответили Енджэ, Югем и Бэмбэм. — Я в ду-уш! — объявил Енджэ, но его толкнул Джинен. — Я первый! — Джинен-хен! — завизжал Чхве. — Уха-ха-ха-ха! — А-а-а! Что за день такой?! Ненавижу четверги! — Подожди, Енджэ, оставь Коко! — крикнул ему вдогонку Югем. — Она же не очень любит воду… Дай ее мне… — Хочу спать! — во весь голос выкрикнул Джебом и порулил обратно в комнату. — Блин, у нас туалет и душ на всех один, — ни с того ни с сего вспомнил Джексон. — Енджэ, погодь! Енджэ! Марк взъерошил свои волосы и поморщился, осознав, сколько шума эти люди создали за десять минут. И только сейчас он заметил, что рядом с ним остался Бэмбэм. — Шумные, — только и сказал он, важно покивав головой. — Не громче тебя, — Туан потрепал его макушку и прижал мальчика к себе. — Сколько жизни в вас всех… — В тебе тоже она есть, — запротестовал Бэмбэм. — Ты ведь тоже улыбаешься, стучишь в стенку, как дятел… — Ты прав. Но все постепенно уходит из меня, милый. — Ну не говори так! — разозлился парень. — Живи хотя бы для меня. Я не знаю, что нужно, чтобы вернуться к жизни… Закажи проституток, напейся, потанцуй на столе… — Заказать проституток, чтобы изменить своему парню? Хм, заманчиво… — Марк! Они вдвоем рассмеялись, и Туан отправил Бэмбэма в комнату одеваться и готовиться к школе. Когда Енджэ помылся, Джексон сходил по делам, Джебом отоспался, а Джинен нашел второй носок, подали завтрак. Все налетели на еду, как мухи. Схомячили все минут за десять точно. И снова разошлись. — Стоп! — вдруг произнес Джебом, подняв ладонь. — Мелкие, я ваш хен, да? — Да-а? — настороженно протянули они. — Уберите со стола. Уборщица восторженно вздохнула и, наверное, готова была расцеловать Джебома, но тот это сделал только для того, чтобы насладиться работой мелких. Детским трудом, в общем. Те сначала стали ему перечить: мол, в школу опоздаем. Но после того как его голос больше стал похож на рык, чем на голос, все повиновались и, наблюдая, как зажравшиеся хены уходят на процедуры, начали по-быстрому убираться. — И чтобы пятен не осталось! — как назло добавила уборщица — и упорхала. — Мои руки-и! — заныл Енджэ. — Пахнут противной тряпкой. — Аристократы, — прыснул Бэмбэм, кинув взгляд на Югема. — Ты вообще помнишь, чем смердели наши с тобой белые ручки, Югем? — Мусором… Трупами животных… М-м… Еще они были черными, под ногтями земля была. У меня руки постоянно порезанные были — ножичком ранился. А еще… — Хватит! — прервал их Чхве. — Давайте побыстрей закончим — и в школу. — Фи-и, эта тряпка так воняя-я-а-ает, — имитируя Енджэ, Бэмбэм протер стол и засмеялся. Как жаль, Чхве не успел его отхлестать этой самой вонючей тряпкой. — А пятнышко-то оставили, придурки, — пробурчал Югем, интенсивно трущий это самое странное пятно. — А, ясно… Оно тут неоттираемое… Тук-тук-тук. Югем обернулся и увидел перед собой довольного Джинена. — Там пятнышко, — кивнул он на стол, заметив злополучное пятно. — Знаю… Оно не оттирается. — Понятно. А где остальные? Уже убежали? — Да. — Что ж… Югем, макнэ любимый наш, давай-ка лучше ты мое шмотье заберешь, ладно? — С чего это вдруг? Может, я хотел нести белье Джебома-хена как икону вокруг нашего хосписа! Пак усмехнулся. — Просто Бэмбэм обязательно запрячет мои тряпки, с Енджэ я сегодня поссорился. И вообще, зачем Его Величеству касаться золотыми рученьками до моих грязных шмоток?! А тебе я доверяю. Просто вырви мое первым, ладно? — Странные у вас просьбы. — Когда тебе остается жить не так долго, уже и не думаешь о том, что странно, а что не очень. Ну, ты понимаешь. Дуй в школу, школяр. Чао! Весь день у Енджэ дурно пахли руки (ничем они не пахли), и он был этим жутко недоволен. Его сморщенное лицо внушало доверие к тому, что его ручки и правда чем-то воняли. Хотя этот запах смылся еще в хосписе, когда он помыл руки с мылом (лаванда, его любимое и только ЕГО). Но, наверное, богатеньким всегда нужно находить повод, чтобы пожаловаться на жизнь. Какова же была трагедия, когда их класс заставили помогать в столовой! Енджэ (17 годиков) готов был всех порвать за это! Он сидел, вслушивался в просьбу учителя, и казалось, будто на его глазах накрапывают слезы. Югем было чуть сам не начал плакать, прижимая своего друга к себе. Но потом он вспомнил, что ему немного надоело это все, и всего лишь толкнул Чхве в плечо, когда тот остался на месте, вместо того чтобы пойти вместе со всеми в столовую. Слава богам, все обошлось. Благодаря величайшей поддержке Бэмбэма и Югема, Енджэ смог справиться с этой задачей. Никто истерик не закатывал. И они просто пошли после уроков домой. — А нам еще хенам трусишки нести! — весело напомнил Бэмбэм. — Я беру себе Марка и Джебома! — Мне Джексон остается, — вздохнул Енджэ. — А Джинен-хен что, не человек? — удивился Югем, и все как один удивленно уставились на него. — Нет. — Ясно. Я возьму его одежду. — Как думаете, какое нижнее белье у Джебома? — заинтриговал друзей Бэмбэм. — Думаю, семейники в сердечко… в горошек! В уточку! — В лягушку! — дополнил Енджэ. — Может, просто синие? — выдвинул свою теорию Ким, и Бэмбэм недовольно покачал головой. — Если ты носишь синие, скучный человек, это не значит, что такие творческие люди, как Джебом-хен, носит точно такое же! — А почему мы обсуждаем это? — вдруг спросил Чхве. — Потому что ты носишь в горошек! — громко сказал он, и Енджэ начал колотить его кулаками. — Ты его сломаешь! — испугался Югем. — Ты же огромный, а Бэмбэм — палка!.. — Чего? Они остановились. — Я палка? — Я огромный?! — Ты себя видел, дылда недоделанная?! — разозленно вопросил Бэмбэм. — Это ты огромная палка! — Да! — Ну что вы… я же… — Пойдем, Енджэ, от больших палок. А то они сейчас нас еще СЛОМАЮТ. И они ведь действительно ушли. А Югем лишь закатил глаза и побрел за ними — ехать-то им в одно место. Подлецы! В автобусе даже не глядели на него! Ой, вы посмотрите на него! Бэмбэм уступил место девушке! Пошел он… Прачечная находилась в другом здании, в отдалении ото всех корпусов. Тут было несколько корпусов с такими же, как и наши семеро юношей, но с ними Югем особо не общался. Иногда они встречались с кем-то взглядами в прачечной (догадались сделать мини-столовые в каждом корпусе, а сделать в каждом прачечную — не додумались), перебрасывались шуточками на подобие: «Эй, рука еще не отвалилась?» И вроде все. Но, наверное, с ними хорошо общался Бэмбэм. Да и Джинен с кем-то по вечерам иногда гулял. Был один паренек — тоже худощавый и энергичный, но постарше Югема. Зовут его Чон Хосок вроде, если Киму память не изменяет. Они с ним чаще всего общались. Иногда собрания корпусов устраивали и что-то говорили про медицину и болезнь эту «железную». Обычно, завидев Югема из третьего корпуса, Хосок всегда молча подсаживался к нему и продолжал слушать никому не интересные лекции. Сейчас бы еще имена вспомнить… Бен Бэкхен, что ли? Тоже прикольный парень. И этот. Как его… Нет, почему-то не вспоминается. Надо же. У Югема совсем нет друзей. Ха-ха. И даже девчонка ни одна не смотрит на него… Так, это вычеркнуть, потому что это из-за Енджэ — все смотрят на него. И Бэмбэм его не любит. Зачем он Югему как друг вообще? Сердце тут трепещет, как чертова бабочка, коих вагон в животе, а тому хоть бы хны. Ну и сосись дальше со своим Марком, гей недоделанный. Стоп, Югем, получается, тоже гей? Нет, он хороший. Он обязательно вылечится и женится. На Бэмбэме было бы неплохо. — Э-эй! — слышится издалека знакомый голос. — Югем-а! О, Хосок. Он еще жив? У него вроде как чуть ли не последняя стадия… — Как дела? — заулыбался он. — Ой, да ты школьник! — Мне шестнадцать, — кивнул головой Югем. — А ты… — Студент! — Правда? — округлил глаза Ким. — А вас разве не отчисл… — Ну возраст у меня студенческий, а так я просто тут лежу. Пытаюсь лечиться. Ну ты понимаешь. — А-а… — Ты куда идешь? — засыпал его вопросами Чон Хосок, хотя Югем предпочел бы именно сейчас остаться в одиночестве. — В прачечную. — У нас там что-то Намджун застрял… — Он сломал стиралку! — понятно, Енджэ снова вопил. — Ну вот. Он сломал стиралку, — грустно вздохнул Хосок. — Не-ет! Прибежав на место преступления, юноши обнаружили, что ОБЩАЯ стиралка и правда теперь сломана. Ким Намджун сидел на коленях и прижимал к себе какую-то кофту. По-видимому, он в нее плакал. — Намджун… Ну не надо, боже, это всего лишь… — принялся успокаивать его Чон, но Намджун резко перебил друга: — Втор-вая за месяц! — Ну… Подумаешь… — Идиот, — раздается незнакомый голос. — Юнги! Помолчал бы. — Да ну, он же идиот, что нам с него взять! — Вы такой жестокий, — с уважением в голосе произнес Енджэ, глядя сверкающими глазами на Юнги. — Вы долго этому учились? — Жизнь научила, — он достал сигарету и закурил. — Эй ты, громила. Все повернулись на Югема. Да, он был громилой. Милый громила-танцор. Черт, что за прозвище дурацкое этот придурок ему дал? — Ты кто такой? Какая стадия? Что заражено? — А-а-э… — Это Югем, он наш ровесник и одноклассник, — ответил за него Бэмбэм. — А вы что, разве не виделись? — Не-а. — Югем, ты полный хикка! — засмеялся Енджэ, вспомнив, сколько комиксов завалялось у соседа под кроватью. — Мда уж… Ну, рад познакомиться, — Югем протянул Юнги руку, и тот взглянул на нее, как на нечто самое отвратительно в мире, но все равно пожал. — У меня не все так плохо, как у нашего хена, Марка, — начал свой скромный рассказ Ким. — У меня заражена правая рука, вот… На ней бинт. — Скрываешь? — Мы все скрываем это, чтобы в школе не приставали и не унижали, — обиженно пробубнил Чхве. — Нет, вы чего?! — испуганно перебил их Бэмбэм. И все правда испугались. — Мы же банда! Друзья втроем расхохотались. Хосок лишь улыбнулся. На лицах Намджуна и Шуги не было ни тени улыбки. У Намджуна — траур, у Юнги — отвращение? Безразличие? Черт, он страшный. — Намджун, пошли, нам надо кормить Тэхена. — Но стил-л-валка… — Это государственный хоспис, чего им стоит купить еще одну стиралку? Пять? Все, пошли. Медсестрам скажи, что это чуваки из третьего сделали. — Мы… что?! — нахмурил брови Енджэ. — Это сделал чувак из пятого! Намджун завыл. — Стил-л-валочка… — Господи. Пойдемте уже. Увидимся. Югем, — он зажал сигарету между зубов, — классно танцуешь. Всем поки! — До свидания… — Пока. Классно танцует? Неужели Юнги когда-либо вообще видел Югема? Киму казалось, что когда он выходит из своего корпуса, все люди будто специально скрываются, чтобы его не знать. А тут за ними еще и… следили?! Ах, нет, наверное, просто курил той ночью (в три часа ночи) и смотрел по сторонам, думая, куда пустить свой вонючий пар. Вот и увидел Югема. А как его можно распознать? Он же, возможно, видел силуэты? «У меня же такие шикарные плечи, а мой нос… Ой, а мой лоб!» — вспомнил Ким, загордившись собой. Да и кто на этом хосписе вообще найдется выше него? Никто! И у кого плечи шире? Тоже ни у кого! Хотя, увидев за один раз губастого с испоганенным болезнью лицом и невнятной речью, худощавого с резкими и непонятными движениями и похожего на ворчливого старпера, Югем уже мог посомневаться в том, что он единственный тут широкоплечий, особенный такой. Надо же. Хоспис прямо как цирк уродов… Разобрав по стопочкам одежку хенов, которая была бережно сложена медсестрами, парни понесли ее к своему хоспису. Югем поднял голову, посмотрел по сторонам и увидел, какое оживленное движение царило в каждом корпусе. Кто-то бегал, кто-то плакал, кто-то что-то жарил, кто-то тоже катался на коляске… Юнги курит. Кто вообще ему разрешил курить?! А что у него было заражено? Черт, не успел Югем разглядеть… У Намджуна — сразу ясно — были проблемы с лицом. А что у этого Юнги? И что такого случилось с их Тэхеном, что они его кормят? Как собачку, что ли? Или как… стариков, когда они совсем не способны жевать самостоятельно? Ким содрогнулся и опустил глаза на шмотье Джинена. Пахнет жасмином, м-м… — А ты что, правда никого с нашего хосписа не знаешь? — осторожно поинтересовался Енджэ. — Ты же здесь вроде давно. — Я знаю тут парочку людей… Хосок из пятого, Бэкхен из первого… Теперь знаю еще и Намджуна с Юнги. Мне кажется, я знаю в лицо еще кого-то, но имя забыл. — Теперь будешь со мной ходить гулять! — заявил Бэмбэм. — Пора заводить новые знакомства, чел! Я знаю еще парочку танцоров, как ты, так что… — Что за встречи? — загорелся идеей Чхве. — Не боись — аристократов туда не впускают. — Но я хочу с вами! — Так уж и быть… так вот, встречи эти мы иногда проводим ночью, чтобы никто не доставал по поводу, почему это мы не спим в два часа ночи. — Так поздно! — Енджэ, заткнись. Достал. Ну что, Югем? А то как-то совсем тяжело у тебя с общением. — Ладно. — Отлично! — А я?.. — Ну если наша принцесса не будет спать в столь поздний час… — Хватит! Я не принцесса. — Ну принц тогда. — Бэмбэм! — Давай. Я не против, — уверенно сказал Ким, и Бэмбэм кивнул. — Тогда в субботу в два часа ночи встречаемся. И если принцесса не уснет, она с нами. — Заметано. Оказалось, что заказчик, то есть Пак Джинен, мирно дремал. Рядом с ним сидел спокойный Джебом и читал какую-то книжку. Завидев Югема, он кивнул головой и вновь уткнулся в книгу. — Положи ко мне на кровать, — посоветовал Им. — Джинен потом сам уберет. Ким последовал его совету и аккуратно положил вещи хена на расправленную кровать Джебома. — Он бы сейчас сказал тебе спасибо, — подумал Джебом. — Ну, а теперь иди делать уроки. — А что, Бэмбэм к вам еще не заходил? — Что? — хен с шумом закрыл книгу. — Мое Бэмбэм понес? — Ну да… — Черт подери! — выругался тот. — Надеюсь, он не запачкает его каким-нибудь говном по дороге. — Только куревом чуть-чуть пахнет. Но это тот час же выветрится! В дверях появился виновник торжества и положил одежду Джебома рядом с другой горой белья. Им стукнул его по ноге, а Бэмбэм лишь показал ему язык, раздразнив уставшего хена. — Вы что, виделись с Юнги? — поинтересовался он. — Только он у нас курит. — Да, виделись, — подтвердил неугомонный парень. — Покурил, подымил, что-то плохое про Намджуна сказал — и ушел. — Ты с ним познакомился, Югем? — Джебом поднял глаза на макнэ, явно ожидая чего-то интересного. — Да. — Когда я только прибыл сюда, — словно старый дедушка, начал вспоминать Им, — он часто ставил мне подножки или что-то типа того. Обзывал хромым (я тогда ходил на костылях. Но ходил же). Вечно выдумывал что-то, чтобы и своих из пятого задеть… А Намджуна вы тоже видели? Такой грохот со стороны прачечной раздавался — жуть… Я с ним тоже давно знаком. Бедняга, проблемы с челюстью, с лицом… Лучше уж быть жертвой Джинена, чем так невнятно говорить и пытаться что-то съесть. Господи, он жрет одну кашу! Я так хочу накормить его говядинкой… — А почему вы раньше мне не рассказывали о ваших старых друзьях? — немного обиженно спросил Югем. — Все кого-то знают, а я нет, хотя в хосписе чуть позже Бэмбэма появился. — Если честно, мы думали, что ты всех знаешь, — пожал плечами Джебом. — Но, видно, нет. — Чего? — Ты оказался таким хиккой, — продолжил в том же настроении Бэмбэм. — Ужас. — Так ты мог бы меня со всеми перезнакомить! — Ну вот и пришло время! Пойдем, а то разбудим незадачливого хена, весь день ждущего своих… — Идите вон, паршивые извращенцы, — рявкнул им, и парней как ветром сдуло. Обидно получается. Даже Енджэ здесь кого-то знал. Все знали людей из соседних корпусов. Один Югем молча общался с Хосоком и обменивался чипсами с Бэкхеном. И то даже не помнил, что у них заражено. Ну зато Бэмбэм точно перезнакомил со всеми своими дружками своего любимого Марка! Ага. Угу. Точно. Но теперь у Югема тоже появятся друзья!

***

Югем зашуршал одеялом и влез в свое любимое худи, натянул джинсы и зашнуровал кеды, чтобы не казаться совсем уж странным для всех. Причесываться он не стал — нет нужды. Попытался разбудить Енджэ — безрезультатно. Коко тоже спала как убитая. Тогда Ким решил пойти один. Выйдя из комнаты, Югем столкнулся с знакомой мордахой. Бэмбэм смотрел на него в ожидании и с улыбкой на лице. — Пришел. — Ну, а еще б мне не придти, Бэмбэм. — Я думал — зассал. — Ну еще бы мне, громиле, зассать. Пошли. — Обычно на эти собрания ходят только из первого, пятого и нашего. Остальным это почему-то не особо-то нравится. Может, спать любят. Может, сигаретный дым Юнги им не по вкусу. Кто их знает, неженок. Они двинулись вперед, тихо спустившись по лестнице вниз. На улице горели фонари, стояла мертвая тишина. Было еще холоднее, чем вчера вечером. Но они с Бэмбэмом оба были одеты даже что-то слишком легко: Югем в худи, Бэмбэм — в одном свитере. Ветер освежил лицо парней, что придало им некую бодрость на всю оставшуюся ночь. Где же сидят остальные? Под фонарями? В подвале? Куда они вдвоем вообще идут? А что эти остальные делают? Играют в покер? Бильярд? А тут вообще есть бильярдная? А может, они пьют водку? Или пиво? Или… Бэмбэм резко остановился, и Югем врезался в него, задержавшись в своих мечтах. — Мы пришли. Всем привет! На Югема поднялось с дюжину заинтересованных взглядов. Ким сразу заприметил узкие и внимательные глазища Мин Юнги, сидящего с пачкой сигарет в руках. Он ему скромно улыбнулся, но тот даже бровью не повел. Засранец. Рядом с ним сидел еще какой-то парень с пухлыми губами. Наверное, тоже с их корпуса. Еще был юноша с большими глазами и гитарой в руках. Парень с выразительными скулами… и Бекхен! Югем незамедлительно с ним поздоровался и увидел… — Джексон?! — удивленно вскрикнул он. — Ты что… — Ага, а ты что думал, я по ночам сплю, как вы? — он весело обнажил зубы. — Камон, гайз! — А кто этот парень в черном худи? — спросил пухлогубый, сидящий рядом с Юнги. — Ребята, это наш сосед Ким Югем! Югем, представься, давай… — Я Ким Югем… Мне шестнадцать… — Молодой!.. — … я люблю… комиксы. Музыку… И… Все. Да. Все смотрели на него, а вокруг стрекотали сверчки. Идеально. — Югем? — произнес парень с гитарой. — Круть! Я Пак Чанель! — Пак Чимин, — пухлогубый. — Ким Чондэ! — парень с выразительными скулами. — А меня ты уже знаешь, — подмигнул ему Бен Бэкхен. — Добро пожаловать! Хоть где-то ты отоврешься от комиксов. — Сегодня громко не поем! — предупредил всех Джексон. — Джебом спит хорошо-о-о… Аж храпит! По их тесному кругу прокатилась волна смеха. Бэмбэм тоже усмехнулся. Но Югем вместо смеха почувствовал лишь волнение. — Присаживайтесь, пацаны! Че стоите, как истуканы? Впервые видимся, что ль? Вокруг чего-то, похожее на костер, лежало три бревна, служащих сидушками вместо диванов или стульев. Бэмбэм занял место рядом с Джексоном, а Югему досталось местечко рядом с Чимином, который с интересом разглядывал нового знакомого. — Что, волнуешься? — шепотом спросил он у Кима. — Немного, — откровенно признался тот. — Да брось. Тут не избивают новичков. Мы просто какая-то непонятная шайка. Кстати, зачетная рука! Пак кивнул на зараженную руку Югема, и парень задрал рукав до локтя. — Ужас, — только и смог сказать Чимин. — А у меня нога. Юноша закатал штанину, и Ким ради приличия протянул свое излюбленное «м-м». — Постоянно колют в нее что-то, — усмехнулся тот. — Мне кажется, я ее больше не чувствую. — Грустно. — Слушай, а ты ровесник Бэмбэма, да? Значит, и ровесник нашего Чонгука! Вы не встречались в школе? — Нет. — Грустно! Он все хотел подойти к вам, но что-то так и не смог. Он так беспокоится за нашего Тэхена, что теперь иногда даже пропускает из-за него школу. — Я сожалею. — Тэхен при смерти. — Я… Очень… жаль. Да. — Очень. Между ними возникла очень неловкая пауза, и Югем решил поиграть с веточкой, валявшейся рядом с ним. Чанель подбросил веток в костер и приветственно всем заулыбался. — Эй, Югем, — окликнул он его. — Чего такой грустный? — Я в порядке. — Не стесняйся. Не стоит. — Он у нас такой, — приподнял уголки губ Джексон. — Стесняшка. А когда он улыбается, он просто ду-ушка. Кьюти. — Ты знаешь какие-нибудь песни? — поинтересовался все тот же гитарист. — Скажи, может, я знаю. Сыграем, попоем вполголоса. — Эм… Может… песня «Face» от GOT7? — Отлично! Вам она нравится, пацаны? — Да! — громче всех ответил Ким Чондэ. — Наконец-то я распоюсь… — Голосить нельзя! — напомнил Бэкхен. — Так что не получится. — Та черт возьми… — Итак, сейчас, мотивчик вспомню… Югем, ты можешь начинать, кстати. — Я? Не-ет, давай… — Да ладно тебе! Чанель подобрал аккорды, и Ким узнал в них свою любимую песню. Когда закончилось вступление, он начал что-то тихо бормотать под нос. Потом это подхватили другие, и даже Бэмбэм проникся песней, начал петь и отстукивать ритм по ляжкам. Югем вдруг почувствовал себя местным заводилой и стал петь громче. Справа он услышал красивый голос Чимина и тут же сбавил громкость — до этого парня ему еще очень далеко. Как и до Кима Чондэ… Лучше помолчать. Пока Чанель вспоминал аккорды новой песни, парни начали жарить маршмеллоу. Югем нацепил свой кусочек на свою палку и поднес к костру. Когда он снял зефирку с ветки, сразу запустил ее в рот и почувствовал, как она тает у него во рту. Ему понравилось, и Ким сделал еще на себя штуки две. В отличие от Бэмбэма, в котором дикость еще не прошла (он просто глотал их, ей-богу, как животное), Югему давно привили манеры и хоть какой-то элементарный этикет. Теперь Бэмбэм дразнит его неженкой. Вот еще! Ким еще не разучился убивать кошек, гонятся за голубями и воровать! Он что, не помнит, что произошло, когда столовщицы уснули в тот год, когда им было по пятнадцать… Югем почувствовал дым, и он шел явно не от маршмеллоу. Незаметно повернув голову вправо, он увидел спокойно себе курящего Юнги. Никто ему даже слова не сказал: мол, мы здесь едим, твой дым меня раздражает и тому подобное. Значит, все привыкли. Круто. У него есть люди, к которым он тоже привык. Или Юнги считает их отбросами? По его лицу такое сказать вполне реально. Даже разумно. — Что, проблемы? — уловив на себе взгляд самого младшенького, рявкнул Юнги. — Не нравится, что я курю? — Все в порядке, — стараясь как можно спокойнее отвечать, выдавил Югем. — Все окей. — Вот и отличненько. Не пялься на меня так, а? Ким мигом отвел взгляд и продолжил рассматривать остальных. Странно, но никто так и не сказал, что у кого заражено. Надо всматриваться. Если присмотреться, можно заметить, что после каждой песни Чанель потирает свои ладони. Ах, да, оно и видно: у него заражены обе руки. Бедняга, как он вообще может с такими руками справляться со струнами? Когда Югем, еще повертев головой, словно радар, устал разглядывать всех, понял, что не только он умеет прятать свой недуг. Например, Ким знаком с Бэкхеном уже около двух лет, а до сих пор не знает, что у него заражено. Надо будет как-нибудь аккуратно, деликатно поинтересоваться. Югем почему-то почувствовал угнетение совести. Он хотел сдаться со своей больной, но еще живой рукой, когда люди, его соседи, выглядят так… убого. И в то же время так счастливо. Ким представить не мог, что же такое творится с Тэхеном из пятого, что случилось с Юнги, чем заражен Бэкхен, почему Чондэ постоянно держится за горло. А что, если один из сидящих в этом уютном круге завтра умрет? Господи, зачем он только об этом подумал. Получается, Ким Югем знает уже двух людей при смерти: Марк Туан и Ким Тэхен. Но Марк выглядел еще более-менее огурчиком: сам ходит, опираясь на стенку, всем помогает. Самый любимый и свежий огурчик с третьего. — Югем, а тебе так-то нормально писать с такой ручкой? — вернул его в жизнь Чондэ. — Не онемела разве? — Еще нет, — помотал головой Югем, подвигав рукой. — Надеюсь, еще не скоро онемеет. — Правая рука мужчине очень нужна, — громко хмыкнул Юнги, и все расхохотались. Ким тоже понял, о чем они, но не стал хихикать. Из-за Енджэ такими делами теперь не так часто приходятся промышлять. — Ты правша? — спросил Чанель. — Я тоже. Только вот… Не пишу в последнее время. Ручки болят. — Как у старпера трясутся, — вставил Бэкхен. — Вы бы видели! Это так жутко! А еще твоя мускулатура покрыта всем этим… — Ащ, Бэк, закрылся бы. — Чондэ, извините, а вы в порядке? — заметив, что тот прикрывается рукой, испугался Югем. — Вы побледнели. Чондэ отмахнулся рукой и откашлялся. — Он больше не будет говорить сегодня, — вздохнул гитарист. — Давайте просто поболтаем, а то грустно как-то. Чондэ в знак благодарности кивнул. — А что с ним? — голос Югема раздался в ночной тишине, как эхо. Все опустили головы, и лишь Ким Чондэ слегка улыбнулся ему. Он указал на свое горло, и Югем увидел, в чем дело. Отодвинув горло свитера, Чондэ обнажил свое зараженное горло и тут же обратно его спрятал. — Заражение идет изнутри, — сказал за него Чанель. — И заражается дальше. Ему тяжело порой говорить и глотать. А про пение я вообще молчу. Он же певцом был… До того как все началось. — А я танцором, — добавил Чимин. — Потом нога немного отказала. Я думал, что это растяжение, а оказалось… — Наша судьба — та еще сука, — вздохнул Чанель, показывая свои ладони. — Они, черт подери, тяжелые, как гири. Пальцы еле сгибаются в последнее время. А я еще и музыкант, ха-ха! — Нытики, — прыснул Юнги выкинув в траву окурок. — Видели б вы Тэхена или Марка Туана из третьего. Потом заикались бы. — Ой, да ну тебя, — захихикал Бэкхен. — Все равно мы все умрем мучительной смертью. Думаю, нас всех нужно жалеть. — У тебя-то?! Мучительная смерть?! — вдруг взорвался Юнги. — Подумай хорошенько, как спина связана с твоей жизнью, придурок! Я валю. Юнги демонстративно встал — и ушел, оставив пачку сигарет на траве. Чимин поднял ее и покрутил в руках. — Почти все выкурил за вечер, — задумчиво проговорил он. — За один только вечер! — ахнул Бэмбэм. — Он себя погубит. — Ну ты же его знаешь… Вдалеке послышался какой-то грохот. Чимин зажмурился. — Бедный мусорный бак… — Что-то вечер у нас сегодня не особо веселый, — печально вздохнул Чанель. — Давайте по постелькам. Югем, приходи к нам еще. — И познакомься с Чонгуком, — с теплотой добавил сосед Югема по бревну. — Ему срочно нужен еще друг, кроме Тэхена. Заходи к нам в корпус иногда. — У нас Сехун тоже извелся весь. Недоволен, что макнэ, вот дает, — фыркнул Бэкхен. — Хотя он постарше вас с Бэмбэмом будет. — Ничего, — ответил Югем. — Я уверен, мы найдем с ним общий язык. — Вот и хорошо. Все разошлись. У догорающего костра остались только дружбаны из третьего. Бэмбэм, хоть всех всегда и подкалывал, сейчас лежал на Джексоне и посапывал, пуская слюни. Джексон лениво ковырялся в остатках костра, а Югем думал о новых друзьях. И правда, как он мог всех их не знать, если они соседи и братья по беде? Вот дурак. Может, манеры к нему и привили, а социальные навыки — почему-то нет. Он провел по месту рядом с собой, где еще недавно сидел Чимин, и подумал, может, стоит у него спросить советов насчет танцев. Он же был танцором. Или это его заденет? Кто знает. Но стоит попытаться. Югем ведь так хочет танцевать… — Что, притомился? Голос Вана заставил его очнуться. — Немного. — Хорошие ребята, правда? — Ага. — Думаю, тебе со всеми надо будет получше начать общаться. И, конечно, познакомиться с Чонгуком, Тэхеном и Намджуном! А вот к Минсоку с Юнги лучше не приближаться… Злые как собаки. — Намджуна я уже знаю… чуть-чуть. — Нифига ты о нем не знаешь, Югем, — усмехнулся Джексон. — Он, конечно, очень несчастный. Зараза началась прям с лица, сковав ему челюсть. Ты вообще слышал, как он говорит? — Слышал. — Ужас какой-то! Не пожелал бы я такой судьбы даже самому злейшему врагу. — Согласен. — Но он в пятом вроде нашего Марка, — воодушевленно продолжал юноша. — Помогает всем, ухаживает. — Понятно. — «Понятно», — передразнил его Джексон. — Пошли уже. Скучно стало. Только как эту тушу донести… Эй, Бэша, вставай! Вейк ап, бро! Парень забросил Бэмбэма на плечо и, улыбнувшись Югему, поплелся к корпусу, оставив Кима смотреть им вслед. Что ж, ему тоже давно пора спать.