Каламити: Запад(ня)

*Эпилог* *** *Вечность* *** Сурий не знал точно, сколько именно времени он провел на Элизии. Он не знал и не хотел знать. Он был счастлив. Счастлив, пусть и опьянен безумием. Черное пламя медленно таяло, все сильнее становясь серебряным. Маотеррус исчез со дня его свадьбы. Меч был сломан. Вельвет сломала его, тем самым объявив войну, а он… Ему было все равно. Он жаждал не силы, он жаждал, любви… И он ее получил… Он был не один. Он был вместе с тем, кто разделял его убеждения. Он был вместе с Микулио. Он собирался перекроить реальность, но он не совсем понимал, как. В итоге он вновь оказался на борту Каламити. Оказался там, наделенный какой-то безумно-бессердечной властью. Оказался не один. С ним были выходцы с обеих планет. Те, в чьих сердцах кипел праведный гнев и слепая всепоглощающая и уничтожающая ярость. Он стоял на капитанском мостике. Стоял и смотрел в сверкающий космос. Корабль вновь пошел в вар-скачок. Звезды, превратившись в линии, текли по бокам. Он улыбался. Микулио стоял рядом. В зеркале отражались они настоящие и при этом - подделки. Иномировой ветер рвал крылья, что были за их плечами, а звезды отбрасывали блики, на длинные вампирские клыки. Он воистину был темным Пастырем, истинным Каламити - бедствием, несущим революцию на крыльях межзвездного крейсера. Он знал, где базируются войска Хельдальфа и где он сам. Он знал, что месть - это то, чего жаждет их сердце. И он привел ее в действие. *** Лучи падали вниз. Падали и… И - Мидганд расцвел… Расцвел, украсившись цветами термоядерных взрывов. Пламя очищения, все же, снизошло на него, подаренное миру Владыкой Бедствий, явившимся в образе их нового императора… Кровь и пламя постигли Мидганд, а затем Пендраго и Логрин. Не обошли они и Хайленд с Леди Лейком. Гнев бога бедствий излился из переполненной чаши терпения. Гнев эмпиреев иногда был самой страшной вещью, какую только можно было себе вообразить. И он свершился… *** Сурий очнулся внезапно. Ему зверски хотелось пить. Он был прикован. Он лежал на холодных каменных плитах. Император пытался вспомнить, что произошло, но память предательски оставила его, скрывшись в самых потаенных уголках сознания. Он не помнил. Совсем ничего не помнил… И это было ужасно. - Ну, как спалось, мой император? - насмешливо произнес голос дьявола. - Микулио?.. - прошипел Сурий, дернувшись в оковах. - Что ты сделал? Что со мной? - воскликнул Пастырь, пытаясь понять, с кем он говорит. - Микулио здесь нет, и никогда не было! Здесь только я - Аменок и никого более! Он мертв! Мертв уже много тысяч лет! Мне просто нравится эта оболочка, а ты… Ты, был лишь моей игрушкой - маленький человечек, а теперь… Теперь - ты не нужен! Ты - бесполезен! А я и мои братья, и сестры, будем править миром! А ты… Ты, получивший вечность будешь вечно гореть в аду, за все, что ты совершил! Ведь ты убил миллиарды - глупый человечишка! Но, это был весело! Признаться, мне даже стало нравиться! Это действительно дорогого стоило - сыграть эту роль! Но, ты повелся! Повелся - обмороченный моими чарами! - тщеславно смеясь, произнес серафим, вонзая в грудь Сурия обломок священного меча. - Тварь! Какая же ты мразь! А я ведь поверил тебе! Поверил! И знаешь, я не верю ни единому твоему слову сейчас! Микулио не мертв! Он не мог умереть! Не мог умереть просто так! Он не настолько слаб, раз боролся с тобой все эти тысячелетия! Ты лжешь мне - демон! Верни его! Верни его мне немедленно, а не то, я клянусь - я убью тебя! Я вернусь из ада и убью тебя! Верни его! Верни его мне - Аменок! - взбешенно произнес Сурий, поняв, что ему лгут. Став серафимом он четко осознавал это. - Интересно, и как же ты это сделаешь, Пастырь? Ты ведь уже мертв! Ты забыл простое правило, и оно сыграло с тобой твою последнюю шутку: - Никогда не верь дракону! Неужели ты действительно забыл эту простую истину, Пастырь? Что ж, теперь уже все равно! Все кончено! Ты заплатишь за все сполна! Занавес опущен! Актеры разбежались, а театр сгорел! Ты заплатишь, будучи погребенным в бездне! Я - Аменок - владыка вод обрекаю тебя на вечное одиночество! Да настанет - Тьма! - изрек серафим, безумно смеясь и слушая безумный вопль Сурия, сулящего ему все кары египетские. Мир для императора перестал существовать… Настала тьма… *** Это было похоже на чудесный сон. На сон, овеянный летом. На зеленых лугах Элизии, в траве играл двое мальчишек. Ветер трепал их светло-золотые и серебристые с голубым отливом волосы. Мальчишки смеялись, и солнечные зайчики прыгали, отражаясь в их глазах: в фиалковых, как сирень и зеленых, как весна. Они были счастливы. Потому, что были детьми. Ведь только дети могут быть счастливы по - настоящему. - Микулио! Сури! Идите домой! - донесся до них голос их матери - Рейры. - Сейчас! - был ей дужный ответ. И наперегонки, обгоняя ветер, они побежали в дом, что стоял на краю пустоты, что отделяла пустыню от пастбищ, словно дом Элли с канзасского запада. Они бежали, ничуть не думая, что когда-то давно этот мир стал для них обоих настоящей западней, беззастенчиво заманив в свою медовую ловушку, поймав на живца. Они бежали, а у их дома бил родник жемчужин, тот самый, что даровал бессмертие всем, кто когда-либо испивал из него воды… Ловушка захлопнулась. Мыши были пойманы в мышеловку. В самом сердце Земного Пульса спал Владыка Бедствий… Спал в объятьях лазурного дракона, а над прекрасной Элизией цвела кровавая луна Титании… Цвела, освещенная золотым солнцем эмпиреев… Вечность продолжалась, так же, как и жизнь. Они продолжали жить, получив еще один шанс и билет в будущее… Билет в будущее, что все же наступило. *** Страсть безумием пленяет, опьяняя - убивает… И навеки разлучает, клятвы отдавших воде… Ведь на этой на земле сложно все, как в темноте, Что безмерно завлекает в сеть Арахны в вечной тьме. Звезды алчные блистая, дарят призрачный покой, Но порой они бросают на кинжал и на топор… И выносят непрестанно, смертным смертный приговор… Потому, что боги в небе затянули вечный спор. Светский раут блеском пышет, неприемлет и не видит мук, терзающих людей. И на ладан небо дышит в царстве алчущих царей. Ведь навек обречены в ужасе блуждать туманном, Те, кто вечности обманной плод проклятых дней вкусил. Всё звенят, журча потоки, отражаясь от глубин И парит над бездной синей ангел мира - серафим. Крылья волны омывают, но на лике маска зла, Потому, что бездна злая все ж любовь свела с ума… Он парит, играя в салки с вихрем призрачного сна, Что драконом старой сказки прилетел, крылом звеня. Всё звенят хрустальной негой голоса в выси надзвездной, И целует омут нежный диск Луны, омытый кровью… Все дороги безмятежны, бесконечно долог путь, Улетели птичьи стаи, взявши дружно курс на юг. Но ведут дороги неба сквозь печали и сквозь боль, В царство Вещего Олега, в край, в котором вечен бой. Стрелка компаса шальная перепутала пути И оставили вдруг боги пир свой шумный позади. И на запад, по дороге, побрели, забрав себе власть людского постоянства, Силу пламенных страстей, что пылала блеском ярким сквозь осколки злых ночей. От того, что каждый в праве путь искать во мраке дней, побрели, одевши траур, И теперь кружат драконы над бушующей водой. Им не писаны законы - пал вселенной черный трон. И одевшись в скорбный танец, на престол взошел король… Но, все стало зыбкой сказкой и рассыпалось огнем. Лед столетний вмиг истаял, расплелось веретено, И потомкам мир оставил, лишь разбитое стекло… Меч, сломав у рукояти и пролив страстей вино, Ведь любовь - она жестока - не прощает сих страстей. Воля, силой опьяняя, обручает навсегда, Но иллюзии рождая, в тьму бросает сгоряча. И дремая там, без меры, в омуте слепых ночей, Дремлет лихо одиноко, ожидая новый день… Ожидает, веря в чудо, в силу смелых тех людей. Верит, что настанет все же снова, день в кромешной тьме теней. И взойдет светило Литы, в мире в коем уж разбиты, бастионы всех царей. Где ни капли не осталось клятых жизнью козырей, Где любовь не убивает, отнимая бытие. Где она всегда сверкает, брезжа лучиком во тьме. И где счастье вечно манит золотым кольцом в руке, Сердце с телом предлагая, лишь за Солнце в вышине… Конец. 2018 г.