Wake up!

***

Парень пытался поспать, но сна не было ни в одном глазу, поэтому он тихо побрел к кухне. По пути туда заглянул к хенам — они спокойно спали в объятиях друг друга. Всё как и должно быть, наверное. Из еды выбора не особо много: консервы, консервы и рамен. Но сухим есть эту лапшу все равно что накидаться сухими ветками, поэтому выбор один — консервы. Он даже не чувствовал вкуса, просто ел, потому что это необходимо для поддержания жизни, с которой он пока расставаться не хочет. В квартире раздался громкий металлический, как показалось чуть не подавившемуся Донхёку, звук. Парень сразу подумал, что что-то упало. Но все равно решил проверить. В комнате, где спокойно спали хёны буквально минут десять назад, творилось что-то уму непостижимое. — Сычен, успокойся! — Уйди! Не трогай меня! Ты же мёртв! — Сычен, это я, Юта, и я живой. Я буду с тобой, только приди в себя, пожалуйста. — Юта пытался подойти к парню ближе чем на два метра, но у него ничего не выходило. В отличие от Накамото, у китайца была превосходная физическая подготовка, поэтому он имел некие преимущества в схватке с парнем. Японец всё не мог никак понять, что случилось с Сыченом, ведь прошла только неделя после того, как болезнь забрала Доёна, и признаки не должны были проявиться так скоро. Но он обосновывал это тем, что у каждого человека разный организм, и симптомы тоже разные. Сычен стоял в боевой стойке и вполне был готов бороться, как ему казалось, с призраком умершего парня. Донхёк встал рядом с уже паникующим хёном — старший не мог драться с любимым человеком, но и остановить его без боя, видимо, вряд ли получится. — Не подходи, иначе полетишь вниз. — Донхёк заметил, что Дун смотрел только на Юту и кинул пару взглядов на окно, намекая, что почти с лёгкостью может выкинуть его на улицу. Значит ли, что его просто не замечают? Или может быть даже не видят? — Просто прекрати забирать у меня близких людей. — Сычен поднял голову вверх, обращаясь к этой невидимой силе. — Тэиль, Джонни, Джехён, Тэён… Но Юту я тебе не прощу! Окончательно удостоверившись в том, что на него внимания не обращают, Хэчан за пару шагов оказался рядом с китайским хёном, охватил его со спины и повалил на пол. Юта тут же подскочил к бунтующему парню и обнял его так, чтобы тот не смог освободиться. Ну, или, по крайней мере, ему на это ушло б много сил. Сычен отчаянно пытался вырваться, крича, что всё это несправедливо и что он хочет жить. Юта смазанно целовал его в висок, лоб, затылок и вообще куда получится, чтобы его успокоить. Ли сел напротив них и взял руки Дуна в свои. Тот испуганно вскрикнул — он действительно не видел Донхёка. Казалось, что прошла уже целая вечность, хотя на самом деле от силы минут пятнадцать. Спустя полчаса Дун снова спал. Ещё через час в квартиру с грохотом ввалился Марк. Ли младший сразу побежал встречать своего парня, который нёс своего спящего хёна на своей отвыкшей от нагрузок спине под палящим солнцем. —Ты не представляешь, что я видел. Точнее, не видел. — тяжело дыша начал говорить Минхён. — Ой, да говори. Меня уже давно мало что может удивить. — Тэён исчез. — Что? Минхён молча прошёл в комнату, где лежал Тэиль, и положил тело Доёна рядом. Затем взял за руку вокалиста и потянул его за собой на кухню. И только после этого продолжил говорить. — Я еле вспомнил, где мы их нашли. Но тут важно не это. Когда я пришёл на то место, то кроме Доён-хёна там больше никого не было. Даже ни одного следа, что рядом лежал Тэён! Боже, с каждым днём всё страннее и пугающее. — Марк стёр тыльной стороной ладони выступающие на лбу капельки пота. Тишина. — Нет, я хочу увидеть всё сам. — наконец решительно произнёс Донхёк, встав из-за стола. — Ты мне не веришь? — Ты знаешь, я всегда тебе верю больше, чем самому себе. Честно говоря, — парень перешёл на шёпот, — во мне сейчас какое-то смешанное непонятное чувство. Мне страшно здесь находиться, но одновременно я чувствую, будто бы что-то должно скоро произойти. Или это серьёзно уже паранойя. Знаешь, что здесь произошло, пока тебя не было? — Минхён медленно помотал головой и внутренне напрягся, ожидая, что скажет младший. — С ВинВином творилось что-то нереальное. Он думал, что Юта-хён это призрак Юты и грозился выбросить того в окно, если он приблизится. А меня наоборот не замечал. Или вообще не видел. Хотя я больше склоняюсь к последней версии, ибо когда мы его уже успокаивали, я взял его ладони, а он, уставившись на меня невидящим взглядом, кричал, что здесь призраки и они могут убить нас. — Ты боишься оставлять Юту одного наедине с ВинВином? — Да. — Не бойся. Думаю, хён в состоянии справиться с ним. В любом случае, тебя одного я никуда не пущу. Пойдём.

***

Хэчан пребывал в замешательстве. Он стоял буквально на том же месте, где вчера его подобрали Марк с Ютой, но здесь действительно не было Тэёна. И ни единого следа, вообще какого-либо намёка на то, что он здесь вообще находился. Ничего. — Вот. Я думал, что чокнулся, но ты ведь тоже видишь, что ничего не видишь. А с ума всё вместе не сходят. — Марк. — тихо проговорил Донхёк, смотря в одну точку. — А что, если моя теория верна? Если у силы есть диапазон действия? Только я не совсем понимаю, почему исчез Тэён, хотя по логике вещей должен был Доён, наверное. — Ты вообще видишь здесь логику? В этом нет никакой логики! Эта мистическая хрень не отстаёт от нас уже два с лишним месяца. Я понятия не имею, что ей от нас надо или кто ей управляет. И почему мы?! — Минхён, не в силах сдерживать эмоции, сильно повысил голос, но увидев, что Хэчана трясёт, тут же взял себя в руки. — Я ведь просто пытаюсь что-то делать. Не сидеть сложа руки. Не думать о своей скорой кончине, убивая себя морально. Я просто пытаюсь сохранять рассудок, оставаться человеком. Марк, пожалуйста, давай ты со мной. Давай до самого конца оставаться людьми. — голос вокалиста подрагивал, но лицо сохраняло одну, какую-то нейтральную эмоцию. Поняв, что большего они всё равно не узнают, Хэчан молча взял Минхёна за руку и они двинулись в сторону их дома.

***

— Как думаете, а если он и правда сделает это? Тэиль, как думаешь?  — спросил Джонни. — Не знаю. Не должен. — Тут нужно подумать. Он же любит его? Любит. Ему незачем делать то, что он хотел сначала. — Слушай, Дже, так-то возможно всё. Доён вообще мелких слышал. — Эй, я вообще-то рядом с вами. Почему вы продолжаете вести себя так, будто меня здесь нет? — Извини, Доён хён, мы ещё не привыкли к тебе. — М-да уж, не привыкли. — Эй, а ну перестань ворчать! Ты с нами всего день. Лучше бы придумал, как спасти Юту. — Джонни, я тебя, конечно, очень уважаю, но если бы ты был материален, я бы тебя стукнул. — Так, всё! Успокоились. Мне сейчас, вообще-то, совсем не просто.  — попытался остановить собачащихся между собой Джонни и Доёна Юно. — Да, я заметил. — Доён, ну серьёзно, вот рядом с Тэёном ты вообще по-другому себя вёл.  — встрял самый старший. — Господин Мун Тэиль, если вы сейчас не заткнетесь, то… — Хах, а ты даже сделать ему ничего не сможешь. Вы оба нематериальные.  — улыбнулся Джонни. — Очень жаль. — ПАРНИ! Юта нас не видит, но зато должен видеть Сычен. Что нам ему сказать, чтобы он не был уверен, что Юта — призрак?  — Юно стал разумом этой кучки недопризраков. — Ну, я не знаю. Это ты к нам постоянно первым приходил и что-то говорил. Как сейчас помню.  — задумчиво ответил Ёнхо. — Я не знаю как оно работает. Я то, в принципе, никуда и не уходил. Никогда. Я всегда был здесь.  — Джехён только развёл руками. — Да, но от Хэчана же ты ушёл. Кстати говоря, он настолько переживал, что пошёл тебя искать. — О, да, я помню, мы ещё с Ютой и Марком бегали от стаи собак и одна напала на меня. Это было жутко. — А что, если попробовать ему присниться? Ну, ВинВину. Присниться и сказать, что он должен оберегать Юту, а не угрожать ему. — Мне однажды снился Тэиль хён, но я так и не понял, как ты это сделал? Я пытался присниться Хэчану, но у меня ничего не вышло. — Ну, во-первых, Донхёка лучше вообще не трогать. Ему и так хватает забот и проблем. А во-вторых, как ты ему приснился бы, если он почти не спит? Бедный мальчик мой. Эх. — Так, Дже, не раскисать! Нам ещё Юту спасать. — Я честно не помню, как это делал. Хотя, может, если очень сильно захотеть или только об этом и думать… Но я не ставил себе цель ему присниться. — Нужно решать быстрее, у меня нехорошее предчувствие. — Ой боже, Дже, у тебя всегда плохое предчувствие. — Да, всегда. Но, как показывает практика, к сожалению, оно всегда верное. — Да, кстати о плохом. Никто не думал о том, почему Тэён сейчас не с нами? Типо, если мы действительно спим, то теория о том, что во сне душа гуляет вполне себе правдива. Только Тэён…  — начал размышлять Донён. — Тэён мёртв. Всё так, как и сказал Хэчан. И, пожалуйста, давайте уже закроем эту тему. Мне неприятно. — Ладно, ладно, извини. — Знаете, я вспомнил, что я делал в тот день, но не уверен, что это сработает. Наверное это сейчас будет глупо выглядеть. — Нормально. Вот то, что Марк с Хэчаном не могли столько времени понять, что их чувства взаимны, на самом деле глупо. А это одна из попыток спасти родного человека. —Золотые слова, Доён, золотые. —В общем, я просто подошёл к Джонни и положил ладонь на его лоб. А потом… — Хён! — Что? — Ты исчезаешь. Я конечно и сам призрак, но всё равно как-то стремно. Ладно, я очень странно себя чувствую. — Хён, просто скажи ему что-нибудь, чтобы он защищал Юту, а не наоборот, ладно? —… — Исчез…  — прошептал впечатлительный Ёнхо. — Интересно, он успел услышать? ф — Ну вот и узнаем.

***

— Юта~ — Да? Что? — сонно откликнулся Накамото. — Это же ты, да? — Конечно я, глупый. — японец уткнулся носом в шею младшего. Молчание. — Юта~ — Да? — еле слышно. — Мне страшно. Я не хочу туда же, где остальные. Я не хочу оставлять тебя. — Давай не думать об этом. — Но я же усну, также как и все. Меня уже клонит в сон, но я боюсь засыпать. Я боюсь, что я, как Тэиль-хён… Юта развернул младшего лицом к себе, посмотрел в слезящиеся глаза и в сердце закололо, в душе завыло. — Если мы уйдём то вместе. Слышишь? Я не оставлю тебя одного там. — Чёрт, хён, что ты там натворил??? Мы хотели спасти Юту, а теперь он хочет убить себя. — Я думаю, ты бы тоже умер бы вместе с Тэном. Но его не было здесь изначально, и… — Не продолжай, прошу. — Нет! Ты не должен! Тебе нужно жить. Жить ради Марка и Донхёка, ради всех тех, кого сейчас с нами здесь нет. — Сычен говорил отрывисто, и, казалось, он совсем не замечал «призраков» парней, которых видели все остальные больные до него. Или же действительно не видел. — Ты — мой смысл жизни. Если не будет тебя, то и я перестану существовать. — Но пока же ещё все нормально. Я с тобой, ты со мной, и тебе не нужно, — зевает, — ничего с собой делать. — Сычена~ — Да? — Не закрывай глаза, прошу. — Не буду. — ВинВин пытался смотреть в глаза Юты, но на него уже накатывала волна слабости. Его немного пошатывало, Накамото держал его плечи так крепко, как мог, возможно, даже до синяков, но Сычен не чувствовал такой слабенькой боли по сравнению с тем, что душу разрывает на куски, уничтожая всё, что так было дорого. — Нет! Нет, не спи, не засыпай… — доносится до китайца сквозь какой-то неясный туман; он мешает и видеть, и слышать, и чувствовать. — Ну всё, минус один.  — обречённо подытожил Джонни. — ВинВин ещё не уснул.  — возразил Тэиль, но сам своим словам не верил. — Пфф, это дело нескольких минут. — Дже, ты же видел, как Тэиль засыпал? Как это? — Смотри, Доён-хён, сейчас все сам увидишь. Сычен обмяк в руках Юты. Японец кричал, плакал, надрывался, но разве от этого что-то изменится? Он прижимал ВинВина к себе и молился всем известным богам, чтобы они вернули ему его любовь. Но только здесь другие боги. Старший, немного успокоившись (это самообман), аккуратно положил Сычена на то самое кресло, где совсем недавно они спали, где Сычен пел под игру Юты на гитаре, где они были вместе. — И что, я так тоже здесь появился?  — Ким уставился на остальных. Доён-ши, ты разве не помнишь?  — удивился Джонни. — Честно говоря, я не помню, как я оказался снова в этом доме. — Тсс! Смотрите.  — Джехён указал головой в сторону лежащего парня. Тело Дуна все ещё лежало на кресле, но парни увидели некое движение. Словно дымок над ним. Он обретал цвет и определённые очертания, пока мемберы не увидели в нем Сычена. Он открыл глаза и не понимающе уставился на окружающие его пары глаз. — Доён-хён? — Привет, ВинВини. — Но как? Вы же все… И я тоже.  — парень был сбит с толку. — Хах, я тоже не сразу понял, когда стал таким.  — легко улыбнулся Джехён и протянул ВинВину руку. Тот, не задумываясь, взял её и поднялся. — Хэй, хён! Ты же говорил, что мы не материальны, и потому не можем касаться друг друга!  — Извини, Доён-хён, я специально это сказал, чтобы ты никого не трогал.  — ВинВин и остальные улыбнулись, а Донён покраснел. — Ну не злись. — Что теперь будет с Ютой?  — вдруг спросил Сычен. В принципе, это был вполне ожидаемый вопрос. Парни тут же замолчали. Юта проклинал этот мир и свою несправедливую жизнь. Кричал во все горло и бился головой об стены. ВинВин подбежал к нему, чтобы остановить, но его рука прошла сквозь тело японца. — Мы призраки. Мы не можем касаться предметов и живых людей. Мы не можем дать им понять, что всё ещё здесь.  — с горечью в голосе произнёс Джехён. Как же он хотел коснуться Тэёна, утешить его, сказать, что с ним всё хорошо, и что нужно просто жить. Но большое сердце Ли просто не выдержало всех навалившихся несчастий. Юта вспомнил угрозы Сычена, когда тот был «не в себе» и отчаянно, практически не раздумывая, бросился к окну. — Нет! Юта, не смей! — ВинВин всё равно делал безуспешные попытки остановить отчаявшегося японца. — Сычен, жди меня, я сейчас… — прошептал в слезах Юта, быстро вскочив на низкий подоконник. — Нет! Сычен подумал, что если бы был жив, то у него уже остановилось бы сердце. — Боже, почему я просто не могу умереть?!  — выкрикнул он, рассекая руками воздух. Парень опустился на пол. Теперь он бессмертен, но не может плакать. Вечно страдающий, вечно скитающийся. Вечно одинокий.

***

Мы шли молча. Каждый думал о своём, но, скорее всего, об одном и том же. А может и нет. Сомневаюсь, что Марк будет нагружать свою голову тем, чтобы разобраться во всём. Ему проще не думать об этом, не обращать внимание, принимать всё, будто так и нужно. Впрочем, как и все остальные. Это нужно только мне. — Донхёк. — Да? — Мы разберёмся во всём этом, слышишь? Мы выберемся отсюда. Я лишь кивнул ему в ответ. Кажется, сердце пропустил удар. Он что, читал мои мысли? Или мне послышалось? Или, может, я теперь болен и Марк вовсе не Марк, а моя галлюцинация? Но если я болен, значит я должен видеть остальных уснувших, и значит, что Сычен хён уже уснул, а это вряд ли. Он сжал мою ладонь. Крепко-крепко. Я почувствовал, что защищён. Но надолго ли? Стараюсь отгонять эти мысли. Мы шли медленно, наслаждаясь временем вдвоём. Но в какой-то момент я почувствовал что-то неладное, это чувство разливалось от сердца до затылка и кончиков пальцев рук и ног. Чувство волнения, тревоги. Я не знаю, наверное из-за этого Марк постоянно одергивал меня и просил подождать его, когда уже через минут десять я бежал домой как сумасшедший, утягивая его за собой, и боясь чего-то нехорошего. Перскакивая через две или три ступеньки, я добрался до нужного этажа и несильно толкнул дверь, будто боясь испугать кого-то. Внутри было тихо. Слишком тихо. Ни сопения, ни шорохов. Я прошел в комнату где мы с Марком оставили Юту и ВинВина хенов, но я заметил на кресле только спящего Сычена. — Юта-хён! Юта-хён! Донхёк, как укушенный, бегал по всем не многочисленным комнатам в доме, заглядывая зачем-то во все углы и шкафы, думая, что Юта мог спрятаться. Марк не успевал бегать вслед за юношей, поэтому просто в растерянности стоял в коридоре и наблюдал; у него самого в животе появилось странное, очень нехорошее чувство. Марк прошёл в комнату, где спал ВинВин, и решил разбудить того, потому что-то, что он не просыпался от криков Донхёка, было настораживающим. Минхён потряс китайца за плечи, но тот никак не отозвался. Он попробовал сильнее, но снова ничего не вышло. «Неужели» — пронеслось в мыслях канадца. На глазах невольно выступили слезы. Как бы они ни были вымотаны, каждая очередная потеря близких сильно ударяла по трещавшему юному сердцу. — Хэчан, подойди… — Марк позвал парня, но тот уже стоял позади его спины, утирая текущие слезы кулаком. Мимолетно он заметил приоткрытое окно и разбитый горшок с давно завявшим цветком; глаза Хэчана превратились в совсем узкие щелочки, а в висках запульсировала боль. Парень осторожно, плавными движениями, открыл окно пошире и посмотрел вниз. И от увиденного чуть не вывалился следом за японцем. — Марк… Марк… Марк, он там… Донхёк захлебывался в собственных слезах и отчаянии. Его любимый японский хён, вечно с искорками в глазах и светящейся улыбкой на лице, безжизненной кровавой массой лежал на асфальте. И они ничего не могли сделать, придумать, никак помочь. Но в голову упрямо вбивалась другая навязчивая, такая всей душой ненавистная мысль: если ВинВин во сне и Юта мёртв, значит, пришла пора перенять чёртов вирус кому-то из них двоих. И Донхёк молил всех богов за то, чтобы это был не Марк. Но только здесь другие боги. — Марк, давай уйдём отсюда, убежим, скроемся, куда-нибудь подальше, чтобы не помнить, не вспоминать… Иначе я не выдержу. — парень уткнулся хлупающим носом в грудь старшего, ища там поддержки. Но, если быть честными, эта поддержка стала глупой формальностью, ведь здесь ничего не помогало.

***

Они сбежали. Сбежали, как только Донхёк заикнулся об этом. Они перебрались на другой конец города, пешком, за четыре с половиной дня. Сколько же времени у них осталось? Несмотря на то, что прошла уже почти неделя, болезнь никак не появлялась ни у кого. От этого становилось одновременно легче и пугающе. Никто из них не знал, что их ждёт впереди, но, тем не менее, они продолжали просто жить бок о бок, и не боялись откровенно говорить о том, что ждут своего конца. Они создавали только видимость полного равнодушия и она треснула тогда, когда Марк начал спать днём, что нехило так заставляло трястись Донхёка. Марк отмахивался словами, что ему просто скучно и так время немного идёт быстрее. И дважды Ли младший даже поверил в это, но часы дневного сна постепенно увеличивались, и это заставляло донсэна задуматься. Хотя какой в этом смысл, если он бессилен? Минхён лежал на одном из диванов в магазине мягкой мебели. Сегодня ночью они решили остановиться здесь, так как в ближайших кварталах им не удалось найти ни одной открытой квартиры или дома. Хэчан лежал рядом, положив голову на грудь хёна и закинув на него одну свою ногу. У обоих было страшное предчувствие. — Не бойся… — прошептал Хэчан в утешение скорее себе, чем любимому. Минхён крепче прижал к себе бледное худое маленькое тельце, Донхёк целовал его шею. Глаза обоих вновь начинали слезиться, говоря только об одном — время пришло. И Донхёк ещё долго будет проклинать жизнь за то, что он уйдёт самым последним. — Я люблю тебя, слышишь? — пробормотал Марк засыпающим голосом. Донхёка бросило в дрожь, холод и жар сразу. Он прикоснулся к губам старшего, наслаждаясь ими в последний, черт возьми, раз. И разрыдался в голос, когда перестал чувствовать движения в ответ от самого любимого человека. И время будто бы остановилось, и весь мир будто бы рухнул в небытие.

***

— Хён, хён, просыпайся. — парень со светло зелёными волосами наклонился прямо над Хэчаном и смотрел на него внимательным взглядом. Донхёк открыл глаза и потёр их кулачками, а после огляделся вокруг себя: светлая больничная палата, высокий блондинистый парень, смотрящий новости по небольшому телевизору, и ещё семь, кажется, парней, включая этого зеленоволосого. — Хён, как ты себя чувствуешь? — спросил другой парень, с маленькими пухлыми губами и рыжеватыми волосами. — Джисони? Это ты? Сразу после этой фразы женский голос в новостях заговорил, будто ожидая её, как команды: «Сегодня на улицах Сеула были обнаружены два тела. Парням примерно двадцать пять-двадцать семь лет, личности не опознаны. Просьба всех, кто был знаком или знал этих людей, позвонить по телефону на ваших экранах…» Ли мельком, уже восстановившимся немного взглядом проскользнул по экрану и ужаснулся. Камера крупным планом показывала Юту и Тэёна. В сердце что-то ёкнуло, что не скрылось от внимательных младших. — Лукас хен, переключи это, ему неприятно. В голове Донхёка складывались пазлы воедино, но там не хватало только одного, чтобы подтвердить страшную теорию у себя в голове. Поэтому он решился. — А где Марк? — Кто такой Марк? — недоуменно переспросил темноволосый Ренчжун, сочувственно покосившись на пациента.

внутри Донхёка рухнул целый мир