Цукиёми

      Попытка открыть глаза не увенчалась успехом, а поднимающуюся панику удалось подавить в зародыше. Я не ослепла. Бинты плотно облегали голову. Тело было тяжёлым, словно налитым свинцом, а голова ныла от перенесенных переживаний и усталости. Шевельнуть конечностями удалось, но это обыденное действие отняло имевшиеся силы.       Был слышен шорох, предположительно занавесок, и далекие звуки больничной жизни. Недавняя истерика отозвалась гулким эхом в сознании. Четко помнила, как кричала и плакала, утопая в безысходности и воспоминаниях Изуми. Теперь, проснувшись, чувствую опустошение — выжата до последней капли. Две недели пребывания в беспамятстве, дополнительно к этому один день истерики, не сказались на мне положительным образом.       Ясно одно — я не в Казахстане, а окружающие японцы — не экзотика.       Ко мне уже наведывались медсестры, которых на японский лад называют кангоси.       Прокручиваемый вопрос «кто я?» требовал ответа, грозя разорвать личность или личности на жалкие осколки. Обезличенные воспоминания приобрели лица и имена с момента первого пробуждения. Я понимала, что у Айши Ахметовой была семья и ей предстояла насыщенная жизнь в своем мире. У Изуми Учиха была более короткая жизнь с любящей матерью, но её конец был уже решён. Смерть. И она умерла, мстя за свою мать.       Айша была общительной, спокойной, осторожной и внешне открытой девушкой, но втайне относящейся ко всем с недоверием, она никогда не любила давать людям преимущество знаниями о ней. Казалось бы, современный мир и прогрессивное общество, но её внутреннее чутьё вопило не доверять. И это сберегло её репутацию не один раз. Предавшим друзьям нечего было про неё сказать, кроме сказок и небылиц, что последний дурак понял «про Айшу выдумывают». Айша росла в обычной казахской семье и была старшей из троих детей. С ответственностью была знакома не понаслышке. Труда не избегала. Тем не менее, проблемы в семье были, а родители охотно втягивали её решать эти проблемы. С детства познала долг старшего ребёнка. Оберегать, заботиться и любить младших. Порой закрывая уши Меруерт и Ибрагиму, и читая им сказки столь громко, что заглушались голоса ссорящихся взрослых. Со временем плохой период прошел. Младшие забыли, а старшая помнила всё. И каждый крик, и страх, и боль, и стыд. Не оглядываясь на прошлое, семья смогла достичь примирения и забыть о прежних разногласиях. Это не каждым дано. Многие браки распадаются, а многие сохраняются с негативной атмосферой. У неё было не много друзей, но это устраивало её. Касательно деятельности, то любила она читать фанфики и изучать юриспруденцию. Айша отучилась на юриста. По своему желанию. Больше теоретик. Практики у неё было мало. Собиралась посвятить пару месяцев ничегонеделанию, а после найти работёнку, но не сложилось. В один из летних дней девушка легла спать и проснулась уже в госпитале.       Изуми была миролюбивой, невинной и внимательной. Девочка была последовательницей Хи но Иши, веря, что любовь — это ключ к миру. Тем самым, отвергая Никщими но Норой, привычное материнскому клану. Она была неправильной Учиха. И все в клане это понимали. Даже собственная мать. Хазуки Учиха, будь её воля, пожертвовала бы всей деревней ради погибшего супруга Такуми, если бы она могла. Но Такуми раздавил Кьюби при эвакуации гражданских. Узнав о смерти отца, Изуми пробудила свой шаринган и винила себя в его смерти. Травма не помешала ей бросить имеющиеся силы на помощь и защиту обездоленных. Помочь гражданскому с покупками, ребёнку-потеряшке найти родителей и поделиться знаниями с неклановым одноклассником. Уже после смерти Такуми, Хазуки с Изуми вернулись жить в квартал клана. Только на радость единственной дочке Хазуки. Ведь в квартале жила первая любовь девочки. Мальчик был не против её внимания, подкупленный миролюбивостью и полным согласием с пацифисткой позицией. Также он заинтересовался тем, как она быстро пробудила шаринган, тогда ему недоступный. Изуми, святая наивность, стала вхожа в дом главы клана, чем невольно подняла престиж своей семьи. Хазуки была довольна полученным расположением. Как Учиха она всё понимала и осознавала. Может не только понимал, но и осознавал сам наследник главы клана. Одна только малышка Изуми, несмотря на недюжинный ум, не умела видеть намеки. Чересчур наивна, неосторожна и доверчива.        Полная противоположность Айши, которая была более осторожной и недоверчивой. И она не предлагала руку помощи каждому прохожему. Разумеется девушка поделится деньгами: лично или онлайн пришлет на счёт фонда. Но чтобы подходить к каждому встречному…       Для полукровки, а Изуми была таковой, та прогрессировала обычно. Не быстро и не медленно. Но и здесь девочка нашла повод винить себя, — слишком мнительная, отметила мимоходом, — ведь её идол и любовь шагнул далеко вперед.       Но Изуми Учиха не понимала простую вещь. Она полукровка клана из побочной ветви, когда как Итачи Учиха чистокровный наследник из главной ветви. Генетика заложила им разные уровни чакры, физические параметры и способности. Элементарно гений клана был допущен до всех клановых техник и смог обучиться открытым миру техникам. Ей же был доступен скромный арсенал Академии и некоторые клановые техники. В том числе проблемой была неспособность девочки удерживать шаринган долгое время и оканчивалось это обмороками. Хазуки была расстроена, как и дочь. Изуми старалась не отчаиваться, но за три месяца до выпуска бросила бесплодные попытки пользоваться шаринганом и серьезно отнеслась к тайдзюцу. И клановый, и академический стили были выучены и исполнены на отлично.       Изуми видела в Итачи не только наследника, но и любимого человека, искренне веря в их будущий брак. Верила словам Итачи и украдкой сорванным детским поцелуям. Девочка непременно краснела и отворачивалась от не менее смущенного мальчишки, который вскоре стал настолько занят, что в собственном доме появлялся редко.       Опять-таки, полукровка не понимала иную простую вещь. Кто бы допустил её до алтаря в свадебном кимоно под руку с наследником главной ветви? Какую надежду не давал бы сам наследник, он собственноручно обрёк бы влюблённую дурочку на роль любовницы. И это понимали все, кроме неё. Хазуки представляла последствия такой связи и не знала как объяснить дочери. Положение первой любви и любовницы старшего наследника, не сказать, что сомнительно, но вряд ли осчастливило бы наивную Изуми. До своей смерти мать готовила дочь к сложному разговору, оставляя намеки между строк.       Но, ни мать ни дочь не поговорили.       Обе ушли за грань, к своему Богу смерти.       Пазл собран. Воспоминания Айши и Изуми слились воедино, предоставив возможность вернуться к «я».       Всё же… Я, Айша Ахметова с памятью и, возможно, навыками, Изуми Учиха из иного мира. Изуми словно пыталась преобладать надо мной, но не сломила мою личность. И кроме первого дня, я более не слышала голоса девочки: «Да, это определённо может быть причиной рези в глазах. Шаринган непредсказуемый геном».       Я не могу утверждать или отрицать, но может она передала свои воспоминания и ушла? Или воспоминания уже были заложены кем-то в мой разум или это заводские настройки тела? Нервный смешок. Впору сойти с ума. Вероятность нахождения в чужих мирах да и телах, звучит как бред, но и я не могла выдумать такие подробности жизни Изуми Учиха, третьестепенного персонажа аниме. В целом, я не задумывалась о первой любви Итачи, как и о самом аниме. Да, читала фанфики. Не так часто по «Наруто». И сама писала скромные истории по некоторым фэндомам. О «Наруто» знаю, но потом. Всё потом.       Измученная поддалась сну.

***

      Вздохнула и вновь встала на ноги.       Неделя прошла в относительном спокойствии. Я мало обдумывала свое нынешнее положение, отдав всю себя реабилитации. Танака Атсуши приходил справляться о здоровье, параллельно рассказав о получении мной повреждений внутренних органов и значительной кровопотери. Как могу предполагать, Изуми не сразу нашли живой в куче умерших соклановцев. Выглядела она равно как следует свежему трупу. Полученное ранение не поставило крест на карьере шиноби, оно не считается таким уж не излечимым и приносящим тяжкие последствия. Тогда я спросила с долей сарказма:       — Повреждение внутренних органов лечится на раз два? А то я «вижу» сколь много шиноби в деревне.       — Я выразился попроще, войдя в ваше положение, — хмыкнул врач. То есть ирьёнин. — Последствия индивидуальны. В вашем случае разрезы печени привели к обильному кровотечению. Вам определённо покровительствует кто-то свыше. Вы пролежали больше часа без медицинской помощи, истекли кровью, но упорно цеплялись за жизнь.       Обезболивающие препараты помогали справляться с физической болью. Питание у меня внутривенное, вплоть до выписки. Дальше надо придерживаться специальной диеты некоторое время. Не обошлось без лёгких упражнений и дыхательной гимнастики. С кряхтением и бранью крутила конечностями, поразившись гибкости Изуми. Я-то бревно бревном. Была.       — Меня зовут Азэми Като. Я помогу вам прогуляться во внутреннем дворе, — кангоси была общительной и щебетала о всяких мелочах, пока я медленно ходила туда-сюда. Её присутствие обоснованно. Без чужой помощи незрячая пациентка точно подвернёт ногу.       Она же приносила лекарства несколько раз в день и «еду», вводимую с помощью трубки.       — У вас шрам под диафрагмой. С годами поблекнет, — сообщил ирьёнин во время осмотра. — Бинты сниму через два дня.       Скрестила лодыжки и подняла голову.       — Вас поняла. Тем не менее, к вам вопрос, — получила согласие. — Утекло много воды с тех событий. Вы мастерски обходили эту тему, но пришел час о ней поговорить. Я понимающая, помалкивала. Теперь я прихожу в порядок, как физически, так и морально. За мной не были замечены истерики и излишние эмоции. Я хочу услышать о произошедшем.       Темнота стала постоянным спутником и больше не вводила в заблуждение, другие органы чувств прекрасно работали, так что я слышала как сглотнул мужчина. Нервничает? Послышался скрип отодвигаемого стула. Сел. Точно сел.       — Вы в своем праве узнать о произошедшем. Вам сначала или по факту?       — Сначала. Полностью, — решительно качнула головой. Мне надо знать и понимать.       В ту трагичную дату ничего не предвещало беды. Военные полицейские стандартно патрулировали улицы родного селения круглые сутки. Гражданские заходили к торговцам клана Учиха. Некоторые из женщин и детей побочной ветви были на осмотре. Хикари Учиха привела сына Сецуну на обследование, тот жаловался на боли в желудке. Маюми Учиха долгое время не могла забеременеть и подарить ребёнка супругу. Она ушла в расстройстве. Боги не дали дитя. Рина Учиха была ранена на прошедшей миссии и поделилась тем, что все боеспособные члены клана томятся в ожидании поручений. Рине не дали следующей миссии под предлогом реабилитации, но шиноби из числа Учиха редко давали такую привилегию.       — С вами так легко делились подробностями клановой жизни? — нахмурилась.       — Учиха-сан, вы ещё так мало знаете о жизни вашего клана, — мягко усмехнулся ирьёнин. — Вы не были никем ранены до злополучной ночи, но в детстве приходили ко мне на осмотр. Вас приводила Хазуки-сан. Годы стёрли меня из детской памяти, но я всегда обследовал членов вашего клана. В первую очередь Учиха отправляли ко мне, а уже после к моим коллегам.       Что-то такое можно припомнить. После смерти Такуми и пробуждения шарингана, Изуми страдала. Обмороки с первого пользования наследием вынудили обеспокоенную мать отвести её на осмотр. Сам ирьёнин не вхож в клан Учиха, но глава доверял ему здоровье соклановцев. Этакий личный ирьёнин, но без официальной привязки к Учиха. Как интересно складывается.       Он продолжил. В семь вечера Учиха затворили ворота квартала. Сотрудники военной полиции поредели, пока полностью не исчезли с улиц Конохи, что было странно. Мало кто заметил отсутствие патрульных, а бить тревогу было уже поздно. Сам ирьёнин не обратил внимание, посчитав, что те патрулируют в другой части Конохи. Представители клана тихо растворились в ночи. Вскоре к двум часам ночи взвыла сирена. Были подняты почти все действующие АНБУ, чунины и джоунины Конохи. С одной ясной целью. «Поймать предателя и изменника Итачи Учиха, вырезавшего собственный клан под покровом ночи». Жители деревни сбросили остатки сна и шумели как потревоженный улей. В квартал Учиха были направлены ирьёнины и чунины из запаса. В их числе сам Танака.       — Я сожалею, Учиха-сан, — довольно искренне произнес мужчина, пока я сдерживала ураган эмоций.       Танака честно и без прикрас добавил о жестоком убийстве детей разных возрастов. Младенцы, детсадовцы, ученики Академии, генины… Покромсали без разбору. Нечего говорить о гражданских женщинах и куноичи, о стариках и вышедших на пенсию шиноби, о полных сил юнцов и мужчинах. Боеспособная часть клана боролась до последнего хрипа. Кого-то находили одного, кого-то вдвоем… Некоторые Учиха просто лежали друг на друге. Бабушка, сын, невестка и младенец.       Изуми ведь тоже умерла вблизи своей матери… Сжала кулаки. Как бесчеловечно, дико и жестоко.       «Ты в мире шиноби, добро пожаловать» — стрельнуло в голове.       — Главная ветвь почти умерщвлена. Фугаку-сама и Микото-сама безусловно не вернуть. Итачи нукенин и никогда не сможет претендовать на что-либо. Тем не менее, в живых остался младший наследник Саске-кун.       Выдохнула.       Я не пыталась попасть к этому мальчику и не спрашивала о нем. Изуми, не владея полной информацией о трагедии, не могла целенаправленно спрашивать о втором главном персонаже «Наруто». К тому же реабилитация затянула меня в свое болото, заглушив многие мысли.       — Только я, Саске-кун и Итачи? — уточнила на всякий случай.       — Вы трое единственные живые Учиха.       — Весь цвет второго клана Основателя напрасно погиб… — прошептала не сдерживая искривленную ухмылку.       Скорбное молчание.       — Каково состояние младшего наследника?       — Наблюдается фрагментированный сон и ночные кошмары. Он не может спать больше часа, просыпается и смотрит в одну точку. Соответственно недосып. Активность нулевая. Проснется, иногда поест и молчит. Не разговаривает ни с кем из персонала. В первый день проявлял признаки агрессии, пока не понял, что смерть клана была в реальности и свершившимся событием.       — Ни одной раны на теле Саске-куна? — задала соответствующий вопрос.       — Не ранен. Проблема заключается в другом. Младшего наследника подвергли вашей клановой технике из разряда высших. Штатный менталист не смог глубоко проникнуть в сознание ребёнка, но смог распознать след чакры одного из Учиха. Итачи. Технику удалось прервать на месте благодаря шиноби из клана Яманака, но не более того. Последствия техники вам озвучил. Ночные кошмары. Его психика сильно пострадала.       От услышанного волосы дыбом. Мало помню из аниме, но чтобы применить к младшему брату сильное гендзюцу… Не Цукиёми ли это? Которым баловался Итачи. Сколько же часов он мучил ребёнка в его же сознании? Если в реальности даже для Изуми прошло максимум пару часов, то в Цукиёми Саске мог видеть смерть родителей и родственников гораздо больше времени. Отвратительно и страшно. Вот как Итачи заставил ранее адекватного мальчика так сильно возненавидеть его, что тот встал на путь мести, решив стать таким же убийцей родных. Братоубийцей. Прокручивание воспоминаний убийства родных, чуть ли не двадцать четыре на семь, преследующие кошмары и роковые слова. Семилетний мальчик один на один с кровавыми сценами, благодаря чему стал маниакально одержим идеей расправы над болезненно любимым братом. Рутиной Саске стало планировать месть, а тренировки направлены не просто на то, чтобы быть сильнее для самого себя, а исключительно для убийства предателя клана.       — Не жизнь, а… — не продолжила фразу. Ирьёнин понял итак. — Спасибо вам, Атсуши-сан. И простите, если была груба. Впредь я буду знать о вашем расположении к клану Учиха.       — Я понимаю, Учиха-сан. Тщетно извиняться. У вас есть ещё вопросы ко мне?       Задумалась.       Итачи, и никто другой, сотворил из Саске человека с психическими расстройствами.       — Да, есть. Когда я смогу навестить младшего наследника? И когда нас выписывают?       — Вы можете навестить его через час. Выписка в ближайшие дни. Если быть прямолинейным до конца, то выписка младшего наследника зависела от вас. Таков был указ Хокаге-сама. Не было известно выживите ли вы, а напрасно давать мальчику надежду и подло отбирать, сами понимаете.       — Буду признательна за встречу.       Ирьёнин ушел, оставив горькое послевкусие.       Изуми последняя оставшаяся в живых родственница Саске. Пусть дальняя, пусть седьмая вода на киселе и полукровка, но родственница. Его так и так нечем лечить, а использовать транквилизаторы гиблое дело. Указ Хокаге разумен и на удивление заботлив. Об этом я поразмышляю после, но пока надо морально подготовить себя к встрече.       Саске знает Изуми, как никак была вхожа в дом. Они даже мило беседовали. Ей нравился милый отото объекта любви. Проблема в том, как воспримет Саске оставшуюся в живых родственницу сейчас?       В аниме не озвучивалось кто опекал малолетнего Учиха, но это должен быть кто-то из верхушки.       Теперь существует неучтенный фактор.       Жива Изуми, а она — это я. Какая никакая родня и по документам Учиха. Старше. Академию закончила. Генин.       Голову прострелило болью. Генин, как-же! Команду перебили через полгода на миссии в дальних краях. Бывший сенсей смог (или выборочно) спасти только Изуми. И то, я думаю, сыграла роль родословная. Двоих Чио и Акиру бесклановых легче списать в утиль, чем девочку Учиха с драгоценным наследием. Полуживой Рю-сенсей сложил полномочия наставника и оставил ученицу, бывшую, одну и с разочарованием. До Чунин Шикен она дошла с чужой неукомплектованной командой, но выбыла в финале в одиночных боях. Против полукровки поставили соклановца с сильными генами, та проиграла, не сумев продержать шаринган и отследить действия противника. После экзамена она продолжила скитаться по командам, нигде не задерживаясь надолго и стараясь не привязываться. Изуми хлебнула предательства бывшего сенсея и смерти хороших бесклановых друзей.       Отвлеклась.       Раз я застряла в теле Изуми, то обязана быть ласковой по отношению к родне. Я не прочь помочь ребёнку, но брать за него опеку и быть ответственной? Мне самой двадцать лет, в новом теле тринадцать. С другой стороны я в опасном мире и мне нужна принадлежность к высокому роду, клану. И мне необходим якорь. Умирать я не желаю, суицидом не займусь, а наличие ребёнка поможет сдержаться от необдуманных поступков.       Я помогу Саске и буду оберегать в меру сил, он же будет спасать меня от одиночества.       Робко дала знать о себе надежда.       Надежда стать ближе и быть настоящей семьей.