Цукиёми

      Азэми Като помогла мне встать и покинуть палату. Коридоры были заполнены приглушёнными разговорами. Шаги Като сопровождались скрипом обуви по плиточному полу. Запах антисептиков и лекарств усиливался, не давая забыть о том, где мы находимся. Я крепко держала кангоси за локоть и расправила плечи.       Мы спустились вниз по лестничному пролёту и остановились.       — Палата под номером сто, здесь находится младший наследник клана Учиха, — она соблюла все формальности, открыла дверь и помогла войти внутрь. — Я вернусь через сорок минут.       Внутри было тихо, лишь лёгкое дыхание человека давало знать о том, что кто-то есть в палате. Неловко застыла на пороге, не зная куда пойти. Вдруг наткнусь на что-то. Саске не реагировал.       — Привет? — негромко сказала и в ответ получила:       — Уходи! Пошел вон! — удивилась.       — Я пришла поговорить с тобой.       — Я же сказал, уходи! Кто бы ты ни был. Оставьте. Меня. В. Покое!       Сцепила руки за спиной, впиваясь отросшими ногтями в кожу. Напряжение возросло.       — Ты не узнаешь меня, Саске-кун? Я Изуми Учиха.              Скрип кровати. Торопливые шаги приближающегося. Замер.       — Изуми-сан?! — недоверчиво и с большей долей уважения воскликнул сломленный голосок.       — Да, Саске-кун. Это я, — мягко улыбнулась, протянув руки вперёд.       Он не коснулся меня. Чего-то ожидал.       — Враньё. Неудачная шутка. Кай! — перестала улыбаться.       До чего же ты довел своего младшего брата, Итачи?       — Я не чья-то шутка и на тебе нет гендзюцу. Клянусь, я Изуми Учиха. И никто другой! — я почувствовала неуверенное прикосновение и казалось услышала как громко стучит сердце мальчика.       — Я-я… Изуми-сан… — резко оказалась обхвачена детскими ручками, в живот уткнулось лицо. Объятия Саске были сильными, вышибающими дух из тела, отчаянными и молящими об утешении. Инстинктивно обняла в ответ и погладила непокорные вихры. Одежда стала влажной. Догадка поразила. Всевышний, он плачет.       — Саске-кун, я жива, — сказала успокаивающим тоном. — Всё позади. Заберу тебя из этого места и заживём. Никаких больше госпиталей, ночных кошмаров, одиночества.       Мальчик всхлипнул.       — Скажите правду. Я всё это время находился в кошмаре? — сглотнула ком в горле. Я уже поняла какой вопрос дальше будет задан. — Если живы вы, то могут быть живы другие. И мои то-сан, ка-сан тоже? Почему никто не пришел ко мне до вас? Почему в госпитале все ирьёнины и кангоси молчат об этом?       Мне было неприятно говорить ему правду и разрушать хрупкую надежду сломленного мальчика. Смотря аниме я никогда не осознавала в полной мере зацикленности Саске на мести и его странного поведения, но находясь здесь и видя всё сама — я невольно стала свидетелем раздирающей его боли. Стала свидетелем того, что не показывалось в аниме. И никакое это больше не аниме. Саске реален и промокла моя одежда не во сне. Она промокла от слёз морально убитого ребёнка. Саске Учиха, семилетнего мальчика, любимого сына Микото и Фугаку с многочисленной родней.       — Саске-кун, знай, что мне больно говорить об этом. Никто не выжил кроме нас двоих. Прийти раньше я не могла. Находилась на грани смерти, — объятия стали стальными. Могут остаться синяки.       — Я не мог остаться сиротой. Я не мог! — слова терзали. — Почему Шинигами забрал всех Учиха? Почему Итачи сделал это?! Почему! Почему! Почему! — он безуспешно пытался отстраниться, но не позволила.       Пусть хоть бьёт. Не отпущу. Его боль становилась моей.       — Мы сироты. Я не смогу дать тебе ответ почему Итачи сделал такое с нашим кланом, — опустилась на колени и быстро прошептала ему на ухо. — Но обещаю, я разберусь в причинах трагедии. Мы узнаем всё, — сказать правду я пока не могла. Слишком опасно для меня самой и маленького Саске. Нужно провести собственное расследование, не забывая сравнивать узнанное здесь и известный «канон».       Саске перестал дёргаться и угрюмо затих, изредка выдавая всхлипы.       Я сирота не только как Изуми, но и как Айша. Мои родители остались в том мире и мне неподвластно узнать: мертва ли я там? Умерла во сне? Мои младшие брат и сестра остались там. Бабушки с дедушками тоже. С какой стороны ни посмотри я в аналогичном положении Изуми, потерявшей в детстве отца и в юном возрасте мать. Смерть клана Учиха наша общая трагедия с Саске. И одной из причин трагедии является Итачи, не отыскавший иного пути, кроме как истребить клан по приказу Данзо с оставлением горячо любимого брата в живых. Другой причиной трагедии являются сами Учиха, решившие пойти кровопролитным путем — верхушка в лице Данзо и советников унижали клан-основатель. И использовали наследие клана в темную, не отдавая себе отчета в том, что шиноби Учиха живые существа с потребностями, а не молчаливое оружие. Такой несправедливости не происходило даже с высокомерными Хьюга. Все кланы Конохи закрыли глаза на творящееся с кланом-основателем. Мне предстоит ещё многое проанализировать и понять с помощью памяти Изуми.       — Ваши глаза. Вы ослепли? — нервно спросил Саске, помогая мне сесть на стул и не отпуская ладони.       — Перенапряглась. Пусть я и генин, но использовала все силы для противостояния, — сжала его ладонь покрепче. — Встану на ноги.       — Это хорошо, — вдруг заявил он, прислонившись головой к моему плечу. — Можно я так посижу?       Сердце защемило.       — Да, — голос дрогнул. — Конечно.       — Нас скоро выпишут?       — Послезавтра, как только снимут бинты. И вернемся домой.       Наступила тишина, вскоре прервавшаяся звуком отворяемой двери.       — Учиха-сан, пора возвращаться, — шёпотом сказала Азэми Като, подойдя ближе. — Младший наследник заснул на вашем плече. Вы не против, если я уложу его в постель?       Встрепенулась и кивнула. Не заметила за размышлениями как Саске поддался сну. Като помогла мне покинуть палату и провела до моей, на этаж выше.       — Учиха-сан, младший наследник впервые за прошедшие дни в госпитале заснул. Вот так просто. И уверена, он проспит ещё много часов. Простите, если сказала лишнее, — Като сменила бинты, дала «поесть» и была такова.       Я откинулась на подушку, подумав о том, что робкая надежда имеет шанс оправдаться.

***

      Два дня прошли незаметно. Саске как зашел в мою палату, так и не покидал до ночи. Кангоси с ног сбились пытаясь найти сбежавшего наследника клана. Ведь почти никому не было известно о выжившей Изуми Учиха, за которой ухаживали ирьёнин Атсуши и кангоси Като. Он не пытался завести разговор, лишь молчаливо сидел рядом на кровати, держа за руку. Я не сопротивлялась. Привыкнуть к мальчику оказалось просто. За слоем равнодушия, показываемого чужим, скрывалась измученная душа. Подобная моей.       — Настало время выписки, — торжественно объявил Танака Атсуши.       Я была готова. Лица деликатно коснулись и принялись разматывать поднадоевшие бинты. По глазам прошлись медицинской техникой. Приятное тепло успокаивало.       — Постепенно открывайте глаза, — посоветовал ирьёнин. — Полное заживление.       Много раз жмурилась при открытии глаз. По ним бьют солнечные лучи. Кто-то побежал задергивать занавески и палата оказалась в полумраке. Выдыхаю и пытаюсь снова открыть глаза. Прошло несколько минут. Задумка удалась, обрадовав нечёткими очертаниями предметов.       В глаза бросается зеленая кровать, тумба с настольными часами, медицинские приборы, зашторенные окна и две двери. Одна ведет в ванную комнату, вторая в коридор. Вот так выглядело место моего обитания больше трёх недель.       — Вы видите, Изуми-сан? — спрашивает чернявый невысокий мальчик, отвлекая от рассматривания окружающей обстановки.       — Вижу, — улыбнулась.       Саске поразительно красивый ребёнок. Овальное бледное лицо с мягкими чертами. Темные глаза в обрамлении длинных ресниц не давали обмануться, ведь взгляд был печально взрослым, напоминая о пережитом горе. Тонкие губы девичьей формы растянулись в неуверенной улыбке. Смольные волосы растрёпаны, чёлка упала на лоб, прикрывая брови. Память Изуми подкинула образ безупречной красавицы. Он в буквальном смысле копия нежной Микото, супруги главы клана. Истинное воплощение утончённой аристократии.       — Я рад, — мнёт темную футболку.       Атсуши непринуждённо привлек к себе внимание, начав рассказывать о специальной диете и общих рекомендациях. Мужчине можно было бы дать лет сорок. Тонкие черты лица с голубыми глазами. Каштановая шевелюра с проблесками седины прячется под белой шапочкой. Под таким же белым халатом с высоким воротником кроется спортивное телосложение. На лице отпечаток усталости, но он зорко наблюдал за мной.       — Я пока вижу не особо чётко.       — Отклонений нет. В течение дня зрение вернется в норму.       Получила несколько исписанных листков и положила на тумбу. Там расписаны озвученные им рекомендации.       — Спасибо вам, Атсуши-сан. Я не забуду вашей заботы, — протянула руку и крепко пожала. Может удивился, может нет, но я намерена поддержать с ним хорошие отношения. Ирьёнин, расположенный к Учиха, ещё не раз пригодится. — И отплачу.       — Я всегда рад помочь членам клана Учиха, — кивнул ирьёнин.       Саске внимательно наблюдал за нами и сделал какие-то выводы, судя по следующему действию. Мальчик с уважением протянул маленькую руку и старался крепко её пожать.       — Я тоже выражаю вам благодарность, Атсуши-сан.       Я прониклась его поведением. Пусть и маленький, но уже наматывает на ус. Он далеко пойдет. Мы попрощались с ирьёнином, пожелавшим нам всего наилучшего.

***

      Медперсонал смотрел нам вслед. Я прикладывала усилия, держа спину прямой и уверенно шла на выход. Танака оказался любезен и через Като передал свёрток с траурной одеждой. Обязательно отплачу. Азэми Като, симпатичная женщина лет тридцати, помогла надеть кимоно. Она аккуратно завязала пояса и расправила складки. Черное кимоно село идеально. Обулась в плоские сандалии, дзори. Волосы я собрала в пучок. Саске получил аналогичную траурную одежду, но не утяжелявшее кимоно, а хаори и хакама с дзори. Удивительно, но Танака предусмотрел двухцветный учива — камон клана на рукавах и спине.       Ободряюще улыбнулась ребёнку и мы покинули стены госпиталя. Солнце ослепляло, но не настолько, чтобы я была вынуждена закрывать глаза и прятаться в первом попавшемся здании. Коноха была необычным и очаровательным селением. На каждом шагу встречались молодые деревья, которые словно пробивались сквозь землю, стремясь к небу. Казалось, что если бы ветка проросла еще немного, она пробила бы стекла многоэтажных зданий. Нетипичная планировка с лабиринтом улиц и переулков привлекала внимание и делала Коноху особенно интересной.       Саске не отпускал мою руку, будто доказывая всем людям — я не один!       — Смотри, Даичи. Наследник Учиха.       — Так жаль мальчика. Ладно, потерять родителей на миссии. Но потерять весь клан за одну ночь от руки своего же нии.       — Ему теперь придётся выживать в одиночку.       Жалостливые взгляды, громкие перешёптывания, тыканья пальцами в нас удручали и раздражали. Саске впился ногтями в мою ладонь и тут же пробормотал извинения.       — Ничего, Саске-кун, — погладила большим пальцем его костяшки. — Скоро дойдем до квартала.       — Я сначала подумала это кангоси провожает наследника до дома, но вижу камон на её спине!       — Разве она не похожа на Учиха?       Шёпот грозил перейти в вопли.       — Кто-то узнаёт её?       Я и Саске старательно держали равнодушные лица, цепляясь друг за друга как утопающие. Не смотрели на коноховцев, стоящих на пути и тех, кто умудрялся выскальзывать из домов, лишь бы посмотреть на остатки благородного клана. Спокойствие. Айша, не давай злости вырваться наружу.       — Изуми, да это же Изуми Учиха! Полукровка.       Мне было тоскливо и противно, не представляю боль Саске, смотревшего на дорогу нарочито-безразличным взглядом. Толпа бестактно и жадно следила за каждым нашим шагом, вздохом и взором.       — Как жаль, — новость о Изуми Учиха распространилась как лесной пожар, который я устроила бы в Конохе, не будь риска понести за это ответственность.       — Как странно, что выжила слабая полукровка, но не чистокровные сильные Учиха.       — Что станет с кланом?       — Они померли как мухи, так им и надо.       Мы дошли до квартала. Облитые липким вниманием, показной жалостью и грязными словами — ушат помоев. У меня не осталось моральных сил на улыбку. Сорвала простую фуин печать, верхушка опечатала территорию «преступления», и толкнула массивные ворота. Дома были отмыты от следов крови и отсутствовали убитые члены клана. Дома, в которых когда-то раздавался смех детей и шум семейных торжеств, теперь в запустении. На улочках больше нет тележек, открытого рынка и самих торговцев. Передернула плечами.       Саске сделал паузу, опасливо рассматривая родной квартал, и тихо заговорил:       — Вам не кажется, что здесь небезопасно?       — Что-то есть в твоих словах, — напрягла всю память Изуми, вспоминая базовую информацию о квартале и фуиндзюцу. Мне тоже было не по себе от витавшей в воздухе тоски и безнадёжности. И казалось за нами следят из каждого дома… Мёртвые или живые.       Вспомнилось вот что: район Учиха всегда окружал фуин барьер, что в свободные времена, что в нынешние с созданием Конохи. Барьер давно поставил кто-то из Узумаки живших на Узушио. И лет десять назад барьер обновила боевой товарищ Микото, Кушина Узумаки. Фуин и шиноби были залогом безопасности квартала и спокойного сна жильцов. Застыла перед роскошным домом, в котором всегда обитали члены главной ветви. Саске отпустил руку и зашел первым.              Шиноби — больше нет, а фуин наверное повреждён? Нет, если уж Итачи такой заботливый брат, не мог же он полностью повредить фуин, сделав родной дом небезопасным для Саске? Ведь враги не дремлют. Особенно Данзо. Надо найти кабинет Фугаку и решать на месте.       И не верю, что Учиха не попытались ограбить, мародёрствуя среди кучи трупов.       — Изуми-сан, вы зайдете?