От драмы до комедии.

Голову и грудь сдавило так, что из глаз нежданно-негаданно брызнули слезы. Слезы киборга? Как странно. Стараюсь разлепить глаза, дается мне это с большим трудом. Свет, бьющий сквозь щели приоткрытых век, больно режет, вгоняя в мозг раскаленные иглы. Если я сдохла, почему так раскалывается голова? Стараюсь приподняться и осмотреться по сторонам, но почти не чувствую тела, а дикая слабость окончательно выбивает из колеи, и я кричу… едва слышно: — Где я? И это сиплое карканье — мой голос? Глаза потихоньку привыкают к белому пространству. Почему все белое-то? — Где я? Нет ответа, только тихий писк. Странно, что-то мне он напоминает, никак не могу вспомнить что. Калейдоскоп мыслей не хочет складываться в единую картинку. Я вздрагиваю, заслышав тихие шаги, и медленно, насколько позволяет мое разобранное состояние, поворачиваю гудящую голову. Это простое движение отдается во всем теле неприятной ломотой. Кто-то весь в белом (да что такое, опять белый цвет!) резко наклоняется надо мной, и я могу лицезреть обеспокоенное и в тоже время сосредоточенное лицо молодого мужика со странноватого цвета волосами и шрамом на морде. Лохматая башка закрывает почти всё пространство в пределах видимости. — Ты меня видишь, Люси? Киваю. — И слышишь? — с надеждой интересуется пепельноволосый… Кто же он? Ангел? Сомнительно. С такой мордой вряд ли берут в небесную канцелярию. Ангел-не-ангел чем-то светит мне то в один, то в другой глаз, и до меня наконец доходит… — Вы доктор? — А ты думала: ангел? — иронично интересуется незнакомец, но в голосе и намека на насмешку, только добродушие и участие... плюс тень озорства в темных глазах. Это как-то успокаивает. Кого он мне напоминает, не пойму… — Скажите, — я должна спросить об этом, хотя прекрасно знаю ответ, — профессор Хатаке… уже похоронен? Мне нужно знать, — неожиданно всхлипываю и вижу над собой чересчур озабоченное выражение лица. — Не надо меня щадить, скажите правду. Я знаю, вы мне не поверите, но я не совсем киборг, как все думают… Мужчина внимательно слушает мой душедробильный рассказ, не перебивая, крайне сосредоточенно, даже лишку сосредоточенно. Мне просто необходимо вывалить на кого-нибудь все пережитое, всю боль, отчаяние, непонимание ситуации… — Куда мне теперь податься? У меня никого нет в этом мире, — устало заканчиваю и закрываю глаза. Фух, сил совсем нет. Дышу с придыханием, точно пробежала пару кэмэ. — Что со мной будет? И… профессор… я хочу знать, где он похоронен. Если вы знаете — скажите. Молчание тянется добрых пять минут. Он что, уснул там? С трудом разлепляю слипшиеся глаза и встречаюсь с встревоженным взглядом. Где-то я уже видела эти глаза: темные, как бушующий в шторм океан и такие же... даже не знаю, мысли путаются. - Мы с вами знакомы? - Вот и я думаю, Люси, откуда ты можешь знать мое имя, если я впервые приехал в этот город три месяца назад, тогда и стал твоим лечащим врачом. После аварии ты ни на минуту, как я думал, не приходила в сознание. Сейчас я в этом сомневаюсь. Голова идет кругом, ничего не соображаю. Какая авария? И какой город? Сколько я уже тут валяюсь? Все эти вопросы я наваливаю на доктора, а через пять минут после начала его рассказа я уже не в состоянии думать вообще. Отказываюсь верить. Не хо-чу! Этого не может быть. Но... Из его рассказа вырисовывается следующая картина: я попала в аварию (никакого взрыва ядерной бомбы) полгода назад и впала в кому, скорее всего из-за травмы головы. И, судя по всему, мои видения (неужели три года в том мире были всего лишь плодом моего воображения?! Это не укладывается в моей многострадальной голове) связаны тоже с травмой, которая, кстати, уже зажила. - Пока вставать тебе строго запрещается, мышцы и кости атрофированы. Придется учиться ходить и сидеть, вообще двигаться, заново, - радует он меня под конец повествования. Как последний гвоздь в гроб вгоняет. - Полежи, подумай, я зайду через несколько минут, надо провести всестороннее обследование. Ты слишком перевозбудилась. - Опять светит в глаза, проверяя реакцию зрачков, щупает пульс.. Когда Нацу выходит, я ненадолго впадаю в прострацию. В душе и голове царит пугающая пустота. С губ слетает нервный смех, не могу удержаться. Если все сказанное доктором правда, и моя жизнь в другом мире лишь видения больного сознания, выходит, я - чокнутая? Раздвоение личности? А что, возможно. От смеха по щекам сбегают слезы, пытаюсь утереть их, но поднять руку все равно что поднять наковальню в сотню килограмм. Какая же я слезливая дура. Лежу и реву. Оплакиваю свою беспомощность и, как ни странно, непрожитые мною три года в другом мире. Может, это и к лучшему, что никакого профессора Хатаке не существовало, и он не умер у меня на глазах. Мой друг, благодетель, почти отец. Не знаю, во что верить... ******* Несколько недель движутся черепашьим шагом, впрочем, как и я сама, ковыляющей походкой передвигаюсь по коридорам больницы, держась за стеночку, уже без помощи костылей. Надоели, собаки, хуже горькой редьки. И все эти бесконечно долгие дни со мной рядом доктор Нацу Драгнил - мой нянь. Он научил меня заново ходить, есть, вообще жить. Кормил из ложечки, как неразумное дитятко. Я его первый тяжелый пациент в его практике, вот он и носится со мной, как курица-наседка с драгоценным яйцом. Кто же мог подумать, что я окажусь такой сильной и такой упрямой. Нацу не переставая нахваливает мое терпение и силу воли. Приятно слышать такие необходимые слова поддержки от человека, ставшего мне близким другом. Братом. Да, братишка, я не умею говорить красивых слов благодарности, да этого и не требуется, он все понимает по моим глазам, читает в моей душе лучше меня самой. Спасибо, что ты есть... Порой безумно хочется отдать команду системе перезагрузиться, просканировать периметр на наличие вражеской техники или проверить физическое состояние. Правда, я и сама могу прекрасно оценить свое состояние. Было бы что оценивать... *** - Поверить не могу, я возвращаюсь домой... жаль, меня никто не ждет, кроме престарелой тетки. - Теплый майский ветерок забирается в мои непослушные волосы, теребя и дергая их в разные стороны. Мы с Нацу прощаемся возле ворот больницы. - Тетушка Мюриэ будет рада тебя видеть. Ты же знаешь, она тебя буквально боготворит, - непринужденный тон дается мне с трудом, я прекрасно понимаю, что это одна из наших последних встреч. Нацу пригласили работать за океан. И я... черт, как же трудно сдержать слезы, но нельзя испортить наше прощание, не хочу его расстраивать. - Так ты навестишь меня перед отъездом? - умоляющий тон все же слетает с моих подрагивающих губ. Он, прекрасно видя мое состояние, говорит нарочито спокойно и мягко. Это всегда меня успокаивает, добавляет сил. - Я уезжаю всего-то на несколько месяцев, оглянуться не успеешь, как я вернусь. - Пф, ну да, всего-то, - ворчу для порядка, а в душе сладким сиропом разливается удовлетворение, ведь Нацу уезжает не навсегда! Даже дышать стало легче, а вечер кажется сказочно-чудесным. Хочется прыгать от радости, но я воздерживаюсь. - Вот увидишь, - улыбка скользит в его голосе, давая понять, что Нацу, как всегда, видит меня насквозь, - и глазом моргнуть не успеешь, а я уже вернусь. ...Он как в воду глядит. Не пройдет и полгода, мы вновь станем не разлей вода... Как брат с сестрой... лучшие друзья... возлюбленные... Я и предположить не могла, что моя амнезия перевернет мою, в общем-то, ничем не примечательную жизнь с ног на голову и обратно. Кинет на дно и... вознесет к небесам... ************ Люси так никогда и не узнает, что все ее приключения в другом мире - не плод ее воображения...