От драмы до комедии.

Каждая клеточка вибрировала от пронизывающих волн музыки. Сакура выгнулась назад, делая мостик, и вытянула правую ногу вверх — короткое платье задралось до неприличия. Резко выпрямилась и помотала головой в разные стороны — волосы шелковой волной заискрились в свете десятка разноцветных лампочек, мигающих в такт зажигательной мелодии. Харуно обняла себя за плечи, вытянула руки над головой, красиво сплела кисти и плавно задвигала бедрами, вырисовывая восьмерки. Возле уха Наруто неожиданно прозвучал голос эро-саннина. — Он полный кретин! — перекрикивая музыку, убежденно заявил Джирайя и опрокинул в себя стаканчик спиртного. — Кто? — Наруто повторил маневр учителя. — Дружок твой долбанутый — Саске! — не отрываясь от волнующего зрелища на танцполе, проорал Жабий отшельник. — Оставлять такую женщину одну на долгое время… — А-а-а, ясно. Теперь это уже не имеет значения. — Да? — Джирайя взглянул на захмелевшего Узумаки. — Почему? — Они развелись неделю назад. — Так вы отмечаете их развод? — догадался саннин. — Что-то вроде того, — Наруто блаженно откинулся на спинку стула и весело улыбнулся другу. — Челюсть на место верни и слюни утри. — Но Жабий отшельник с азартом наблюдал за чертовкой, которая плыла по волнам музыки, полностью отдаваясь танцу. Плавная, нежная и опасная. Да, пожалуй, последнее и останавливало мужчину. Рука у этой с виду хрупкой малышки могла переломать ему все рёбра. Наруто с учителем болтали ни о чем и обо всем, пока Сакура не подошла к столику. — О, старик-извращенец! — Харуно села напротив Джирайи и озорно подмигнула ему. Она вообще вела себя искренне весело, чувствовался в ней свободный полёт. — Ты как вообще? — осторожно обронил саннин, протягивая ей стакан. — Да знаете, неплохо, — честно призналась она и потупилась, прислушиваясь к ощущениям. — Мне легко. — Рада, что избавилась от камня на шее? — как можно вежливее поинтересовался Джирайя, но не смог скрыть ядовитую иронию — надменный и холодный Учиха никогда не нравился саннину. Мужчина, который не заботится о своей семье, не может вызывать уважения. И вообще — не мужчина. — Давайте не будем об этом, — Сакура махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху, отсалютовала стаканчиком и залпом опустошила его. Наруто и Джирайя последовали ее примеру. Все трое закашлялись, из глаз потекли слезы. — Что ты нам подсунул, старик? — стараясь дышать только носом, просипел Узумаки. — Не знаю, — Джирайя вытер слезы, тихо посмеиваясь, — но мне нравится. Повторим? — потряс бутылку. И они повторили. Затем ещё разок, и ещё, и ещё… Сакура и Наруто хохотали во весь голос, — Джирайя выделывал на танцполе что-то неподражаемое: то корчился, как в предсмертных конвульсиях, то кружился на месте, вытянув руки в стороны. Все, кто танцевал в опасной близости от него, разбегались врассыпную. Харуно мутным взором обвела зал и удивлённо-радостно воскликнула: — Какаши-сенсей! —  с размаху хлопнула Шестого по плечу — Хатаке тюкнулся лбом об стол. Правда, у нее получилось не «Какаши-сенсей», а «Какавшивши-ф-с-сенсей» — язык отчего-то не слушался. Она налила, мило улыбнулась и протянула ему стакан: — Сок. Какаши понимающе хмыкнул и послушно выпил. Прослезился. Что было дальше Наруто и Сакура не запомнили, в голове плыл сплошной туман. Единственное, что вгрызлось в сознание Харуно, был ответ сенсея на вопрос: какие именно девушки ему нравятся. — Темноволосые, с зелёными глазами, — не глядя на нее, ответил Шестой. Сакура сделала засечку в памяти. *** Кто-то дубасил по голове кувалдой и скрипел пенопластом по стеклу. Сакура застонала и разлепила глаза. — Что это, а-а-а? — села на своей кровати и прислушалась. Из кухни доносились подозрительные звуки. Она скатилась вниз по лестнице и наступила на что-то мягкое и тёплое. Как оказалось, на лицо эро-саннина. — Эй, а ну отвали! — сонный Джирайя отмахнулся, поморгал и «завис» — слов не нашлось при виде «незнакомки». Сакура уже хотела вызвериться — отходить старика полотенцем, но глянула в зеркало и подавилась воздухом. Застыла истуканом. Из зеркала на неё таращилась темноволосая деваха с огромными зелёными глазами. Харуно с замиранием сердца взяла длинную каштановую прядь и поднесла к глазам. — Когда?.. — она ни черта не помнила! Когда она успела покрасить волосы?! — А что, я хороша? — нервно спросила куноичи девушку в зеркале. — Честно? — хриплый голос Джирайи царапнул гудящую голову. Сакуре стало любопытно, что думает этот любитель (очень слабо сказано) женщин. Она осторожно кивнула. — Яркая — это первое, что лезет в голову, когда смотришь на тебя. Ты и раньше была ничего, но сейчас… — мужчина восторженно возвёл глаза к потолку и приложил руку к сердцу. Ирьенин неуверенно рассмеялась, не понимая, серьезно он говорит или дурачится. — Я не кривлю душой, — пристальный взгляд тёмных глаз подтверждал его слова. — Это все, — саннин дёрнул себя за космы, — ради Какаши? У Сакуры отвисла челюсть. — Он-то здесь при чем? — Да ладно, — снисходительно, — можешь не притворяться. Ты разве не помнишь, что вчера вытворяла? — Джирайя надеялся именно на это. — Так и липла к своему сенсею, — он с удовольствием заметил, как покраснела женщина, и подавил усмешку. — Я его не обидела? — заломила руки. — Если б меня так обижали, я был бы в экстазе, — засмеялся Жабий отшельник. Он немного преувеличил. Сакура действительно выказывала знаки внимания Шестому, но даже пьяная делала это деликатно. Почти. И кстати, не только Харуно пожирала Какаши глазами и дарила комплименты. Большинство представительниц прекрасного пола делало то же самое. Какаши явно имел успех у женщин. Джирайя немного завидовал и не понимал друга. Будь у него самого чёртова уйма шарма, он непременно воспользовался бы им. *** Весь день Сакура заглядывала в зеркала — любовалась новым, непривычным образом. — Господин Джирайя прав - мне чертовски идёт. И почему я раньше не экспериментировала с имиджем? Каштановые локоны красиво ниспадали по плечам и блестящей шалью закрывали спину почти до талии. Зелёные глаза ярко сияли из-под длинных ресниц. Женщина выглядела настоящей колдуньей, и сама себе нравилась. Маленькая заноза засела в голове и не давала покоя. Желание проверить слова сенсея под конец дня возросло стократно. И не мешало бы извиниться. — Кого ты обманываешь, Харуно? — Сакура тряхнула головой, тщетно пытаясь избавиться от наваждения под названием «Какаши Хатаке без маски» и других пунктиков, касающихся этого мужчины. Умный. Верный. Надёжный Но самое главное — он всегда был рядом. Искренне радовался ее успехам и поддерживал в трудную минуту. И да, мужественно красив. Все это делало его в глазах Сакуры сексуальным. Но она стеснялась признаться в том даже самой себе… *** Уже две недели как Хатаке не носил маску — проиграл Наруто в карты, — и теперь вся Коноха только и делала, что обсуждала его внешность. Куда бы он не направлялся, всюду слышал шепотки за спиной, ловил жадные взгляды женщин и неудовольствие некоторых мужчин. Он мимолётно улыбнулся, вспоминая вчерашний вечер; веселые лица бывших учеников и старого друга приятно согревали изнутри. Давно они не проводили время вместе. Широченная улыбка Наруто, сумасшедший хохот Джирайи, восторженные и намекающие взгляды зеленоглазой куноичи. Да, его бывшая ученица… Это была привычная Сакура и другая женщина одновременно. Она изменилась. Стала раскованнее, более смелой в общении с ним. Ее больше не тяготила ноша брака с вечно отсутствующим Саске. Харуно стала свободной, и это невероятно ей шло. Какаши при каждой встречи с ней чувствовал щемящее чувство тоски и полета. Не сразу он понял, в чем дело. Шестой повернул за угол и встал как вкопанный. Его внимание приковала знакомая незнакомка с точеной фигурой, шикарными, сияющими в лучах заходящего солнца, каштановыми волосами и зелёными омутами вместо глаз. Она грациозно проплыла мимо, и Хакате неосознанно двинулся за ней. Какаши с трудом соображал, прислушиваясь к знакомому запаху. Мысленно улыбнулся, понимая, что она покрасила волосы ради него, чтобы привлечь внимание, не зря же вчера расспрашивала о его предпочтениях. Но не это было сейчас самым важным. Какаши чётко осознал, что не сможет больше общаться с ней как прежде. Его обычное спокойствие окончательно было разрушено одним лишь взглядом, стоило женщине повернуться и посмотреть на него в упор, вложив во взгляд пока невысказанную бурю эмоций. И понесло-о-о-ось… Четыре месяца спустя Коноха на все лады обсуждала предстоящее венчание Шестого с бывшей ученицей. На каждом шагу говорили обо всем, что знали о Какаши Хатаке, и обо всём, что напридумывали о Сакуре Харуно — бывшей Учихе. *** Мебуки закусила губу, любуясь дочерью в подвенечном платье — белоснежном, словно вершина далеких северных гор, с алой цветочной окантовкой по пышному подолу и лифу. Гордый и счастливый вид Сакуры заставлял сердце матери грустно сжиматься. Мебуки так до конца и не приняла выбор дочери. Ее смущала разница в возрасте жениха и невесты — пятнадцать лет как ни как. Но в то же время безумно льстило, что избранник ее дочери очень уважаемый, достойный человек. А самое главное — Хатаке Какаши буквально носил Сакуру на руках. Его любовь перевешивала все, по мнению Мебуки, недостатки будущего зятя. Сакура прижалась разгоряченным лбом к холодному окну и несколько раз медленно вдохнула и выдохнула. Вроде помогло. По крайней мере, руки перестали предательски дрожать. Она обвела взглядом задний двор храма и удивленно фыркнула. Под раскидистым тополем стоял ее обожаемый жених, опираясь рукой о ствол, и тоже, кажется, пытался прийти в себя. Невиданное зрелище — Шестой Хокаге волнуется как мальчишка. Грудь мужчины учащенно вздымалась, а щеки нежно розовели. Харуно огладила взглядом ладную фигуру Какаши в шикарном, строгом костюме, и с трудом подавила желание выпрыгнуть из окна и броситься ему на шею. Обнять так крепко, как только возможно. От счастья защипало в глазах. Сакура запрокинула голову и услышала тихий стук в дверь. Взволнованный отец протянул ей руку… Непоколебимый взгляд будущего мужа сопровождал ее на всем пути к алтарю. Правильность происходящего и уверенность в будущем с каждым шагом только крепли. Она остановилась рядом с Какаши, не прерывая визуального контакта. Его взгляд, серьёзный и уверенный, словно оградил ее монолитной стеной от невзгод и волнений. Она больше никогда не будет одинока, Сакура чувствовала это всей душой. Рядом с ней мужчина, которому она необходима, который защитит. Любит. Какаши ласкающим взглядом прошёлся по ее розовым локонам (перед свадьбой она почувствовала необходимость стать самой собой в плане внешности), и Сакура заметила странное, хитроватое выражение на его лице.  — Что такое? — чуть слышный повелительный шепот. Хатаке смущённо поступился, и до неё дошло. — Только не говори, что тебе больше нравятся блондинки? Ты тогда просто испытывал меня? Восхищённый и чуть виноватый взгляд был ей ответом.