От драмы до комедии.

Сакура, как и каждый представитель Крылатого народа, не представляла свою жизнь без полетов, без их свободы, головокружительного восторга и радости, которую они дарили. Девушка расправила крылья и воспарила в закатное небо, вновь ощутив знакомое, щемящее чувства упоения и покоя. Когда она пролетала вдоль границы Крылатого края, ветер усилился, а уже через несколько минут его порывы стали столь сильными, что сносили девушку на юг, туда, где кончалась страна Крылатого народа — ее страна, и начинались бескрайние и опасные для нее леса. Сакура боролась с порывами ураганного ветра из последних сил. Пыталась спуститься как можно ниже и попытаться приземлиться, не навредив крыльям и остальным частям тела, но сильнейшие восходящие потоки ветра не позволяли ей опуститься. Крылья, подобно парусу, раздувал ветер, тем самым неся девушку все дальше и дальше от границы ее страны. Было темно, а ливень-злодей заливал глаза так, что почти ничего не было видно. Земли, над которыми она сейчас пролетала, принадлежали исконным врагам ее народа, но это мало занимало ее в данный момент — все силы уходили на борьбу с ураганом. Ей необходимо было спуститься на землю, пока силы еще не покинули ее окончательно. Очередная молния распорола небеса пополам и на миг ослепила девушку. Сакура на мгновение прикрыла глаза и в эту же секунду левое крыло пронзила острая, раздирающая боль. Оно больше не слушалось ее. Сакура полетела вниз, отчаянно взмахивая единственным целым крылом. Она падала, крутясь в воздухе, словно юла, и безумно боялась упасть на камни и разбиться. «Как же хочется жить», — пронеслась в голове мольба к высшим силам. Сакура сравнительно повезло — упасть с такой высоты и не разбиться насмерть. Ее падение замедлили ветки дерева, через гущу которых девушка пролетела вниз. Удар о землю выбил из легких почти весь воздух, а острая боль в ногах и крыле заставила закричать в голос. Она кое-как приподнялась на правой руке и постаралась понять ущерб, нанесенный падением. Она так и не поняла, что же случилось с ее левым крылом, но эта мысль так и не оформилась в ее голове, — все поглотила тьма, накатившая от боли и бессилия. Ее разбудил птичий гомон. Утро было свежим и ясным, а запахи леса щекотали нос. Сакура открыла глаза и сразу ощутила почти нестерпимую боль в обеих ногах и левом крыле. Она приподнялась на локтях и посмотрела на ноги. Переломы были внутренними, без сомнений. Как ей быть? Что она может предпринять, чтобы вернуться назад, домой? — Да ничего, — нервно рассмеялась девушка. Она подвигала руками — они были целыми, если не считать царапин да синяков. Но это ерунда, по сравнению с ее ногами и крылом, которые ломило от ноющей и колющей боли. Девушка посмотрела назад и сразу поняла, отчего ее крыло тоже сломано — позади высился скалистый утес, уходивший вершиной далеко ввысь. Об него, скорее всего, она и ударилась вчера крылом. Девушка осмотрелась вокруг, и ее пробил озноб. Не только из-за боли и слабости, но и от страха. Она поняла, где находится — в Красном Лесу, где росло множество красных сосен. Этот лес находился на землях наземников — давних врагов Крылатого народа. Их вражда уходила далеко вглубь веков, и уже никто не помнил, почему эти два народа враждуют. Наземники истребляли Крылатый народ. Так же поступали и их противники. Сакура считала, что ее народ истребляют из-за их умения летать. То есть из-за обыкновенной и примитивной завести. Но так ли это, никто уже не помнил. Тело окоченело от лежания на прохладной и влажной земле. Девушку бил озноб, а голова и ноги раскалывались от боли. Левое крыло она почти не ощущала и это, пожалуй, пугало сильнее сломанных ног. Сакура не представляла себя без полетов — полеты были почти единственным развлечением в ее не слишком веселой жизни. Надо хоть как-то согреться и подумать, как ей вернуться домой. Это казалось просто немыслимым в данный момент, учитывая состояние ее тела и дальность перехода (хотя, какой переход, она даже встать не может). Она потерла ладонью о ладонь, растерла руками тело, стараясь не касаться ног. Стало хоть немного, но теплее. Она еще раз осмотрела лес, и ее затопило отчаянье и злость на себя, на свою беспомощность. Хотелось писать, пить и есть. Но самое отчаянное желание касалось возвращения домой. Как же ей хотелось оказаться в своем хоть и пустом (где ее никто не ждёт), но таком родном доме! Сакура не смогла даже приподнять бедра, чтобы снять нижнее белье и нормально пописать. Кое-как стащив трусики и штаны, она пописала прямо под себя, а затем отползла, опираясь на руки и подтягивая свое тело. Таким образом, она доползла до кустов черной ягоды, которую видела впервые в жизни. Но ей необходимы были силы, и она, не задумываясь, съела все ягоды, висевшие внизу. Попыталась сложить крылья, но левое было повреждено, поэтому крылья так и остались за ее спиной, мешая своей тяжестью. Девушка прижалась правым плечом к дереву и прислушалась к шуму леса. Ей показалось или она действительно услышала шаги? Так и есть, совсем близко кто-то хрустел подстилкой леса! Девушка задрожала от страха. Сзади послышалось странное, шумное дыхание. Она резко повернула голову влево, и ей в лицо залаяла огромная, черная собака, похожая на медведя, а позади собаки появился человек, несомненно, из наземников. Только у них пепельные, словно крылья ночного мотылька, волосы. И только они выращивали огромных, лохматых собак. Тем более этот лес принадлежал только наземникам. Сакура чуть не заскулила от страха, увидев черного человека. Он действительно был во всем черном, не считая волос. Его глаза походили на ночное небо — такие же темные и бездонные. У нее не было шанса выжить. Ноги не были проблемой для спасения, а вот крыло было сломано, поэтому она не могла даже улететь, не могла спасти себя! Если ей и суждено умереть от руки этого страшного человека, она не будет показывать свой страх. Она упрямо посмотрела на незнакомца, словно показывая, что не боится его, хотя внутри все содрогалось от страха и отчаянья. Какаши не мог поверить своим глаза, глядя на розоволосую, крылатую девушку, сидевшую перед ним. Она что, ненормальная? Что она забыла в Красном Лесу? Эта территория находилась на землях его соплеменников, которые изгнали его за преступление, которого он не совершал! Любого Крылатого ждет тут лишь смерть, если его увидит кто-то из наземников. Хатаке и сам ненавидел Крылатых. Они были виновны в смерти его родителей, добродушных и тихих людей. За что их убили, он так и не узнал (но скорее всего, Крылатые убили их просто так, потому что они были их врагами), но дал себе слово убить всех Крылатых, которые подвернуться ему под руку. И такая возможность появилась — она сидела прямо перед ним. Девчонка с розовыми волосами и золотыми крыльями, окаймленными черными перьями. А глаза были зелёного, как весенняя листва, цвета. Солнечная Птица — так подумал Какаши в первый момент. Чего она так смотрит на него? Думает, что он сразу же прибьет ее? Он так и хотел сделать, заметив ее еще издали. Но подойдя к ней и посмотрев этой девочке в глаза, передумал. Эта девушка ничего ему не сделала. Он не знал, что сказать и что сделать, стоя перед ней. Он так долго мечтал прибить хоть кого-то из крылатой братии, но сейчас растерял весь свой пыл, смотря в наполненные страхом невинные глаза. Парень повернулся, свистнул Другу и направился к своему домику, скрытому от чужих глаз на полянке, окруженной с трех сторон невысокими горами. С четвертой стороны домик был скрыт почти непроходимым лесом. Если не знаешь тропы к дому, ни за что не найдешь его. Сзади послышался всхлип. Хатаке оглянулся через плечо и увидел, как по щекам Крылатой катятся слезы. Это еще что? Он же ее и пальцем не тронул, чего она ноет? Человек пошел прочь. От понимания того, что он сейчас уйдет и она останется одна, Сакура заплакала. У нее не было выбора — единственным человеком, который ей смог бы помочь, был этот странный наземник, не тронувший ее и пальцем. Она боялась его, но ей нужна была чья-то помощь, чтобы добраться до дома. — Мои ноги, — прошептала девушка, когда он вновь подошел к ней, — и крыло. До него дошло. Как он мог не заметить странно изогнутых ног и крыла? И что ему теперь с ней делать? Не бросать же на верную смерть? — Мне очень больно. Я не могу не встать, не взлететь. Я даже крылья не могу убрать. Мне очень хочется пить и есть. У меня страшные боли в ногах, а крыло я почти не чувствую. Я не смогла нормально пописать, не обмочившись, и теперь от меня плохо пахнет, да? — доверчиво спросила Сакура. — А вдруг я не смогу больше ходить, а? Или летать? Я не хочу умирать, у меня было столько планов, но все разрушилось из-за тебя. Из-за тебя я умру, не увидев даже очередной восход солнца и своих возможных детей. Мне всего двадцать, и я не могу умереть, не повидав другие страны. Там, далеко на западе, есть страна, где Крылатый народ живет вместе с наземниками и не враждует. Я хочу туда, не хочу больше бояться… Девушка говорила что-то еще, но Какаши уже понял, что у нее просто шок. Он потрогал ее лоб, который был просто огненным, что и не удивительно — переломы, холод и стресс дали о себе знать. Какаши успел подхватить девушку, когда та стала заваливаться на бок. Что ж, у него и выбора-то нет, придется взять ее к себе и попытаться помочь встать ей на ноги, как можно скорее… Сакура проснулась лежа на полу, покрытом шерстяными одеялами. Рядом спал ее верный Какаши, к которому она привязалась всем своим существом за последние полгода. Она больше не думала о возвращении домой. Да и кто там ее ждет — у нее не было никого роднее, чем этот мужчина, который ухаживал (во всех смыслах этого слова) за ней последние месяцы. Она старалась не вспоминать те недели, когда кости срастались и причиняли ей столько неудобств. Особенно это касалось отхожего места, в которое ей так хотелось сходить самой, но ноги не позволяли сделать это самостоятельно. Ей приходилось звать своего спасителя и благодетеля, чтобы попросить усадить ее на ведерко. Это, пожалуй, было самым унизительным в те недели. Все остальные трудности были просто пустяком, по сравнению с этим. Поначалу они почти не разговаривали друг с другом, вели себя отчужденно и сковано, что и понятно, если учесть вражду их народов, которая оставила отпечаток в их сознании. Они с детства впитали вражду и неприязнь по отношению к врагам своих народов. Но спустя пару недель, и парень, и девушка вовсю общались без какой-либо стесненности или скованности. А еще через месяц Сакура поняла, что испытывает к своему спасителю не только благодарность, признательность и симпатию, но и более нежные, глубокие чувства. Кто бы мог подумать, что ее избранником станет мужчина из вражеского народа? Такой спокойный, надежный и сильный, как в физическом, так и в моральном плане человек. Девушка благодарила высшие силы за то, что судьба свела ее с Какаши, хоть и таким странным способом. Хатаке смотрел на Сакуру, которая заплетала косу, сидя на крылечке их домика. Он до сих пор не мог нарадоваться, что в его жизни есть эта добрая, милая, ласковая и всегда готовая помочь девушка. Он полюбил ее такой, какая она есть, даже ее крылья, которые поначалу раздражали его — их наличие постоянно напоминало ему, что она другая. Сейчас он не представлял себя без нее. — Когда мы пойдем на запад, Какаши? — в очередной раз спросила Сакура. Они оба решили, что лучше покинуть эти места и двинуться на запад, где Крылатый народ жил в мире с наземниками. — Завтра и выступим, а сегодня я еще хотел поохотиться, чтобы не отвлекаться на охоту по дороге на запад. — Хорошо, — легко согласилась девушка, поцеловала его и пожелала удачной охоты. — Только возвращайся быстрее, — попросила она. Какаши улыбнулся и пошел к тайной тропке. Удача явно благоволила к нему сегодня — охота удалась на славу. Возвращаясь домой, Хатаке встретил своих старых знакомых, которые, как и он охотились в этих местах. Они пожелали ему удачи, узнав, что он собирается покидать этот лес. Естественно, никто не знал, где именно и с кем он живет. — Вот так птичка, — услышал Какаши за спиной голос одного из охотников. — Для такой добычи понадобиться горбач (большой лук), чтобы уж наверняка ее завалить. Все повернулись к говорящему, и удивленно выдохнули. Какаши не успел остановить охотника. Тетива уже щелкнула, а Хатаке только поворачивал голову в том направлении, куда были обращены взгляды всех присутствующих. Его отчаянный крик вспугнул стаю воронья, которая принялась кружиться над лесом и истошно каркать. Он несся к тому месту, куда упала его Солнечная Птица, и молил всех известных богов, чтобы успеть помочь ей, спасти ее. Он надеялся, что ей вновь повезет, и он сумеет выходить ее, залечить все раны и переломы. Лишь бы она жила! Но увидев ее лежащую на спине с широко распахнутыми глазами, смотрящими ввысь, он понял, что она... Руки и ноги его Сакуры были изогнуты под абсолютно неправильными углами, а изо рта и ушей вытекали струйки крови. Он опустился перед ней на колени и вытер трясущимися пальцами струйку крови с ее губ. Он не хотел верить своим глазам, которые всматривались в такое знакомое, любимое и абсолютно безжизненное лицо. И не поверил своим ушам, когда услышал ее тихий голос. — Не плачь, спасибо тебе… за все... люблю... — улыбнулась девушка. Ее взгляд окончательно потух, а на губах так и застыла ласковая улыбка. Какаши прижал родную к себе и из груди вырвался странный, похожий на вой, плач, в котором смешались и боль потери, и отчаянье, и одиночество, и невозможность вновь увидеть ее сияющую, живую улыбку. Он просидел до самой ночи, прижимая Сакуру к себе, отчаянно жалея, что так и не сказал ей слов благодарности за то, что она делала его таким счастливым, каким он никогда не был до встречи с ней. Какаши не сказал, как сильно любит ее, но надеялся, что она сама понимала это. Погребальный костер был сложен, а тело Сакуры превратилось в пепел. Какаши решил, что развеет его высоко в горах, потому что его любимая любила свободно летать, смотреть на землю с высоты птичьего полета. Он вскарабкался, как можно выше на Одинокую гору, что находилась неподалеку от Красного леса, и развеял прах девушки. Ветерок подхватил пепел и разнес его над долиной. Несколько минут Какаши простоял, ничего не видя перед собой, а когда поднял глаза к небу, увидел ее — Сакуру. Ее призрачный образ улыбался ему с небес. Он моргнул несколько раз, но она не исчезла, как будто чего-то ждала. — Сакура? — несмело спросил он. Она вновь улыбнулась ему своей светлой улыбкой. Какаши смотрел на ее исчезающий образ, и к нему пришло понимание того, что она обрела покой. Он почувствовал, как груз горя потихоньку отпускает его. Перед тем, как образ улыбающейся девушки окончательно растаял в закатном небе, Какаши смог улыбнуться сквозь слезы и произнести два слова, в которые вложил всю свою любовь и благодарность за то, что она подарила ему истинное счастье: — Спасибо, Сакура.