Седьмое деление

Привычные коридоры, казалось, никогда так не давили на психику, как сейчас — в своё время экономия на окнах и освещении старого корпуса, где Энни обычно и приходилось работать, сделала своё дело и вместо такой постройки, где людям было бы комфортно, вышло нечто среднее между нормальной клиникой и серым заведением непонятного назначения — некоторые новенькие даже наотрез отказывались работать именно тут. Только сейчас Уилкс понимала, почему, раньше не обращая внимания на тусклость, которая теперь заставляла сомневаться — а не спит ли она сейчас? Пальцы прикоснулись к холодной стене, ногтем царапнув слой краски, кусочек которой беззвучно откололся. Там такого не было бы. Она в безопасности. Время до обеденного перерыва тянулось, как дешёвая жевательная резинка, оставляя неприятный осадок — все действия смешались в повторяющуюся рутину. Прийти, сочувствующе покивать, дать лекарство, поставить капельницу с ним или ввести его же через шприц, а затем, пожелав скорейшего выздоровления, подойти к следующему больному. И снова. И снова. Впрочем, лучше уж такое спокойствие, чем что-то из ряда вон выходящее, как… неважно, сколько времени назад — тогда у пациентки прихватило сердце, и старушку пришлось в срочном порядке доставлять в реанимационное отделение. Не успели. К горлу снова подкатывает комок. Если бы она тогда была быстрее, если бы не отвлекалась, если бы, если бы… Внутри всё стягивается в узел, обычно разрубаемый «рабочим режимом», когда Уилкс попросту отрешалась от человеческих страданий, что получалось оч-чень не всегда. Говорили же ей — не лезь в медицину, не твоё это. А… Кто так говорил? Наверное, мама. Нужно будет ей позвонить сегодня — почему-то память упорно отказывалась сообщить, когда они созванивались в последний раз. От мрачных мыслей отвлёк едва заметный аромат кофе в ординаторской и его источник: стаканчик, стоящий на столике рядом с её сумкой, брошенной здесь утром. Взяв сам стакан, оказавшийся тёплым и приятно согревающим руки, вечно холодные, девушка заметила небольшой клочок бумаги рядом. «Видел тебя утром. Выглядишь не слишком выспавшейся, думаю, это поможет.

Марк»

Неуверенная улыбка всё же появилась на усталом лице, а сам напиток, всё ещё теплый и, к счастью, сладкий, кое-как приподнял настроение с отметки «ниже дна». Допив кофе, девушка выбросила стаканчик и открыла сумку, чтобы достать оставленный телефон, но рука наткнулась на что-то твёрдое. Блокнот?.. Действительно. Тихо хмыкнув, Уилкс достала найденное и взглянула на небольшой чёрный блокнотик. В голове начали медленно всплывать воспоминания, вынудив открыть первую страницу и удивлённо уставиться на свой же почерк: 25 сентября 2022 года Я пишу это, находясь в здравом рассудке и памяти… Дорогой дневник, сегодня воскресенье. За окном светло, потому что сейчас семь утра. Я снова блуждала в лабиринте и не могу выбраться, а ещё — почему-то должна записывать всё, что происходит.И я совершенно не помню, что было вчера. Почему-то задрожавшая рука медленно перевернула страницу. 29 сентября 2022 года Дорогой дневник. Сегодня четверг. Я забыла о тебе на три дня. Сейчас уже почти ночь, а вечер я потратила на то, чтобы сходить в библиотеку. Пожалуйста, пусть я прочитаю это завтра, чтобы не забыть о книге. Библиотека, значит… Интересно. Обычно девушка ограничивалась цифровой версией — две тысячи двадцать второй на дворе, всё-таки. Впрочем, у бумажных книг действительно есть нечто своё, зачаровывающее… Энни немного наклонилась вперёд, поближе к тексту, и мысли снова спутались, как и, казалось, всё остальное в голове, вызвав острую вспышку боли, будто разошедшейся по всему мозгу волной, распирая его изнутри. Уилкс сдавленно застонала, бросив блокнот назад в сумку и приложив прохладные руки к вискам. Вместе с болью пришло и странное раздражение, усилившееся вместе с едва слышным хлопком двери за спиной. — О, привет! Я как раз тоже сюда на перерыв. Ну и денёк выдался, мне тот старикан все мозги вынес с его жалобами на спину, — раздалось энергичное щебетание оттуда же, и Энни обернулась, одарив вошедшую знакомую санитарку нечитаемым взглядом. Как там её?.. А, всё равно. Сознание снова сдавило, и пальцы, переместившиеся на лицо, едва заметно сжались. — Эй? Всё в порядке? — обеспокоенно спросила… Скарлетт, точно. — У меня всегда всё в порядке, — раздражённо процедила Уилкс, вскочив с диванчика и быстро покинув комнату, стараясь, чтобы на лице не промелькнуло никаких эмоций, оставляя откровенно обиженную санитарку в одиночестве.

***

«У меня всё в порядке» — крутится в голове, пока Энни идёт домой, не обращая ни малейшего внимания на проходящих мимо людей, почти всех — серых из-за вечернего тумана. «У меня всё в порядке» — когда мысли спутываются, а собственный дом кажется какой-то клеткой. «У меня всё…» — В порядке! — вырывается изнутри, разносясь по пустой квартире и будто множась. «Врёшь ведь», — возникает внутренний голос, но не получает ответа. Спустя несколько минут тишину прервала настойчивая мелодия звонка, и Энни потянулась к сумочке, вместе с телефоном доставая и блокнот — чтобы не забыть снова. — Да, пап? — неожиданно даже для себя тихо начала девушка. — Привет, солнышко! Как ты? Вчера ты звучала слегка… расстроенно, — раздалось в ответ, и Уилкс замерла на секунду. Разве они вчера созванивались?.. — Эй? Ты меня слышишь? — Слышу, наверное… связь плохая. Я просто устала вчера. Как, впрочем, и сегодня. Осень, сам понимаешь, куча простуженных. — Ты и сама носом шмыгаешь, как бы не подхватила чего в больнице этой, — заметил отец, на что Энни только слегка улыбнулась. — Зараза к заразе не липнет, пап, ты же мне сам это говорил. Вопреки ожиданиям, голос стал более обеспокоенным: — И всё-таки, ты уверена, что всё в норме? — А что не так? — искренне удивилась девушка. — Ты ответила вчера точно так же. — Я… Ох. Снова по работе звонят. Прости, нужно срочно ответить. — Но… — Маме передай привет. Хотя, не надо, я ей тоже перезвоню. Она же на работе ещё? Внезапно повисшая тишина неожиданно сильно ударила под дых, вынудив нервно облизнуть губы. — Пап? Ты меня слышишь? — Слушай… Я… Не думаю, что у тебя всё хорошо, — слегка осевшим голосом ответил мужчина. — Да почему?! — не выдержала девушка, чувствуя, как внутри снова поднимается раздражение. — Потому что Ханны нет уже вот как три года, — тихо раздалось по ту сторону.

Звонок завершён

Экран телефона, мигнув на прощание перед отключением, погас, и девушка, выдохнув, положила его на полку рядом. Пустым взглядом окинув пустой коридор, разулась, аккуратно повесила курточку на крючок рядом, а затем, едва дойдя до кровати, попросту свалилась на неё, и ватную тишину разорвали рыдания. Сколько прошло времени?.. Впрочем, не важно. Ничего не важно. Что будет дальше? Она забудет, как её зовут, и кто она? Не лучше ли прекратить эти игры с памятью сейчас? Нет. Не так просто. Взгляд покрасневших глаз медленно перешёл на брошенный у зеркала блокнот, к которому, как утопающий к соломинке, Уилкс и потянулась, тут же его раскрыв, полная решимости разобраться в происходящем. 30 сентября 2022 года Дорогой дневник. Сегодня пятница. Я не забыла о книге, но почему-то очень сильно болит голова, поэтому, думаю, я её отложу. Записалась на приём на завтра в десять. Пожалуйста, прочти. Ага! Значит, визит к психологу был не так уж и давно — всего… Какой сейчас день?.. Ох. Четырнадцатое октября. Действительно недавно. 2 октября 2022 года Дорогой дневник. Сегодня… Неважно, какой день. Я всё-таки не забыла о книге, но снова не могу на ней сосредоточиться и понять, зачем я её взяла. В любом случае, если ты это читаешь, значит, либо я её не прочла, либо она не помогла. Как и, похоже, психолог. Но ни единого слова о самом визите. Значит, он… просто был бессмысленным? Но нет. Тогда она бы просто не вспоминала. Сев на кровать и прикрыв глаза, Энни снова попыталась вспомнить кабинет. Помещение начало медленно вырисовываться перед глазами, пока не вызывая отторжения. Может, дело в самом психологе?.. Напрягая память, девушка всё же вспомнила женщину лет сорока, методично записывающую всё, что говорила Уилкс. Дело в похожем блокноте? Да нет, бред. Не может это вызывать неприятные ощущения. Вот она жалуется на память, психолог что-то отвечает и… И всё. Дальше сознание натыкалось будто на защитный барьер, а в затылке снова зарождается распирающая боль, которая вытесняет все образы. Едва не взвыв от разочарования, девушка попыталась удержать всё в сознании, но снова почти получившаяся картина превратилась в серую пустоту, и Энни, тяжело вздохнув, отправилась на кухню — похоже, время снова принять обезболивающее. Закончив с лекарствами и кое-как наконец поужинав едва не через силу, девушка вернулась в спальню, удерживая в памяти задание ещё с полудня: найти книгу. Если бы она не хотела о ней забыть, куда она бы её положила?.. Там, где Энни была бы в любом случае. У зеркала?.. Пусто. Как и на полках книжного шкафа — библиотечные книги Уилкс никогда туда не ставила. Ещё бы название вспомнить… Ну чего ей стоило его записать?! Устало выдохнув после, как оказалось, всего пятнадцати минут поисков, показавшиеся получасом, девушка села на кровать снова, прикрыв глаза. Внезапно мир словно совершил кувырок, и Энни почувствовала, как начала заваливаться набок, панически пытаясь схватиться. «Вовремя», — отстранённо пронеслось в голове, тут же вспыхнувшей болью даже несмотря на принятую таблетку. Сдавленно застонав от тут же накатившей тошноты, девушка прижала к лицу прохладную подушку и застыла на секунду, когда рука зацепила что-то твёрдое. Выждав ещё несколько минут и подождав, пока хотя бы сможет понять, где, собственно, потолок и пол, Уилкс приподнялась на постели и с тихим истеричным смешком уставилась на книгу, которая всё время находилась под подушкой:

«Искаженное время. Особенности восприятия времени» Клодия Хэммонд

«Вот как, значит… Но зачем?» Взгляд с названия переместился ниже, на нарисованные на обложке часы, и внутри словно что-то закоротило — рука быстро отдёрнулась, прикоснувшись к голове. Стрелка на циферблате выглядела странно. Такая, будто… у метронома. Перед глазами резко показался всё тот же кабинет, а память, пользуясь моментом, наконец разрушила невидимый барьер: — А теперь скажите мне, мисс Уилкс… Сколько секунд прошло? — Сорок три, — неуверенно ответила девушка. — Хорошо. Ещё раз, — неожиданно мрачно приказала женщина, отчего Энни нервно сглотнула, но тут же принялась считать. — Стоп. — Сорок одна. — Вы нервничаете, — как ни странно, это прозвучало утвердительно, а не вопросительно, — какие причины беспокойства? — Я… Не нервничаю, — твёрдо ответила Энни, на что психолог хмыкнула: — И почему же тогда вы измерили минуту в примерно сорок секунд? — Я не знаю. Это вы должны мне сказать, — резко вырвалось, прежде чем Уилкс успела подумать, на что женщина, как ни странно, улыбнулась: — А хотите ли вы это знать? Скажите честно: зачем вы пришли? — У меня провалы в памяти. Я не понимаю, причем здесь время. — Но как же так? Они неразрывно связаны между собой. Тем не менее, ваше… эмоциональное состояние почему-то ухудшается при каждом упоминании того, что у вас проблемы с восприятием времени. — У меня нет проблем со временем, — ещё более раздражённо ответила Уилкс, сжав руки в кулаки. — Ложь. Иначе вы бы сюда не пришли, — пожала плечами женщина, сложив руки на столе. — Я… — Ладно. Давайте забудем на некоторое время… о, собственно, времени. Кхм, — женщина потянулась к стоящему на столе метроному под напряжённый взгляд «пациентки». Перед тем, как завести прибор на один удар в две секунды, психолог сказала: — Сосредоточьтесь на маяке. Проблемы с памятью и чувством времени могут исходить из рассредоточенности и невозможности сосредоточиться на чём-то. Девушка кивнула, и кабинет наполнил ритмичный звук. Тик. Так. Ей кажется. Это не сон. Это просто тиканье. Тик. Так. Ничего не случится. Тик… Тело само дёрнулось вперёд, а рука сбила метроном со стола. Под удивлённый и даже частично испуганный взгляд женщины Энни бросила оплату за сеанс за стол и, переступив прибор, едва не бегом покинула кабинет, пока в ушах отдавалось тиканье. Серые коридоры больницы смешались перед глазами, вынуждая смотреть под ноги. Пользуясь тем, что из кабинета пока никто не спешил выглядывать, Уилкс поспешила прочь, стараясь не смотреть на левую руку. Прикрыв глаза, девушка медленно и осторожно помотала головой, отгоняя остаточные образы, а затем глубоко вдохнула, сжав ткань штанов на коленях. Выдох — и пальцы расслабились, разглаживая ткань назад — выученный ещё год назад приём помог и сейчас, и мысли неохотно, всё же разложились по полочкам. Разлепив веки, Энни потянулась к книге, и, раскрыв её на первой странице, честно попыталась вникнуть в суть, но уже спустя пару минут усталость начала медленно брать своё, подкрадываясь со спины. Книжка с глухим стуком выпала из ослабевших рук, и Уилкс встрепенулась, сбивая сонливость, а затем потянулась к томику, застыв на половине пути и задержав взгляд на случайно открывшейся странице. «…нельзя ли поступить проще: попросить пациента определить длительность временного отрезка в одну минуту? Если он определит минуту как 40 секунд, то, выходит, время для него течет медленнее. И чем медленнее, тем тяжелее депрессия…» «Бред какой-то. Нельзя только по этому определять» — вспыхнуло в голове, и Уилкс, подняв книгу, быстро её захлопнула, положив на столик. Не сегодня. Тем более, что туда она не вернётся, а искать другого психолога не хотелось. Да и что они могут сделать? Ровно ничего, только хуже. Взгляд снова метнулся к зеркалу, и Энни едва удержалась от того, чтобы дёрнуться — прижимать подушку к накрашенному лицу было ошибкой, которая, впрочем, стала мотивацией подняться на ноги и прошлёпать в ванную, чтобы смыть остатки косметики, а затем — умыться холодной водой. Ноги снова начали подрагивать, вынудив застыть, вцепившись в бортики умывальника и судорожно выдохнуть из-за внезапно накатившей тошноты. Спустя минут десять, пошатываясь и побледнев ещё больше, девушка кое-как дошла до кровати и опустилась на неё с неслышным вздохом, почти сразу погрузившись в мутную темноту, которая медленно преобразилась в знакомые до боли коридоры. Бодрое тиканье прозвучало, как приветствие, а на разум снова накинулась петля, за которую кто-то тянул при каждой попытке обернуться. А что, если… Энни, застыв на секунду и чувствуя непонятное волнение, попыталась сделать шаг назад. Невидимая стена вызвала короткий стон отчаяния — ей-то казалось, что вот оно — способ противиться тому, что происходит, но при каждой попытке тело будто парализовало, а затем — подталкивало вперёд. Шаг. И снова. Но так легче, чем противиться, поэтому… Поэтому — что? Зарождавшуюся мысль прервало резкое ощущение беспокойства, вынудив прислушаться. Шорох своей же одежды, перемежаемый с едва слышными шагами и… Что-то ещё.

Топ-топ.

Резко остановившись, Уилкс замерла, полностью обратившись в слух. Ни-че-го. Отведя руку назад, девушка ничего не почувствовала, а повисшая тишина, прерываемая тиканьем, скорее напрягала, чем успокоила. Задавать вопросы по типу «Кто здесь?» было бы более, чем глупо — если кто-то притих, то разве отзовётся на подобное?.. А может, и нет никого, и у неё глюки даже во снах. Ещё шаг — и тихий шорох за спиной. Взгляд медленно перешёл на циферблат, к едва-едва двигающейся стрелке — неизвестно, как в этом случае раздаётся тот самый звук, но… Стоп. «А это ещё что за…» Напротив кончика стрелки словно образовалась едва видимая прямоугольная тень, сейчас — светло-серая, почти незаметная на фоне перламутрового циферблата. Снова прислушавшись, Энни не услышала ровным счётом ничего за спиной, и так было до того момента, как Уилкс сделала шаг вперёд, вслед за которым послышался ещё один. «Кто бы это ни был, он отлично держит дистанцию» — безэмоционально проскользнуло в мыслях, затем пустота сменилась на невнятное беспокойство и раздражение, — «Ну и чёрт с ним». Мотнув головой, девушка продолжила идти, сконцентрировавшись на цели — просто дотерпеть, пока эта ночь закончится.