Ноа

      В кабинете капитанессы — теперь уже бывшей капитанессы — Мортины было чрезвычайно многолюдно и оживлённо, и разговоры там велись намного интереснее, нежели при жизни владелицы. Иногда городские стражницы отличались нелепым и неуместным чувством юмора, и старались напоминать об этом абсолютно всем и при любом удобном случае.       Когда тело Мортины унесли, в кабинете остались только младшая лейтенантка Дейзи, сержантки Брик и Алара, а также Анна, оказавшаяся поблизости волей случая. Все они не имели никакого представления, что нужно делать, и поэтому старались держаться в разных концах кабинета и ни в коем случае не встречаться взглядами, ведь это могло означать, что им есть чем поделиться.       Больше всех было чем поделиться Аларе. Она застала последние секунды жизни капитанессы, встретилась с осознанием собственного бессилия, что захлестнуло её беспощадной волной, и теперь старалась держаться на плаву. Двигаться медленно, робкими движениями, словно заново училась плавать. Она перебирала старые бумаги, которые теперь были совершенно ни к чему, и пыталась сложить очевидные факты.       Конечно, это было дело рук Урсулы — кого же ещё? Но какие у Алары были доказательства?       Алара остановилась и отложила бумаги.       Постойте. Почему это вообще должно было её волновать? Кажется, у них уже есть подозреваемая, та попрошайка, разве нет? Даже если отбросить то, что им недвусмысленно дали понять, будто во всём виновата именно Дарина, какие у них были улики прямо сейчас? Никаких. И было одно имя — человека, которого вполне можно засадить за решётку только потому, что Алара чувствовала холодное дыхание смерти при каждой неосторожной мысли. При мысли о Дарине Смерть словно делала шаг назад и сообщала: «Так и быть, я подожду».       Кажется, капитанесса Мортина имела неосторожность обернуться.       Когда натянутое молчание затянулось, первой не выдержала младшая лейтенантка Дейзи, словно почувствовав груз ответственности от своего звания.       — Что мы скажем Гибси, когда она придёт утром? — спросила Дейзи, не рискнув оборачиваться.       Послышалась возня. Все снова постарались сильнее углубиться в свои занятия, а Алара обнаружили в себе желание спрятаться под стол. Но там было слишком много крови. Поэтому она сделала нерешительный шаг назад и, набрав в лёгкие побольше воздуха, выпалила:       — Что насчёт той девушки, которая попрошайничает на площади Испорченных Сухофруктов?       Затянувшееся молчание сменилось гробовой тишиной. Кто-то должна была взять на себя ответственность за эти слова — в конце концов, они слишком давно витали в воздухе — и Алара решилась. В целом мире у них была всего одна подозреваемая, и даже бродяжку было найти проще, чем кого-то, о ком они не имели ни малейшего понятия. А ещё она чувствовала, что как минимум сержантке Брик такая идея по душе. И старшая лейтенантка Гибси… о, она первая побежит её арестовывать. А потом, на приёме императрицы, Стража отчитается о проделанной работе, и Дора Леркеа Амалара, сидящая возле матери, возможно, улыбнётся Аларе…       Тем временем воздух накалялся от возмущения Анны.       Был и ещё один вопрос, который нужно было задать — они ведь были стражницами, а не разбойницами — и на который так же не хватало решимости.       — Ты уверена, что видела именно бродяжку? — медленно осведомилась Анна и скрестила руки на груди.       Плохой знак. Очень плохой.       — Но ты ведь, в сущности, не успела ничего разглядеть, да, Алара? — сержантка Брик словно почувствовала, что спасательную соломинку их дежурства кто-то собирается у них забрать.       — Да, — тихо согласилась Алара.       — Но ты ведь говорила, что ни одна нищенка не сможет… — Анна попыталась приблизиться, но Алара отшатнулась и едва не налетела на кресло.       — Всё было так быстро, — она выставила руки в защитном жесте перед собой. — Разве ты сама видела, что это была не нищенка? Я, знаешь, не слишком осведомлена о том, какими акробатками стали попрошайки. Всякое же может случиться.       Она продолжала говорить, даже когда собственный разум отчаянно умолял её остановиться. Нет! Нет! Нет! Алара, ты снова всё портишь! «Ты знаешь, что это Урсула, ты готова поклясться в этом хоть перед императрицей. И что же ты, скажи на милость, делаешь?»       Но Алара чувствовала молчаливое согласие, которое выражали Брик и Дейзи, и продолжала говорить:       — Нет оснований не доверять Урсуле. Возможно, она узнала о готовящемся покушении, но не могла полностью его предотвратить. Возможно… Возможно…       Когда нужные слова закончились, Алара поняла, что лучше заткнуться прямо сейчас.       По крайней мере, она предлагала хоть что-то. «Что-то» было в корне неправильным, но ведь она была сержанткой всего день, и что вообще полагалось делать в такой ситуации?       Внутренний голос услужливо подсказал: «В такой ситуации полагалось докладывать капитанессе».       Алара сделала шаг в сторону от залитого кровью пола, опустилась на корточки и обхватила голову руками. Стражницы так не поступают. Стражницам полагалось обзавестись абсолютно непроницаемым выражением лица и со всей тщательностью изображать бурное расследование. Даже если было непонятно, что именно они расследовали. Очевидно, это дежурство собрало не самые блестящие умы Стражи, но даже у них была общая тайна. Алара быстро поправила себя: нет, это была не тайна. Это была информация, которой только предстояло грамотно воспользоваться.       Дейзи подошла к Аларе и опустила руку на плечо. С ростом лейтенантки разница была едва уловимой.       — Отправляйтесь домой, — ласково посоветовала Дейзи. — Скоро придёт Гибси, она обо всём знает и будет за старшую. Тебе рано взваливать всё на себя.       Алара беспомощно подняла голову и кивнула.       — Пошли спать, Анна, — она направилась к выходу. — Мы вернёмся ближе к обеду, поможем разобраться со всем остальным.       Дейзи тоже кивнула.       А над Лотэром по-прежнему лил дождь. В окнах штаба Стражи горел тусклый свет на верхнем этаже, а жительницы остальных домов поблизости старательно изображали сон. Стражницы не толпились на улице просто потому, что никто не спешила рассказывать о случившемся, а ещё потому, что им нужно было время, чтобы решить, что делать. Алара отлично понимала, к какому итогу в конце концов придут Дейзи, Брик и, может, Гибси. Если бы они хотели поспорить с её словами, давно бы это сделали. Но они молчали — значит, рассуждали так же, и добавить было нечего.       Анна сверлила её спину тяжёлым взглядом человека, которой не было всё равно. И Алара была бы рада ответить, что ей тоже «не было всё равно», но лгать Анне было последним делом. В общем-то, ей было слишком страшно за свою жизнь, и волнения за чью-то ещё участь в этом случае были десятым делом.       — Ты знаешь, кто убийца, — обвинительным тоном заявила Анна, когда они отошли от здания Стражи на десяток шагов.       Её громкий, полный упрёка голос пробирался сквозь стену дождя до самых костей Алары.       — Я видела её портрет всего несколько секунд, — честно ответила Алара. — И я ничего здесь не решаю.       — Потому что даже не пытаешься, — и Анна ускорила шаг.       Остаток пути до дома они прошли молча.       Если комнату на первом этаже, которую они снимали в доме старушки, можно было назвать «домом». Но там было сухо, иногда — тепло, и добрая женщина любила разговаривать по вечерам, как раз когда они собирались на ночное дежурство, так что поддержать беседу было несложно. А ещё она очень крепко спала и никогда не слышала, если они возвращались раньше срока.       Анна едва не прищемила дверью чужие пальцы, причём сделала это с той несвойственной ей яростью, словно пыталась сказать: «И я сделаю это снова». Но в Аларе не было никаких сил злиться, потому что она всё прекрасно понимала. Они сняли доспехи и сразу легли в кровать — есть не хотелось совершенно. Алара лишь отчётливо запомнила, что кровать была холодной, словно могильная плита, и Анна дышала почти неслышно.       Когда определить время было уже невозможно (Алара лишь лежала и смотрела в тёмно-серый потолок в первых лучах рассвета, но и они бывали обманчивыми), другая половина кровати заскрипела. Анна села, размяла затёкшие мышцы и направилась к стулу, где лежала одежда; движения выглядели так, словно Анна не могла дождаться, когда её остановят и спросят, что же она задумала. Алара решила, что заставлять себя ждать будет невежливо.       — Идёшь вершить правосудие? — уточнила Алара и тоже села на кровать. Воспользовавшись возможностью, она сильнее укуталась в одеяло.       — С чего ты взяла? — абсолютно искренне изумилась Анна. Ей почти поверили.       — Я старшая по званию, отвечай на вопрос.       — Ты в ночной рубашке, а в ночной рубашке нет старших по званию, — Анна усмехнулась. — Даже если и иду, тебе какое дело?       — Не могу довериться твоему обострённому чувству справедливости.       Алара встала с кровати и направилась к другому стулу с другой одеждой. Анна уже готова была выходить, но всё равно продолжала разговор и уже не особо скрывала согласие с тем, чтобы Алара составила ей компанию. Без компании, в конце концов, было очень скучно.       — О, и ты решила дать пару уроков по тому, как его задушить?       — Конечно, — Алара повязала пояс с ножнами. — Шаг первый: позови меня.       — Пошли, — губы расплылись в улыбке против воли Анны, — все преступницы разбегутся, пока ты соберёшься.       — И это я даже не надеваю доспех!       Преисполненная уверенности, Алара сделала шаг в коридор. Шагала она неслышно, ведь это было как раз тем, чему и обучила её Стража: очень сложно застать преступление в момент его совершения, если ты гремишь доспехами как гружёная грязной посудой телега, а дышишь при этом, как полумёртвая кобыла. Однако это вовсе не означало, что стоило оставлять меч дома.       Раствориться в дожде оказалось несложно. Они неспешно трусили в сторону штаба в насквозь промокших башмаках и одежде, липнущей к телу. Вода бежала по крышам, хлюпала под ногами, смывала следы преступления. Стояла глубокая ночь, и о рассвете ещё ничего не было слышно.       В штабе Стражи горел свет, а из открытого окна кабинета капитанессы доносились голоса, в большинстве своём абсолютно бесцветные. Сержантка Брик никогда не отличалась смекалкой или выдающимися умозаключениями, а младшая лейтенантка Дейзи боролась с документами намного больше и лучше, чем со злом. И к чему же они могли прийти без участия Алары? Оставалось только гадать и надеяться, что они совладают с собственными мыслями и ничего не испортят.       Иногда у людей проявлялась поразительная тяга к саморазрушению.       — Я уже поняла, что здесь высоко, — Алара задрала голову и упёрлась взглядом в окно кабинета капитанессы на втором этаже. — Что мы должны делать с этой информацией дальше?       — Искать улики, — поучительным тоном объявила Анна. — Любые.       — А любые улики включают в себя дождь?       — Не сегодня.       — Тогда мы обречены бесцельно ползать вокруг целую вечность.       — Не смей жаловаться. Твоё дежурство всё ещё продолжается.       — О, не мне рассказывать, как усиленно охраняется «Тётушка Бэтти» дождливыми ночами.       — Живо опускайся ко мне!       — Хорошо-хорошо, только не шуми…       Алара опустилась на корточки и уставилась на мокрые булыжники так, словно это было полотно знаменитейшей художницы. Впрочем, полотно очень быстро оказалось мокрым, грязным и со следами разного мусора, зато абсолютно точно не содержало в себе состав преступления. А ещё было темно. И в этой темноте, приправленной мерными звуками дождя, кто-то откашлялась:       — Кхм-кхм.       — Тебе нездоровится? — не слишком вежливо осведомилась поглощённая своими мыслями Алара, не оборачиваясь. — Ну так иди своей дорогой, нечего здесь мёрзнуть и мешать.       Она перешла к изучению стены. Стена тоже была мокрой, но не слишком скользкой. Как раз такой, чтобы по ней можно было забраться, обладая сноровкой и, может, кое-какими приспособлениями.       — Кхм-кхм, — кашель повторился, уже настойчивее.       — Почему все так упорно мешают нам работать? — спросила Алара у самой себя, выпрямилась и обернулась к источнику звука.       Какой-то секунды, пока она поднималась, хватило, чтобы заметить, что Анны сейчас нигде нет. Куда она подевалась? И если ей кто-то в этом помогла…       — О, ты почему не в постели? — над концентрацией внимания ещё оставалось поработать.       Девочка лет десяти и без того выглядела сонной, и это замечание едва ли её порадовало. Она нахмурилась, что выглядело, впрочем, довольно забавно. Однако Алара быстро смекнула: она здесь не для того, чтобы быть ребёнком.       Рикса сделала шаг вперёд:       — Меня послали, чтобы я передала предупреждение, но как они узнают, что именно я говорю? — её тихий тонкий голос едва пробивался сквозь стену из дождя, но звучал необычайно серьёзно. — Волшебницы взрослеют рано, если ты не знала. Они говорят, что с твоей подругой ничего не случится, и она вернётся уже утром, если вы прекратите… рыться в мусоре? А, точно, вести... вести расследование.       — Существует вероятность, что ты ответишь на вопрос «кто такие "они"»? — Алара изогнула бровь.       — Но, может, если ты будешь осторожна, — Рикса сделала ещё один шаг. Она совершенно точно не желала отвечать ни на какие вопросы, — может, тогда ты и добьёшься правды. Но ты и так догадалась, верно?       И тогда Рикса растворилась в облаке дыма. Лишь намного позже Алара обнаружит, что вместе с ней растворился и её меч. И всё же, что сейчас происходило с Анной?       Перед Аларой предстал выбор: или и правда бросить всё, что они успели обнаружить (а именно: ничего), или попытаться отыскать Анну. Появление Риксы недвусмысленно намекало, по чьей вине всё происходило, но было ли это ошибкой Урсулы? О, нет, это просто не могло быть ошибкой. Скорее всего, Аларе изо всех сил хотели намекнуть: «Да, это она за всем этим стоит. Ты ещё хочешь продолжать?» Не то чтобы Алара хотела именно этого, но как она после этого посмотрит в глаза Анне? Весь её вид будет говорить, что Анна не побоялась бы продать её, чтобы узнать правду. И вовсе не потому, что не дорожила Аларой. Просто Алара... Обязательно выбралась бы.       Ноги несли Алару подальше от здания Стражи; иногда это было местом, где вы точно не могли почувствовать себя в безопасности. Но что она могла сделать сейчас? Куда идти? За ней следили, причём очень пристально и незаметно. Стражницам полагалось с подобными проблемами обращаться к капитанессе — что же, если она и дальше будет гнуть свою линию, такая возможность окажется неприятно близко. Но что делать, если капитанесса в данный момент недоступна? Стоило ли ей спуститься по карьерной лестнице и обратиться к одной из старших лейтенанток, или, напротив... подняться? Кто стоял выше, чем капитанесса Стражи? Ответ на вопрос нашёлся сразу.       И ноги привели Алару к замку императрицы. Вот только по-прежнему стояла ночь, дождь и не думал смолкать, а немногочисленные личные стражницы едва ли желали разговаривать с кем-то, кто выглядела как Алара. Но разве ей было что терять? К тому же, императрица страдала бессонницей.       Ни о каких доказательствах Алара в тот момент и не думала.       — Эй, ты! — командный голос разлетелся по улице.       Алара замерла. Убегать в таких ситуациях было неправильно. Естественно, но абсолютно неправильно.       — Что ты здесь делаешь? — крикнула стражница в таком количестве доспехов, что больше походила на манекен для их демонстрации.       За мгновения Алара отсекла все неправильные ответы на этот вопрос: «Стойте, я всё объясню», «Вы всё неправильно поняли», «Я не та, за кого вы меня приняли», - и ещё десятки вариантов, мягко намекающие: она была именно той, за кого её приняли.       — Сержантка Алара, городская Стража! — будто бы предупредила Алара и потянулась за мечом.       Наставлять подруга на подругу меч было обычным делом в разных подразделениях Стражи. Однако меча на привычном месте не обнаружилось, и Алара поняла, что из сержантки медленно, но верно превращается в «эй, ты!» — а это было самым невыгодным положением в Лотэре.       — Не знаем никаких сержанток Алар. Покажи значок, — стражница и сама потянулась к мечу.       — Я не на дежурстве.       Алара слишком поздно поняла, что ответ был неправильным. Её бы отвели лично в покои императрицы, сообрази она ответить: «Сначала ты покажи свой значок». Как правило, такие требования решались выдвигать немногие, как правило, после того, как осознали, что перед ними груда доспехов и огромный меч.       — Вали отсюда, — отмахнулась от неё стражница. — Нравится мокнуть под дождём? Могу порекомендовать местную темницу: отличное место для таких как ты.       Испытывать судьбу и дальше Алара не рискнула. Стражницы императрицы не принимали отказов, ровно как и не воспринимали вообще хоть что-то, что им пытались сказать, если это не было оговорено заранее. В основном, за это они и получали жалование. Эти стражницы без разрешения не отвечали даже на вопрос: «А где здесь ближайшая уборная?»       Она торопливо зашагала прочь. Останавливаться ни в коем случае было нельзя. Да, она уже пыталась пройти во дворец и провалилась, но только потому, что решила не надевать доспехи. А может, она просто поздоровалась со старой знакомой? Едва ли шпионки Урсулы наблюдали за ней из-за каждого угла. Алара как раз завернула за угол. Рикса сказала, что они не могут её слышать, а значит, Урсула вполне могла прибегнуть к магии – и это было неудивительно. Ей нужно было где-то переждать эту ночь, и уж точно она не хотела возвращаться домой — ни к чему всем подряд было знать, где она снимает комнату.       А через секунду её ударили по голове чем-то тяжёлым и очень тупым — примерно настолько тупым, насколько таковой была нападавшая. Алара не была бы собой, если бы свалилась от одного удара, она развернулась и потянулась к мечу. Чёрт! Нападавшая была в стражнических доспехах, и следующий удар заставил Алару упасть на колени.       — О нет! — произнесла женщина, издеваясь. — Кажется, это ты убила мою капитанессу! Ты будешь арестована!       Алара успела подумать лишь о том, что настоящие стражницы никогда не предупреждали о своих намерениях и предпочитали не играть с законом. Всё это могло плохо кончиться — например, преступницу пришлось бы догонять. А потом последовал третий удар, и она потеряла сознание.       В камере пахло просто отвратительно. Голова болела так, словно по ней... ударили чем-то тяжёлым. Да и сама Алара чувствовала себя примерно настолько же отвратительно. Во рту стоял вкус крови, а голова готова была расколоться в любой момент. Но она была жива — просто-таки удивительное счастье. Хотя с последним Алара нашла в себе силы поспорить.       Она попыталась сесть. Не лучшая затея. Её руки оказались связаны за спиной, а ноги и без постороннего вмешательства подчинялись очень плохо. Алара откинулась на стену, а сама подумала, что после такого риска насквозь промокшую рубашку всё равно придётся выкинуть. На месте, где она лежала без сознания, осталась лужа, но дождь больше не падал с неба так, будто кто-то спустил его с цепи. Здесь была крыша. Уже неплохое начало.       Осталось понять, как отсюда можно было выбраться.       — Алара, ты жива? — донёсся из-за стены знакомый голос.       Голова гудела, но Аларе удалось совладать с тем, что она услышала.       — Анна? Ты давно здесь? — шепнула Алара.       — Уже много часов. Ты долго лежала в отключке.       — Это потому, что я нашла убийцу и пыталась рассказать об этом напрямую императрице.       — Очень умно, — голос Анны сочился сарказмом. — И какие у тебя доказательства?       — Дочь той, кто это организовала.       Из-за стенки донёсся очень шумный вздох.       — Это не доказательства, — попыталась объяснить Анна.       — У тебя есть решение получше?       — Когда-нибудь нас придут кормить, и я нападу на смотрительницу.       — Бессмысленная жестокость, прекрасно, — в разговор вступила новая участница.       Алара увидела её через прутья решётки: тёмные кудрявые волосы, собранные в тугой хвост, шрам на одной щеке и родинки на другой. Алара не первый день служила в Страже, к тому же, она была сержанткой, и память на лица развилась просто феноменальная.       — Я тебя знаю... — медленно протянула она, потому что на более подробное умозаключение не хватило сил.       — Конечно, потому что я арестовала тебя, — девушка явно наслаждалась своими новыми полномочиями.       На ней и правда были доспехи вроде тех, что носили стражницы, но подделать их было несложно. В основном потому, что доспехи хорошей стражницы не служили долго, а у квартирмейстерки хватало прочих забот, вместо того, чтобы наносить на самые обычные доспехи отличительные знаки. Так что девушка не носила доспехи стражницы. Она просто была в броне. И Алара готова была поклясться, что так одета была только она.       Появился новый вопрос. Тогда кто была здесь ещё? И где вообще находилось это здесь?       — Вы нажили себе кучу проблем, — сообщила девушка. — Разве в Страже не учат, что иногда лучше всего не лезть? Могли бы проявить осмотрительность, прямо как ваши товарки.       — Они тоже здесь? — устало спросила Анна.       — С чего бы им здесь быть? Они, скорее всего, уже спят по домам, потому что отлично справились с расследованием и абсолютно довольны собой.       Откуда-то сверху донеслись новые голоса, и они по большей части кричали. Девушка метнулась к выходу (или ещё куда-то, потому что Алара предпочла особо не двигаться), после чего вернулась только для того, чтобы сказать:       — О нет, кажется, мои полномочия подходят к концу. Знала, что не следует соглашаться на эту работу. Но чтобы всё прогорело настолько быстро... Надеюсь, никто не найдёт люк, ведущий сюда. Словом, удачи! — и исчезла в темноте.       Заскрипела лестница, готовая развалиться от любого неосторожного движения. Хлопнул тяжёлый люк. А потом раздался очень характерный звук, словно на этот люк передвинули что-то очень и очень тяжёлое, а ещё — неприметное. Крики раздались с новой силой, и было уже совершенно непонятно, кто и где кричит.       Алара прикрыла глаза.       — И вот мы здесь, — сказала она.       — И вот мы здесь, — вторила Анна. — Мы ведь не умрём здесь, так ведь?       — О, ты начинаешь надеяться на божественное вмешательство? Весьма опрометчиво, как для стражницы.       — Простите, сержантка Алара, — Анна хихикнула, однако смешок быстро стих.       Где-то наверху глухо топали люди. Потолок сотрясался, и оставалось лишь надеяться, что их не придавит куском упавшего камня. Зато в таком случае их хотя бы обнаружат. Однако Алара уже была не слишком уверена в том, что хотела бы поделиться фактом своего существования миру.       Наконец, шум этажом выше стих, и тишина оказалась ещё хуже. Алара смотрела в стену, за которой сидела Анна, и верила, что та тоже смотрит на неё. Хотелось что-то сказать, чтобы разрядить обстановку, но нужных слов не находилось. А ещё нестерпимо болела голова, и Аларе оставалось только молчать. Она беспомощно перевела взгляд на потолок. И тогда оттуда послышались голоса, достаточно громкие, чтобы разобрать:       — Все арестованы?       — Все, лейтенантка.       — Проверьте, в таких местах обязательно должен быть скрытый люк.       — Но мы ничего не нашли.       — Вы вчера на свет родились? Переворачивайте коробки, двигайте мебель, проверяйте даже ящики с картошкой! Живее!       Алара вновь перевела взгляд на стену и спросила:       — Надеюсь, не я одна это слышу?       — Надеюсь, там будет нужная лейтенантка.       — Назови хоть одну.       — Ты. — Анна поспешила добавить: — Через пару лет.       Алара прикрыла глаза и тяжело вздохнула. Она была сержанткой один день, и этого ей хватило на следующие десять лет. А учитывая незавидную судьбу капитанессы, с продвижением по карьерной лестнице невольно хотелось повременить.       Тяжёлый люк открыли, и голос зазвучал совсем близко:       — Лестница! Спуститесь кто-то со мной, посмотрим, что ещё они прячут!       Голова у Алары болела ещё долго. Она не спала уже слишком давно, и перед глазами всё немного плыло. Должно быть, по голове её огрели знатно — стоило обратиться к лекарке. Но сейчас совершенно точно было неподходящее время.       Она стояла перед императрицей и изредка переглядывалась с её дочерью, Дорой Леркеа Амаларой, хотя последняя всеми правдами и неправдами старалась это скрыть. Её хотели научить править империей, и Алара по глазам видела, что в учёбе Дора преуспевает. Ну, а Алара была стражницей, более того, сержанткой, у которой нестерпимо болела голова. И она невольно понимала, что болеть ей предстояло ещё слишком долго — назначение новой капитанессы не звучало как шутка. Рядом с императрицей была ещё одна женщина, которую Алара прежде никогда не видела, но с которой заранее не хотела иметь никаких дел. Что-то во всём её виде нервировало Алару, а нервничать ей категорически не нравилось.       Старшая лейтенантка Гибси стояла впереди и пыталась обрисовать ситуацию достаточно сжато — именно так, как и понимала её:       — В результате нашего расследования было установлено, что упомянутая банда под покровительством Урсулы Ниардам занималась контрабандой, грабежом, похищением и удержанием людей в плену, а также виновна в убийстве капитанессы Мортины и похищении ещё двух стражниц, рядовой Анны и сержантки Алары. Все участницы банды задержаны и ожидают справедливого суда, Ваше Величество, — старшая лейтенантка Гибси выглядела столь собрана, словно не имела никаких сомнений в кандидатке на должность капитанессы.       Вот только императрица никак не хотела произносить такие желанные слова. Вместо этого она уточнила:       — И что, убийца тоже задержана? — и приподняла бровь.       — Совершенно точно. Стараниями рядовой Анны мы знаем, кто именно убила капитанессу Мортину, — голос Гибси был бесцветным и сухим, казалось, она вот-вот попытается откашлять собственные лёгкие.       — Я никогда тебе этого не прощу, — шепнула Анна, незаметно наклонившись к Аларе, и предательская улыбка выступила на её лице.       — Мы сделали это только благодаря твоему упорству, — парировала Алара.       — Тогда рядовую Анну, должно быть, следует повысить в звании? — осведомилась императрица.       — Решать только вам, Ваше Величество, — лейтенантка Гибси едва не упала на колени.       — Абсолютно верно. Решать только мне. Вот ещё что, — она обернулась к высокой и болезненно-худой женщине, что стояла всё это время с ничего не выражающим видом, — с Урсулой я разберусь лично, она уж точно не уместится в рамки ни одного преступления. А это госпожа Линна Ортрицкая.       — Дамы, — поздоровалась Линна и слабо кивнула.       — Мне стало известно, что Мортина была замешена в ряде преступных дел Урсулы, и, надеюсь, вы понимаете, что это недопустимо. Поэтому отныне госпожа Линна Ортрицкая будет следить за тем, как идут дела. Не только в Страже, но... в том числе и в ней.       Дальше Алара слушала не слишком внимательно. Она буквально прожигала Линну взглядом, весь её вид вызывал у Алары неприязнь и желание поскорее убраться на свою территорию. Она почти ничего не говорила, стояла абсолютно неподвижно и походила на статую намного больше, чем на человека, которому есть дело до чужой ситуации. С другой стороны, они сами оказались в этом виноваты. Все знали, что дела у Мортины шли не слишком гладко, но предпочитали делать вид, что ничего серьёзного не происходило.       А что в таком случае должно было случиться с Урсулой? Алара понимала, что едва ли её казнят. С ещё меньшей вероятностью её посадят в тюрьму. Должно быть, императрица очень настойчиво посоветует ей убраться из города, и «Счастливая Герцогиня» обязательно откроется на какой-нибудь другой улице, как можно дальше от Лотэра.       Тем временем Алара никак не могла прийти в себя. Она была счастлива, что смогла выдвинуть на передний план Анну, но всё ещё чувствовала себя не слишком хорошо. Дело было даже не в голове, готовой вот-вот взорваться, и не в плывущей перед глазами картиной мира. Она словно чувствовала, что осталось ещё какое-то дело.       Когда аудиенция у императрицы подошла к концу, она перехватила старшую лейтенантку Гибси (по-прежнему старшую лейтенантку) и спросила:       — Где держат заключённых? — причём постаралась придать голосу исключительно профессиональную заинтересованность, а точнее, её отсутствие.       — Этих бандиток? Да у нас прямо в штабе и держат, чего далеко ходить, — Гибси пожала плечами. — Они ждут суда императрицы и, уверяю тебя, свободных камер нам хватать будет недолго.       На выходе из замка Алара и Анна разделились: последняя едва стояла на ногах и поспешила вернуться домой, пока радость от нового звания не перевесила здравый смысл, и очередное дежурство не наступило раньше времени. Но Алара только ускорила шаг и совсем скорого оказалась в штабе Стражи.       Её встретила сержантка, в лицо которой она всматривалась так долго, что и оно поплыло перед глазами вместе со всем остальным миром. Голова заболела только сильнее, и Алара едва устояла на ногах. Сержантка подхватила её под руку и повела к камерам.       — Хочешь увидеть добычу, или как? — усмехнулась она. — Не смотри на меня так, умоляю. Конечно, ты меня не знаешь, мы постоянно заступаем на службу в разные дежурства. Расслабься.       Тогда Алара позволила себе расслабиться. Однако её спокойствие продлилось недолго, и даже в тусклом свете она смогла разглядеть заключённых, которым, так или иначе, недолго оставалось находиться в таком положении. Пристальный взгляд стражницы скользил от одного лица к другому, пока не дошёл до последней преступницы и не отправился обратно. Алара с силой моргнула.       — Здесь точно все? — осведомилась она для большей уверенности.       — Конечно. А что, что-то не так? — и сержантка заглянула в лицо Алары.       Взгляд последней скользнул по чужим глазам, зацепился за шрам на одной щеке и родинки на другой, а потом и тёмные волосы захватили внимание Алары. Её руку сжали сильнее, и теперь уже Алара боялась пошевелиться.       — Что-то не так? — повторила девушка, невинно хлопая глазами.       — Я тебя знаю.       — Я тебя тоже. Чудесное знакомство, верно?       Алару повели обратно, на первый этаж. Её ноги плохо слушались, а рука начинала гореть от того, с какой силой её сжимали. Но что бы случилось, подай она вид, будто ещё секунда, и она набросится на, казалось бы, свою коллегу? Вот только никакая это была не коллега. Злость медленно закипала в Аларе, и она отчётливо почувствовала это только потому, что едва не валилась с ног.       — Знаешь, Алара, — начала девушка, — лучше бы тебе понять, что хорошие стражницы долго не живут.       — О, правда? — слабо отозвалась Алара. — Что тогда случается с плохими?       — Они умирают ещё быстрее.       Алара обнаружила себя перед столом младшей лейтенантки Дейзи, которая рассматривала её с искренним интересом. Должно быть, Дейзи спала так же паршиво, потому что вид у неё был соответствующий. Но они смотрели подруга на подругу и будто бы пытались сказать: «Мы ведь не должны были вмешиваться, да?» — а Дейзи добавляла: «И теперь у меня куча бумажной работы». Алара слабо покачала головой и постаралась прийти в себя. Она не первый раз за этот день (бесконечно длинный день, справедливости ради) выпадала из реальной жизни, и в этот раз её вернул только вопрос Дейзи:       — Ты в порядке? Лучше вернись домой и поспи как следует. На тебе лица нет.       — А где девушка, с которой я сюда пришла? — не унималась Алара. Её рука горела, на запястье горели почти-ожоги от тугой верёвки, а о голове она не хотела и думать.       — Какая девушка? — Дейзи встала из-за стола и направилась к Аларе. — Пожалуйста, иди домой. Ты уже сама не понимаешь, что происходит вокруг.       — И правда не понимаю... — глупо согласилась Алара.       А потом она оказалась в комнате, которую снимала с Анной, и упала на кровать, не чувствуя ни собственных ног, ни рук, ни хотя бы мыслей. Мыслей к этому времени почти не осталось.       Да, в их Страже всё было не так уж и хорошо. И старшая лейтенантка Гибси, по правде, не была мечтой законопослушной гражданки. Но вместе они хотя бы старались что-то сделать — ужасно непрофессиональное оправдание для тех, кто должны были защищать город от преступниц. Конечно, в Страже тоже хватало преступниц. С точки зрения императрицы, они все были преступницами хотя бы потому, что согласились поступить на эту службу — нормальные люди, уважающие закон, точно на такое бы не пошли. И тем не менее.       И тем не менее, она уже была здесь. Оставалось только двигаться вперёд.