Ноа

      В Лотэре моросил дождь, а ещё было темно — иногда ночью такое случалось. Сержантка Алара стояла на крыльце таверны «Тётушка Бэтти» и пила эль столь неизвестного происхождения, что в любой другой ситуации могла бы попытаться его арестовать за отсутствие удостоверяющих личность документов. Зато теперь она была не просто рядовой стражницей, а Сержанткой, и это звание подразумевало новые правила. Алара пока осваивалась.       Мелкий дождь её успокаивал. Она не любила мокнуть во время ночных дежурств, но любое количество воды в столь неожиданном месте — воздухе — резко сокращало количество преступлений, и поэтому Алара не жаловалась. Наконец, из темноты раздался приглушённый и не внушающий страха лязг доспехов, и льющийся из окон «Тётушки Бэтти» свет достиг до фигуры ещё одной стражницы. В конце концов, таверна тоже нуждалась в охране, иногда особенно пристальной.       — Поздравляю с новым званием! — Анна торжественно похлопала Алару по плечу и так же присела на край перил крыльца.       — Да, спасибо, — буркнула Алара и опустила взгляд в деревянную кружку.       Всё сегодня шло как-то не так. Поскорее бы эта ночь и это дежурство закончились.       — И что у нас случилось? — Анна постаралась заглянуть в её глаза, но отросшие волосы Алары, доходившие до лопаток, падали на лицо.       — Ничего.       — Алара!       — Что?!       Алара ещё яростнее упёрлась взглядом в кружку. Она опять волновалась из-за мелочей, но это, чёрт возьми, были не просто мелочи. Проблема была в целом мире — Алара всегда выбирала противницу в соответствующей весовой категории.       — Ну и не говори! — медленно изрекла Анна и скрестила руки на груди, показательно отворачиваясь в другую сторону.       О, нет... О нет о нет о нет. Алара постаралась взять себя в руки. В её проблемах Анна уж точно не была виновата, и как она на это реагировала? Кричала на неё? Отличное решение, сержантка Алара!       У Алары дела с собой обстояли… не очень, если быть честной. Когда она находила проблему, то прокручивала её в голове столько раз, что та начинала мерещиться на каждом шагу. Вот и сейчас. Анна просто поздравила её с новым званием, это точно не было упрёком или обвинением. Откуда ей было знать, что творилось в голове Алары? Она и сама пока ещё плохо с этим разбиралась.       — Прости, голова кругом… — на выдохе тихо произнесла Алара и покачала головой. — Спасибо за поздравление. Вот, как видишь, отмечаю, — она подняла кружку.       — Выглядишь ужасно, — Анна поджала губы. — Составить компанию?       — Только не здесь.       Алара вылила эль за спину, потому что любила эффектные сцены, и неторопливым стражническим шагом вышла из-под крыльца на улицу. Анна не заставила себя ждать. Никогда не заставляла.       А в Лотэре моросил дождь. Глубокой ночью в редких ставнях горел свет, и всё больше шума создавали стражницы, а не преступницы — как раз преступницы всегда старались действовать скрытно. Но шум стражниц был угрожающим, надвигающимся, он словно говорил: «У меня есть выданная дубинка, и я не побоюсь пустить её в ход! А что есть у тебя?».       Этим днём в рядах лотэрской Стражи на одну сержантку стало больше, хотя Алара искренне полагала, что новых сержанток должно быть двое — хотя бы для того, чтобы не пить, отмечая, в одиночестве. Но её не хотели слушать, а она, прекрасно всё понимая, не слишком напирала. Потому что всё равно бы не получилось. Она не была лейтенанткой и тем более не была капитанессой — кем-то, чьи слова имели вес. Но ещё вчера она была простой стражницей. Не совсем вчера… Впрочем, неважно. У Алары голова и правда шла кругом.       Однако эти мысли не слишком успокаивали.       — Почему тебя не повысили? — Алара наконец задала терзавший её весь день и всю ночь вопрос. Голос её звучал по-детски обижено.       Лязг доспехов разносился по густоте ночи.       — Потому что ты сделала больше работы, — совершенно спокойно и с долей благоразумия отозвалась Анна. — И не говори, что я не права. Я пыталась добиться признания моих доказательств неделями, пока не появилась ты.        «Я просто угостила старшую лейтенантку Гибси пивом. Вот она меня и выслушала», — мысленно ответила Алара, так и не рискнув признаться. Это была её ложь — слишком мелкая и позорная, чтобы быть тайной. Так что Алара тихо выругалась.       — И всё равно несправедливо, — она сжала кулаки.       — Может быть. Но что мы можем сделать?       Алара не нашла, что ответить. Она и правда не могла ничего сделать, но разве это было поводом, чтобы смириться с несправедливостью? Она не была дурой, чтобы отказываться от звания только потому, что подруга не получила такое же, но… но… Как же всё было нечестно!       Анну не хотели слушать, потому что она была будто бы себе на уме, да ещё и выдвигала доводы, которые в любой другой ситуации было сложно оспорить. Но они были в Страже. И здесь не так сложно было заткнуть какую-то рядовую стражницу, особенно если просто не слушать, что она там пытается сказать. Скорее всего, ничего дельного. Ещё и выглядела так, словно могла принять роды у коровы одной рукой, а в городе таких не любили. Даже если сама Анна совершенно не могла понять, что же производило такое впечатление.       Она легко толкнула Алару в плечо и обхватила руками за предплечье.       — Мы на службе, — попыталась упрекнуть Алара.       — А ты уже шатаешься при ходьбе.       — Ничего подобного!       Алара остановилась и попыталась выпрямиться, расправить плечи и придать лицу самый убедительный оттенок серьёзности из имеющихся. И правда, её слегка покачивало. Но только слегка. Многих стражниц покачивало после двенадцати часов патрулирования, вот только дежурство Алары едва успело начаться.       Дождь моросил на тёмных улицах Лотэра до тех пор, пока не перешёл в ливень. В такие дни, а точнее ночи, покатые крыши домов превращались в водопады, а неровные булыжники дорог в озёра. Ботинки стражниц, в свою очередь, вовсе не были похожи на лодки. Они были похожи на насквозь промокшие башмаки, владелицы которых не видели в этом ничего поэтичного. Совсем скоро город опустел, но, к сожалению Алары, не вымер окончательно, и ливню оставалось заглушать лишь звуки гремящих доспехов.       Вокруг хватало покосившихся домов и наполовину развалившихся зданий хотя бы потому, что одним из них было и местное здание штаба Стражи, далёкое от статуса городской достопримечательности. Тем не менее, о нём знали все — возможно, потому, что почти половина этой части Лотэра успела побывать внутри. По самым разным причинам, а некоторые даже платили за это деньги. В Страже, в общем-то, за многое платили деньги, что позволяло капитанессе Мортине жить как можно дальше от работы и как можно лучше.       В штабе было тихо и, как и полагалось, немноголюдно. На столе младшей лейтенантки Дейзи у входа догорала свеча, но самой лейтенантки нигде не было, только след из бумаг, который она непременно оставляла после себя, вёл на второй этаж. Обычно проводившая всё дежурство в небольшой столовой, состоящей из стола и, собственно, стен, взбалмошная и в то же время флегматичная сержантка Брик тоже отсутствовала на привычном месте. Так что когда насквозь промокшие Алара и Анна вбежали в штаб, то почувствовали себя детьми, родители которых уехали из дома и оставили дочерей на выходные в одиночестве. А ещё — и это предчувствие возникло одновременно и совершенно обосновано — оставили целую гору немытой посуды.       Под покровом темноты в штабе редко кипела прежняя работа — считалось, что ночью многоуважаемые жительницы Лотэра всех слоёв населения не совершали никаких преступлений. Это днём все, кто не могли позволить себе собственный достаточно узнаваемый дом, снова становились «эй, ты!», и охотно на это обращение откликались. Большей степенью бегством.       Со второго этажа донесли приглушённый шум и споры — привычное явление в Страже, стоило провести в такой компании дольше нескольких минут. Алара и Анна переглянулись и одновременно пожали плечами: капитанесса Мортина снова не в духе. Не то чтобы нынешняя капитанесса отличалась взрывным нравом, просто у неё случались плохие дни. А в Страже плохие дни всегда случались в два раза чаще. Через несколько секунд по лестнице, едва не путаясь в собственных ногах, спустились младшая лейтенантка Дейзи, больше похожая на невысокую чистильщицу обуви, и сержантка Брик, а следом за ними, словно ураган, промчалась высокая и нескладная капитанесса Мортина, о чём-то чертыхаясь.       Алара в этот момент жевала выпечку, которую нашла на столе в столовой, и выглядела очень даже сносно. Несмотря на едва не смертельный трюк с неизвестной выпечкой. Если бы её можно было победить сомнительным элем и куском теста, она бы и двух дней не продержалась в Страже.       Так что когда младшая лейтенантка Дейзи вернулась за ней, то так и не поняла, что Алара была ещё пьяна.       — Алара, идёшь с нами! — командным голосом оповестила младшая лейтенантка, предпочитающая мечу стопку бумаг. Из-за последних люди попадали в тюрьму всё чаще.       — Так точно! — ни секунды не раздумывая, Алара направилась к выходу. — А Анна?       — Нет времени, сержантка! С нами идёшь только ты, не хватало возиться с рядовыми.       Анна проводила Алару со слабой улыбкой на губах. Конечно, она всё понимала. Никто не хотела возиться с рядовыми. Стражницы учились или сами по себе, или надолго здесь не задерживались. Анна предпочитала учиться, и вот что она уже усвоила: на месте преступления работали стражницы посмекалистее. В определённой ситуации.       На улице по-прежнему лил дождь. Мокрые волосы липли к лицу и шее, и Алара с каждой каплей понимала всё отчётливее, почему в Страже никто не носила волос даже до плеч. Она готова была сдаться и перейти с бега на размеренный шаг, потому что ноги уже горели, а дыхание напрочь сбилось, но всё же заставляла себя не отставать от других стражниц.       Вопреки ожиданиям, они остановились не на месте преступления и даже не в одной из подворотен. Вывеска ресторана гласила:

«Счастливая Герцогиня»

      Алара знала это место: на своё жалование она могла в нём только… дышать. И весь вид, ровно как и ассортимент данного заведения старались как можно красноречивее донести: если вы могли позволить себе ужин в этом ресторане, вы уже были очень, очень счастливы. Алара попыталась заглянуть внутрь, пока капитанесса Мортина приходила в себя, — внутри было темно. Не так, как полагалось в дорогих ресторанах, а по-настоящему темно. Похоже, в столь поздний час «Герцогиня» просто не работала.       И тем не менее, дверь им открыли.       В кабинете, куда их провели, горели свечи в дорогих подсвечниках и в особенности — щёки сержантки Брик — напротив, самый дешёвый источник света во всём Лотэре. Алара знала и женщину, что сидела за столом (в конце концов, она не вчера родилась на свет), и поэтому — исключительно в целях осторожности — старалась поменьше дышать. Воздух и правда мог оказаться платным. Поначалу казалось, что в кабинете негде было стоять от обилия книжных шкафов, дорогой мебели, растений и самой владелицы, которая с каждой секундой старательно занимала всё больше пространства. Лишь со временем, когда разум привыкал к обстановке и переставал клеить ценники (по большей части, чтобы не возникло и мысли к чему-либо прикасаться), оказывалось, что в кабинете было достаточно просторно. В этот раз Алара поняла это первая и расправила плечи.       И хотя вокруг витал запах дорогого алкоголя, она чувствовала, что от алкоголя в ней не осталось и следа: слишком бодрили пробежки под проливным дождём.       Ах да, дождь.       Тем временем со стражниц на ковёр капала вода. Если бы капитанесса Мортина могла парить над землёй, она бы научилась этому в ту же секунду. Алара старалась не переживать по этому поводу: в конце концов, дождь на улице они отменить не могли. Пытались. Не получалось.       Урсула Ниардам — женщина, что сидела за столом, средних лет и с сединой в волосах — поднялась на ноги, взяла трость и, прихрамывая, направилась к двери. Об этой трости также сложили немало легенд — большей степенью поучительных.       — Все вон! — приказала она служанкам, размахивая тростью, а когда те скрылись, закрыла дверь на ключ и спрятала его в карман пиджака. — У вас пополнение, — отметила Урсула и окинула Алару оценивающим взглядом.       Алара почувствовала его даже спиной, но стойко выдержала — это тоже было частью работы стражницы. Как же хорошо, что сегодня, в честь повышения, она начистила нагрудник почти до блеска. Она чувствовала в себе какое-то волнение, неизвестного происхождения и назначения, но зато понимала, с чем оно было связано. Когда за твоей спиной закрывают дверь, а теперь полагается оставаться внутри и не иметь никаких возмущений по этому поводу, это о многом говорило.       — Сержантка Алара, — представила вытянувшаяся по струнке капитанесса. — Обучается мастерству.       — Пф, «мастерству»!       У Урсулы Ниардам был скверный характер: настолько скверный, что даже из капитанессы Мортины она могла лепить, что ей было угодно. Примерно этим она и занималась в свободное время. К своему несчастью, Алара была наблюдательна, а не заметить перемены в лице и поведении капитанессы, когда Урсула вызвала её к себе, было очень тяжело. Хотя Анне и это блестяще удавалось.       — Перейдём к делу, — объявила Урсула и направилась своей раскачивающейся походкой обратно к столу.       Она достала бумаги из ящика и швырнула их стражницам. Младшая лейтенантка Дейзи, не моргнув и глазом, поймала все до одной. Стражницы, почти незаметно для невооружённого глаза, приблизились к Дейзи и заглянули в бумаги. По части ненавязчивого заглядывания куда угодно и где угодно у лотэрской Стражи не было равных.       — Эта девушка ни в коем случае не должна быть арестована, — пояснила Урсула, указывая тростью на бумаги. — Потому что чтобы совершить арест, необходимо её сначала найти, а для поисков нужны достаточные основания. Уверяю вас, оснований не существует. Что бы эта девушка ни сделала, она не имеет отношения ни к одному происшествию в городе.       Стражницы одновременно кивнули.       Алара заглянула в бумаги пристальнее и обнаружила на верхнем листе схематичный портрет обычной девушки: тёмные кудрявые волосы, узкое лицо, шрам на одной щеке и несколько больших родинок на другой. Она была совсем молода — насколько было возможно судить по рисунку — но все стражнические инстинкты твердили Аларе: она ни к чему не причастна. Её вообще не было в городе.       — У вас уже есть другая подозреваемая, — сообщила Урсула, и Дейзи догадливо показала всем следующий лист. — Посмотрите на неё: настоящая преступница! Тяжёлый взгляд, грязное лицо, постоянно попрошайничает на площади Испорченных Сухофруктов.        «У нас нет площади Испорченных Сухофруктов! — запротестовала здравая часть рассудка Алары, но была бесцеремонно прервана той частью, что знала об Урсуле: — Всё верно: тяжёлый взгляд, грязное лицо. Такая и обворовать может, и убить за булку хлеба».       — Её зовут Дарина, и мне известно это только потому, что служанки иногда делятся с ней едой по доброте душевной, — хриплый голос Урсулы сменился голосом старушки, что продавала цветы прохожим, стал таким же добрым и доверчивым. — Они и подумать не могли, что девушка сделает что-то дурное.       Алара слушала эту женщину и думала о том, что преступление ещё наверняка не произошло. Но, по всей видимости, старательно готовилось.       Заливистый смех выхватил из рук Дейзи бумаги и умчался прочь прежде, чем оказалось, что это была маленькая девочка. Алара не слишком хорошо разбиралась в возрасте детей; этой, кажется, было лет десять. У девочки были две длинные чёрные косы, а сама она едва доходила Аларе до пояса. Девочка бегала по кабинету, то растворяясь в воздухе, то появляясь снова, и с выражением абсолютного счастья размахивала бумагами.       — Рикса! — прикрикнула Урсула, и девочка быстро оказалась за спиной мамы, цепляясь пальцами за её пиджак. — Почему ты ещё не в постели?       — Я спала, но мне захотелось пить, — ответила Рикса.       — Отдай стражницам бумаги и иди спать, — Урсула склонила голову на бок. — Домой. Не то каникулы в Мастерской закончатся раньше времени.       Девочка потянулась к Урсуле, поцеловала её в морщинистую щёку и побежала к двери. За мгновение до столкновения с дверью она растворилась в воздухе, и в следующую секунду в коридоре послышался топот детских ног. Урсула, как и полагалось матери, тяжело вздохнула, а младшая лейтенантка Дейзи обнаружила бумаги у себя в руках.       — Что-нибудь известно про жертву… этого вопиющего преступления нищенки? — осведомилась сержантка Брик, всеми силами делая вид, что ничего только что не видела.       — Совсем скоро вам не понадобится моя помощь в этом вопросе, — заключила Урсула и вновь зашагала к выходу, раскачиваясь, словно корабль в шторм. — Оставьте часть информации себе, она послужит вам ценным напоминанием.       Она провернула ключ в замке и распахнула дверь, протягивая руку для возврата бумаг о девушке, которая совсем ничего не сделала.       — Вас проводят к выходу.       Стражницы, впрочем, предпочли найти выход самостоятельно. Звук их шагов эхом разносился по коридорам, полным приглушённого света. Вокруг было много дерева, много картин и много неиспользующейся мебели, лишь бы коридоры казались длиннее и не такими пустыми. Со временем шаги оказались перебиты звуком дождя на улице, и стражницы поняли, что они совсем скоро вернутся туда, где едва ли так же ненавязчиво пахнет лавандой.       Лишь оказавшись за дверью «Счастливой Герцогини», Алара вспомнила как дышать. Теперь воздух ничего не стоил. Кажется. На всякий случай она сделала шаг в сторону от ресторана. Едва ли произошло — или произойдёт — что-то ужасное. Такое случалось в Страже едва ли не каждый день. Просто в этот раз она оказалась рядом, но едва ли что-то должно было измениться. Верно?       Повеселевшая сержантка Брик толкнула её локтем и ухмыльнулась:       — Ну что, добро пожаловать. Теперь ты знаешь, из чего большей частью состоит наша так называемая «работа», — она очертила кавычки пальцами в воздухе.       — Из дождя? — уточнила Алара.       — Это вторая немаловажная составляющая, — отозвалась капитанесса Мортина. — А ведь нужно было брать выходной...       Они стояли под козырьком ресторана и мокли. Капитанесса откуда-то достала небольшой кусок вяленого мяса и принялась судорожно жевать его, лишь бы избавиться от дрожи, что била тело. «Волнуется, — быстро отметила Алара. — Оно и неудивительно. Неверное, мне тоже полагается». Но Алара не чувствовала особого волнения. Если бы ей только удалось взглянуть на часы, она бы непременно возмутилась тому, сколько ещё должно было длиться её дежурство, но волноваться? Аларе было присуще убеждение, что стражницы лишены волнения, поскольку они воплощают закон как таковой. Волнуется ли закон? Перед кем? Перед женщиной в пиджаке (что это вообще такое, «пиджак»?), которая выглядит так, словно может тростью забить тебя до смерти? Что же, пусть попробует.       Стражницы неторопливо побрели в штаб. Должно быть, существовала в потоке дождя эта особенная капля, после которой все преступницы города разом решали, что в такую погоду даже стражницы не сунут носа на улицу, и поэтому те, кто в лёгкий дождик оставались дома, теперь выползали, словно многоножки, на улицу, и превращались в одну большую категорию «нарушительницы закона». Их полагалось арестовывать. И иногда стражницы вспоминали о выполнении своих обязанностей.       — Эй, ты! — командным голосом обратилась капитанесса Мортина к женщине, одетой во всё чёрное, что пыталась залезть в окно на втором этаже здания, мимо которого они проходили.       Женщина от неожиданности едва не разжала руки.       — Я ключи забыла внутри! — попыталась объясниться воровка.       — А я трактирщица в «Тётушке Бэтти»! — парировала капитанесса и вытащила из-за пояса деревянную дубинку. — Слезай, или буду практиковаться в метании!       Вздох женщины смог прорваться даже сквозь шум дождя. Она неторопливо и измученно, но очень ловко спустилась по ровной стене с редкими выступами.       Не успели они пройти и одной улицы, как очередное «эй, ты!», исходящее уже от Алары, не заставило себя ждать. Ещё одна женщина, не менее мокрая, чем стражницы и их новая спутница, вышла из сумрака переулка и постаралась как можно незаметнее спрятать за пазухой нож. Так Стража получила новый крепкий нож в свою столовую — старый как раз пришлось недавно выкинуть.       — Предлагаю идти быстрее, — заметила младшая лейтенантка Дейзи.       Стражницы ускорили шаг.       — Сколько ты уже сержантка, Брик? — негромко поинтересовалась Алара, и звук от разбивающих лужи ботинок едва не заглушил её голос.       Сержантка Брик вышагивала рядом, в конце строя, и помогала вести преступницу. Последняя даже не пыталась вслушиваться — по крайней мере, всеми силами старалась создать такое впечатление. Алару же одолевало обычное человеческое любопытство, которое возникало, стоило совершить самый маленький шаг по служебной лестнице. В такие моменты начинало казаться, что следующий, уже большой и уверенный прыжок вверх, совсем рядом.       — Два с половиной года, — беззаботно отозвалась Брик. — А что, хочешь наверх?       — Не то чтобы сильно, — Алара неопределённо повела плечами, — но, скажем, имеются намерения. А Дейзи?       — Дейзи? — изумилась сержантка. — Она младшая лейтенантка уже целую вечность, ещё до того, как меня приняли на службу. На ней вся Стража держится, если тебе интересно. Если бы её не было, мы бы даже не знали, кто и за что у нас сидит в камерах.       — Слышала, что строят новую тюрьму? В этот раз под землёй.       — А, да, — Брик как вы невзначай дёрнула руки преступницы. — Говорят, малышка-императрица недовольна, что казни проходят слишком быстро. Или что они вообще проходят. Эти правительницы...       — Ты за такие слова по шее можешь получить, — предупредила Алара.       Брик выразительно пожала плечами.       — А что с Анной?       — А что с Анной? — Алара изогнула бровь.       — Вы же комнату вместе снимаете, — напомнила Брик, всем своим видом стараясь сообщить: это уточнение должно быть воспринято настолько буквально, что просто не может ничего не прояснить.       — Ты о том, что она осталась рядовой? — Брик кивнула. — Это потому, что непонятно что у нас в Страже творится.       — Ты принимаешь в этом непосредственное участие.       — Это уже совершенно другой вопрос, — вздохнула Алара.       В штабе их ожидала Анна, со всей серьёзностью размешивающая чай, сидя за столом в столовой. Весь её вид сообщал о том, что она не столько обижена, сколько заинтересована в том, что с ними случилось за время отсутствия, и Алара не могла этому не поддаться. Она тяжело опустилась на стул рядом, выжала на пол намокшие волосы и придвинулась ближе.       Капитанесса Мортина отправилась в свой кабинет, а Брик и Дейзи спустились в камеры, чтобы разобраться с новоиспечёнными заключёнными. Работа шла своим чередом: всё было ровно так же, как и каждый день до этого. Только Алара чувствовала себя не просто Сержанткой, а Замешанной В Чём-То Сержанткой, и предчувствие её было нехорошим. Прежде она не утруждала себя ответом на вопрос, куда именно пропадает капитанесса и ещё несколько стражниц по ночам, а теперь, против воли, получила на него ответ. Что же, этого следовало ожидать.       Но так ли она хотела рассказывать об этом Анне? Она была слишком честной и запросто могла сболтнуть лишнего в самых благих целях. Алара служила в Страже уже три года и понимала, когда стоит держать рот на замке. Понимала ли это Анна?       С другой стороны, Алара положила бы свою жизнь за неё. Или чью-то ещё. И так ли необходимо было что-то скрывать?       — Словом... — начала Алара полушёпотом, наклонившись к Анне.       Она обрисовала ситуацию в пару грубых словесных мазков. Анна терпеливо выслушала рассказ и развела руками, как бы сообщая: «О, я знаю, что ты от меня хочешь, и, так уж и быть, я постараюсь».       Они ведь просто подчинялись приказам какой-то женщины. Разве это было... противозаконно? Алара что-то не помнила такой запрещающей статьи. С другой стороны, вся их служба была концентрированным подчинением приказам одной женщины — императрицы. Даже если ей на смену подрастала новая.       Анна заварила ещё один чайник чая. Сказать, что Алара замёрзла как бездомная собака, значило не сказать ровным счётом ничего. Она насквозь промокла и уже не была уверена, стоило ли её незначительное жалование того. А потом вспомнила, что жалование у неё теперь новое. И оно, должно быть, оправдывало себя (раз уж сержантка Брик жила на него два с половиной года). Работать за идею означало обладать огромной самоотверженностью. Вот только к четвёртому году службы идеи Алары начинали заканчиваться.       А потом из кабинета капитанессы Мортины донеслись крик и звуки возни.        «Капитанесса опять не в духе», — по сложившемуся обычаю подумала Алара прежде, чем сообразила, что кричать в кабинете было не на кого. Они вскочили из-за стола и мигом взобрались по лестнице, чтобы увидеть на полу кабинета захлёбывающуюся кровью Мортину.       Уже позже Алара сможет поклясться, что видела в окне на секунду задержавшийся силуэт, и что нищенки не умеют так искусно орудовать кинжалами и забираться в окна. Впрочем, поверит ей только Анна.