мальчикам сложно дышать

--       ваня улыбается, а потом сует себе в глотку седативные. / у него на лице кровь, а в груди разбитое вдребезги сердце, а у дани стёртые костяшки на правой руке и взгляд полный разочарования. эля кричит, чтобы он, блять, прекратил это, но у вани звон в ушах и ничего не выражающее лицо. даня толкает парня в стену и говорит, чтобы тот больше не смел прикасаться к нему, а элю просто посылает нахуй. так громко хлопает дверью оставляя за собой шлейф из раздражения и привкус уксуса. девчонка что-то шепчет в шею иванова, просит прощения, клянется, что наладит ваши с данилой отношения и прочую ересь, а ты просто усмехаешься, стираешь тыльной стороной левой руки кровь, которая почти остановилась и поднимаешься с пола. берешь рюкзак и молча выходишь из раздевалки. чёрная повязка на шее такая тяжелая. причиняет много неудобств и ты снимаешь её выкидывая в ближайшую помойку. осознание приходит позже. ты полуживой добираешься домой. мама полина и мама лида обрабатывают твою губу и бровь, суют лейкопластырь в руки и гладят по голове. ты всё ещё молчишь и тупо смотришь в пол. приходят папа антон и папа лёша, который пожимает тебе руку и говорит, что ты красавчик, что стал мужиком, в то время как антон первый раз за долгие годы — молчит. дед хлопает тебя по плечу и наклонившись говорит что в бильярдной спрятана бутылка виски за цветком. просит оставить ему половину, ты устало киваешь. — господи, ванечка, может быть ты уже расскажешь что случилось? тебя обижают? — испуганно, почти загнанно спрашивает полина и всё-таки лепит злоебучий лейкопластырь тебе на лоб. — это мы с одноклассником повздорили, мам, не переживай, — шипишь в ответ и поднимаешься со стула, который сильно скрепит по кафельному покрытию на кухне. лёша говорит маме лиде, мол радуйся, что еще хоть живой, за что в ответ получает хорошего леща, а затем начинается спор, потому что папа антон поднимает тему суворовского училища. под общие крики ты выходишь с кухни и ползёшь наверх.       к звёздам, — думаешь ты открывая тяжеленную дубовую дверь. коленки трясутся словно солома на ветру, когда ты думаешь, что тебе возможно прилетит в лицо еще раз, а ты даже не будешь сопротивляться. потому что это даня. потому что он не гей, в отличии от тебя, но в комнате пусто. так же как и в твоём сердце. на часах ‪девять часов вечера‬. ноутбук закрыт, книги мирно покоятся на столе, кровати заправлены и окно закрыто на все щеколды. и ты срываешься. ты блять, больше так не можешь. ты переворачиваешь стол, вместе с этими уродскими книгами, слышишь как стекло ноутбука хрустит и бьётся о паркет, ты открываешь окно одним движением и кричишь в него так громко и так долго, как только можешь. и вот через десять минут ты сидишь в центре этого хаоса и понимаешь, что да, малой был прав. как только руки дани обхватили его талию, в той мерзкой раздевалке, ваня сразу понял, что это не девчонка. что это не эля, но зачем ломать такой спектакль, думал парень впечатывая свои влажные губы в мягкие и податливые губы мальчика. даня плавно открывал рот, цокал своими зубами о зубы вани, пока сам ванечка вылизывал рот парня напротив. одной минуты хватило дане, чтобы понять что происходит, прежде чем он отпихивает от себя ваню, срывает с себя повязку и бьёт по лицу иванова. ваня зарывается руками в волосы и протяжно воет уткнувшись в свои колени. становится холодно. на часах одиннадцать. парень переодевается в чёрную пайту и такие же джинсы, зачёсывает рукой волосы назад и цепляет сверху кепку. спускается в гостиную, ловя обеспокоенный взгляд кати. — можешь убрать у нас в комнате сейчас? — хрипишь, а потому откашливаешься и продолжаешь: — пожалуйста. катя смотрит тебе в глаза загнанной лошадью и быстро кивает. ты улыбаешься. выходишь в обеденный зал и видишь обеспокоенную лиду, вместе с рыдающей полиной, лёшу у которого дрожат руки и папу антона, который уронил голову себе на руки. — ванюша? ты почему не спишь? — полина стирает слёзы с лица и встает из-за стола. — что происходит? — ты знаешь ответ. / данил не вернулся домой. / через пару часов, антон набирает номер полиции и какого-то известного депутата. его колотит. у данилы выключен телефон. ты же просто шлёшь ему смски. ‪01:22‬ [ты мудак, перезвони хотя бы родителям, они звонят в полицию, урод.] ‪01:23‬ [я убью тебя. возвращайся, нам нужно поговорить.] ‪01:26‬ [подумай своей тупой головой, я же не знал что это был ты. это все грёбаная ариэль!] ‪01:44‬ [данёк, приходи домой. можешь даже врезать мне еще раз.] ‪01:45‬ [только вернись] ты хочешь курить и уже встаешь, чтобы выйти во двор, как раздаётся звонок в дверь. бежишь так быстро, забивая огромный хер, когда понимаешь что из кармана вылетели сигареты — ты просто летишь, буквально. за дверью продрогший насквозь даня. с синими губами и разбитым взглядом. вы смотрите друг на друга лишь секунду. протягиваешь руку, чтобы коснуться его, но сзади тебя крики. отталкивают к стене и наваливаются на даню все впятером, а затем еще и катя. твоё сердце оттаивает. ты выдыхаешь. он живой. он дома. он почти в норме. ты улыбаешься, но губа так болит, что тебе приходится перестать делать это. вспоминаешь про упавшие сигареты и возвращаешься за ними в зал. затем идешь в бильярдную и находишь бутылку отборного виски за семьдесят тысяч рублей, думаешь, что у деда хороший вкус и прячешь бутылку в пайту. слышишь как братец оправдывается, говоря мол был у друга и не заметил как пролетело время, да и телефон сел. все верят ему и отогревают его чаем. антон чуть ли не плачет и обнимает даню. все счастливы, но есть одно, но — у дани нет друзей. ты поднимаешься в вашу комнату — там всё идеально, только разбитый ноутбук на столе напоминает ване о том, что случилось этим вечером. идешь в ванную комнату, закрывая её на замок. открываешь виски. пьёшь из горла несколько глотков и ставишь бутылку на кафель. тебе больно. даня влюблён в элю (но после того, как он послал её нахуй ваня не очень в этом уверен), но тот взгляд в котором плескалось омерзение к нему самому или к брату, ваня так и не понял, брюнет был уверен — ему уже заказана дорога в ад. как он мог влюбиться в парня? той ночью даня ночует в другой комнате, а ваня выпивает всю бутылку виски засыпая на полу в ванной. / у дани болит рука и сердце. он думает, что он сломан. что он неправильный. и когда следующей ночью данил видит падающую с неба звезду, он загадывает лишь одно желание. быть н о р м а л ь н ы м. / ваня спит все выходные, а даня переселяется в другую комнату. он стискивая зубы умолял папу антона дать ему собственную комнату, для того, чтобы и у него было здесь что-то свое. папа антон соглашается. покупает ему еще один ноутбук, еще лучше первого (такого даже у медведева нет, говорит он). так проходит неделя. ваня начинает учиться и встречаться с элей, а даня первый раз пробует водку, которая дороже чем его ноутбук. — вань, а, вань, может быть сходим в клуб? там мой друг на входе работает, нас пропустят, — говорит как-то ариэль накручивая локон своих волос на палец. сейчас урок, так что её слова хорошо слышны всему классу. преподаватель вышла на пару минут. — когда? — безразлично отвечаешь ты, смотря в спину дане, который сидит впереди на три парты. — сегодня, часов в десять, а родителям скажешь, что идешь к другу на ночь. обещаю, ты не пожалеешь, — её рука уже у тебя на бедре. ты усмехаешься, так горько, что зубы сводит. она не замечает. ты говоришь, окей, малыш. видишь как ровная спина дани немного дёргается. непонимающе продолжаешь смотреть на него еще секунду, а затем звонок с урока и вот вы уже вместе садитесь в машину к папе лёше. — как делишки? — спрашивает он, а ты сжимаешь кулаки, потому что вот он — предмет твоих воздыханий последних двух месяцев. сердце стучит так громко, дышишь часто, а потому отворачиваешься к окну и отвечаешь: — лучше и быть не может, сегодня вот к другу на ночь пойду, в плэйстэйшен порубимся, а перед этим уроки выучим конечно же, — выдыхаешь на одном дыхании. папа смотрит на тебя через стекло заднего вида и улыбается, мол хорошо, сынок, иди. даня молчит. ноль эмоций и никакой реакции, хотя очевидно же, что слышал в классе про клуб и чёртову элю. прикрывает его? сука. думаешь о том, что скорее всего ему просто плевать, так что разжимаешь кулаки и прикрываешь глаза, стараясь успокоить сердце. дом встречает парней запахом пирога и корицы. — данюша, ты чего такой смурной? что-то случилось? — ты ждешь ответа., но даня опять делает то, что делал последний месяц. лжёт. при чем так грамотно, театрально, прям как нужно. лучше чем ваня по крайней мере. — мам, ты чего? нет, конечно, просто задали проект по психологии, думаю над тем, как бы сдать его побыстрее, а вы куда? — полина улыбается и застёгивает серёжку. — приём у ульяновых, ну, а лида с лешей с нами, нужно же приучать их к хорошему обществу! ну, а дальше всё как по масляному сценарию: эх, ма, думаю к кольке пойти ночевать, можно? а? конечно уроки, да покушаем, позвоню, окей, хорошо. антон пожимает тебе и твоему братцу руки, полина гладит по голове, а лида с лешей уже в машине. данила хмурится и потирает руками запястье, а потом резко шипит и убирает с него руку, что? не обращаешь на этого особого внимания. что надеть в этот дерьмовый клуб на это тупую вечеринку? на улице ноябрь, холодно. вы поднимаетесь в свои комнаты, говорите о школе и о новом фильме, даня говорит, что хочет создать что-то типо viki leaks и быть как джулиан ассанж, распространителем свободы. ты вертишь пальцем у виска, так как не понимаешь о чем втирает этот зануда, а затем захлопываешь дверь. твоя комната устала от тебя, это видно, но у тебя идеально чисто. вещи на своих местах, полы блестят. ебучий иванов за те два месяца что они жили вместе и за тот один что живут по разным комнатам приучил ваню к чистоте и порядку. я даже, блин, на тройки-четвёрки учится начал, с девочкой встречаюсь, в спортзал хожу — убеждаешь сам себя, идя в душ. на часах шесть. это правильный выбор, правильная жизнь без всяких там гейских замашек и без всякого там данилы алексеевича. ты стараешься переключиться и у тебя получается. через минут семь ты уже спокойно поёшь про самодостаточность и думаешь, что тебе как раз этого и не хватает. и пока ты убеждаешь себя в том, что живёшь правильно и по принципам, что кстати неплохо получается даня закуривает свою первую в жизни сигарету. можно ли назвать это «поменялись местами»? вряд ли, ведь ваня всё еще не такой ботан как данила, а даня в свою очередь еще не такой мудила, но очень близок к этому. проходит где-то полтора месяца и на часах бьёт конец декабря и начало две тысячи восемнадцатого года (через девять дней), а это значит начало каникул, так что ты спокойно даёшь эле отсосать у тебя в мужском туалете. за весь этот месяц и неделю вы с даней отлично общались. политика, футбол, учёба и родители. больше не о чем. вы же не друзья, в конце то концов. вы сводные братья. правда у него такие розовые губы, каких у эли, даже если намазать тысячью блесками, никогда не будет, но ты стараешься не думать об этом. тем более когда девчонка перед тобой берет в рот поглубже. ты стонешь, протяжно, громко, специально. кладешь руку на её затылок и двигаешься в такт с её горлом. представляешь, всего на секунду, что если бы это был даня. если бы это он сосал тебе в этом грязном туалете, стоя на коленях между твоих ног и ты кончаешь. бурно, со всеми почестями. правда когда видишь элю, становиться до омерзения неправильно. и ты понимаешь, что ты в полной пизде. по самое не хочу, ага. выходите из кабинки и слышите удивленное твою мать, где-то со стороны умывальников. это данил, рядом с которым тёма из параллели. тёма что-то кладет в руки второго парня, ты не успеваешь посмотреть что это, как даня отталкивает тебя к двери того самого туалета в котором тебе отсосали и вылетает за дверь. на следующий день в интернете все знают что ариэль оганян — шлюха, сосавшая в мужском сортире. и вроде бы да, вот оно! то чувство свободы от дани, потому что он уже ‪два дня‬ не выходит из комнаты, но что-то внутри тебя грызет твой стержень и ты думаешь, ну ёбаный в рот, когда стучишься к нему в комнату. ни-че-го. ответа не следует и в течении следующих пяти минут, так что ты без стеснения заходишь. в комнате пусто. слышишь звуки воды из душевой. дверь приоткрыта, так что ты тихо заходишь. подушечки пальцев немеют и внутри тебя зажигается огонь. во рту пересыхает словно в пустыне, ты теряешься в паре. вся ванная в окутана в белый цвет из-за слишком горячей воды, даня в душевой, так что его почти не видно, только очертание его тела., но этих контуров достаточно чтобы кончить себе в штаны не прикасаясь к себе руками. смотришь в раковину и задыхаешься. там лежат бинты и лейкопластыри, все они в чем-то смазанно-красном. очень напоминает… — кто здесь? — вода выключается, а ты не смеешь сдвинуться с места. тебе впервые стыдно. жарко. неправильно. в голове бьется пульс. — подай полотенце, придурок, — шипит малой и ты достаешь с верхней полки махровое, белое. закрываешь глаза и протягиваешь ему. даня принимает его, соприкасаясь с тобой пальцами. тебя передёргивает, но ты так и стоишь с закрытыми глазами. слышишь как мальчик перед тобой ступает босыми ногами на холодный кафель, как заматывает полотенце на своих бедрах и как затем подходит к тебе так близко. кладет свои горячие руки тебе на плечи. — тебе не кажется, что нам нужно поговорить? — шепчет. тебе фактически больно, то место где находятся его руки прошибает током. ты всё еще ведешь себя как долбаёб, стоя с закрытыми глазами. — да, но лучше не здесь, — открываешь веки и сбегаешь в свою комнату, как трус. что это блять было. что? не успеваешь подумать, как дверь открывается. ты садишься на кровать. на дане белая рубашка и узкие чёрные джинсы с затёртыми коленями. его ноги это отдельный вид искусства. ты облизываешь пересохшие губы и достаёшь бутылку с водой из-под кровати. даня смотрит как ты пьёшь и от этого становится так хорошо. интересуется. — привет, — начинает малой и садится напротив, скрещивая ноги. — привет, — тупо повторяешь ты и ставишь открытую бутылку на пол. — мы давно так не разговаривали, даже странно видеть тебя таким, — даня хмурится. — таким это каким? — не фальшивым, вань. — ха, ну что же, спасибо, ну, а мне в свою очередь приятно видеть тебя… эм? в нашей комнате? — мальчик напротив немного смущается и твоё сердце делает кувырок. — ты же знаешь почему я съехал, да? ты же знаешь причину почему мы стали чужими? — что? с чего ты взял, что я знаю причину? — сжимаешь зубы так сильно, что боишься сломать их. даня непонимающе смотрит на тебя. — ваня, если ты притворяешься, то перестань, — и это последняя капля. ты встаёшь с кровати и отпрыгиваешь от брата. — я? я притворяюсь? — почти кричишь и продолжаешь: — да после той уродской шутки в качестве недопоцелуя в раздевалке, ты уебал меня по лицу и смылся на полночи, наврал родителям что был у друга, хотя кроме меня у тебя никого нет! а потом по тихому переехал в комнатку по соседству, пока я отходил от похмелья! стал курить, пить, а что это, нахуй, за бинты в крови у тебя в ванной? я что-то упустил, нет? ааа, твоя учёба! что ты делаешь по вечерам, малой, раз уже тебя четвёрки устраивают? хм? дрочишь? или твой внешний вид! бляяяять, это вообще отдельная тема! твои синяки под глазами и бледность, и ты ешь намного меньше обычного! я просто не могу так больше! какого хера ты делаешь, уёбок?! ты так громко орёшь, что срываешь голос, почти что. смотришь на данилу. лучше бы не делал этого. по щекам парня катятся крокодильи слезы. он смотрит на тебя снизу вверх, так преданно, кусая свои красные (потому что обветрились) губы и выламывая себе пальцы. ты замираешь. делаешь шаг к нему, но даня дёргается назад. — данек, я переборщил, ты... — нет, нет, ты прав. всё верно, мне так жаль, что ты столкнулся со всем этим. я просто... просто... сдался? — он рыдает еще громче, во весь голос, вытирает слёзы рукавом рубашки и шмыгает носом, а тебе так больно, ведь это ты довел его до этой стадии. твою мать. — дань, я мудак, прости, я не хотел так. не хотел кричать на тебя, просто всё навалилось и… — ты садишься на кровать рядом с ним. протягиваешь руку, как тогда, почти три месяца назад, когда даня вернулся ночью, весь разбитый и полностью уничтоженный, но парень дёргается, как от огня. до тебя неприятно доходит. — ты боишься меня? в ответ немое молчание, словно стрелой в горло. — мне так жаль, я лучше пойду, — он хрипит, продолжая рыдать и уже собирается встать с кровати, как ты хватаешь его за запястье и тянешь на себя. и вот вы как одно целое. лежите на кровати, в обнимку. твоё плечо влажное от его слёз. ты успокаивающе поглаживаешь по спине мальчика и прижимаешь к себе еще крепче. — мы можем стать друзьями, если ты захочешь, — говоришь ты. заранее придумываешь план отступления, на всякий случай, но даня соглашается. хочу, говорит он, мол да, хорошо. ты улыбаешься. знаешь ведь, что не получится. как можно дружить с тем, в кого влюблен до умопомрачения? / мальчик засыпает у тебя в руках, пока ты закатываешь рукава его белоснежной рубашки и проверяешь запястья. произошло то, чего ты боялся больше всего. они девственно чистые. / я всегда начинаю самоуверенно, но забиваю хуй и тону у самого берега — звучит в наушниках у вани и он подпевает в голос, за что получает смачный подзатыльник от лёши. новый год уже завтра, а пока ты и твоя семья застряли в этом тупом доме. наряжаете ёлку, все вместе. даже даня немного вылез из своей раковины и сейчас он весь такой красивый в дебильном свитере с оленями смотрит на тебя и моментально отводит взгляд. смущение, неловкость — твой любимый коктейль. улыбаешься от уха до уха и цепляешь зелёный шарик на ёлку. дед просит дать тебе «эти белые провода», ты протягиваешь ему айфон и наушники с включённой песней оксимирона. думаешь о том, что неплохо было бы посмотреть новый батл сони мармеладовой, зеваешь. звонит телефон. даня лениво поднимает трубку, а потом говорит всем, что вернется через полчаса, пихает телефон в карман. антон танцует под шансон, который раздаётся из колонок, полина звонко смеется и попивает шампанское из бокала, лида вяжет приторно розовый шарф, а ты в тайне надеешься, что это не тебе. лёша с дедом слушают окси на диване, а даня куда-то уходит на полчаса. бесит. ты идешь за ним, нагоняя его только на улице. — куда это, вы, молодой человек, собрались? — ухмыляешься и закутываешься в свитер. на улице снег, ваш двор засыпало так, что если бы не ваш садовник, то не смогли бы дверь открыть. — к эле, она звала, говорит помощь нужна, — ты хмыкаешь в ответ и продолжаешь идти рядом. — если ты не забыл, то она моя девушка. зачем ей твоя помощь? — тебе наебать легче чем деда, ей богу, — данька посмеивается и продолжает идти. — ладно, так куда ты? — с другом встретиться, — шипит, ему не нравится этот допрос. тебе тоже, но ещё больше тебе не нравится, что он куда-то идёт без тебя. тем более к другу. — к какому такому другу? — из твоего рта валит пар, а руки становятся красными. нужно было одеть куртку. — к тёме, ему нужно поговорить, прямо сейчас, в парке, — смотрит на тебя, а ты безразлично пожимаешь плечами и мысленно разрубаешь тёму на куски. — и давно вы с ним... дружите? — кривишь губы в улыбке, во рту так кисло становится. что это за чувство? — давненько, уже где-то месяца полтора, — он снимает с себя куртку, — он хороший парень, — кидает её в тебя. ты ловишь и вопросительно смотришь на него. — это тебе, ты весь красный как рак, от мороза. домой иди, я скоро вернусь, не переживай. и не боись, мне не холодно, на мне три свитера, — он поворачивает в сторону заброшенного парка. — ботан, — говоришь ты и останавливаешься. конечно ты не пойдёшь домой, но спорить с мальчиком так не хочется. ты ждёшь минуты три, прежде чем начинаешь красться в глубину рощи. под ногами скрипит снег, ты материшься. данина куртка мала, но греет. ты умиляешься. он дал тебе куртку, как в чёртовом сериале, блин. замечаешь движения впереди. прячешься за огромным старым деревом и выглядываешь из-за него. видишь артёма чехова из 11-б и даню. артём сидит на заснеженной лавочке, точнее на её спинке, поставив ноги на саму лавку, а даня стоит напротив. они о чем-то говорят, смеются. видишь в руке тёмы бутылку шампанского, хмуришься. зачем она ему? цепляешься курткой за ветку и чуть не валишься жопой в снег. опять материшься. выглядываешь — они все так же смеются, значит тебя не заметили. супер. а через минуты три начинается. что-то происходит. артём встаёт с лавочки, отряхивается от снега сам и протягивает руку к данилу. и он не отстраняется, а от вани шугается, вот урод. ты хорошо видишь, как чехов говорит что-то иванову и второй округляет глаза, а потом первый тянется к дане и целует его. дальше всё как в тумане, так как ты как ошпаренный летишь в сторону дома. первое попавшееся дерево — твои руки разбиты в кровь. ты не гей. ты не гей. ты не гей. тебе похуй. по-ху-й. это личное дело каждого. тебе плевать, но почему же так ноет в груди? ты злишься все больше и больше. сворачиваешь с дороги домой, к дому ариэль. через полчаса вы трахаетесь в её комнате. ~ мальчик возвращается домой почти под ужин, но ты уже сидишь за столом. на часах ‪восьмой час вечера‬. он весь красный, в снегу, с дрожащими руками бежит наверх мимо тебя. ты сжимаешь в руках айфон так сильно, что чувствуешь как он почти ломается в твоих руках, но молчишь. через пару минут он сидит рядом. даня кусает свои красные губы и пялится на твою шею. на ней расцветают бутоны алых пятен, так как ты специально одел свитер с открытым горлом. просто так. просто. так. семейный ужин тридцатого декабря проходит довольно неплохо. даня рассказывает теорию про мультивселенную, говорит, что возможно сейчас есть миллиард таких же вселенных как наша, что учёные спорят по этому поводу с девятнадцатого века и прочее. антону интересно, всем остальным не очень. лида замечает засосы на твоей шее, так как ты видишь как она удивленно пялится на тебя. ты разделываешь свой кусок стейка ножом и ухмыляешься. — подарки будем дарить завтра? — спрашивает лёша, попивая джин из бокала. — да, думаю после самого нового года, вы за? — продолжает мама полина и кладёт свою руку поверх руки мужа. — окей, — говоришь ты и тянешься за графином с апельсиновым соком, но в этот же момент твоя рука соприкасается с рукой дани. он тоже хотел сока. ты убираешь руку так быстро, как только можешь, а дане плевать. он спокойно берет графин и наливает себе полный стакан сока и отворачивается к семье. — что с твоими руками? — что с шеей? это засосы? мамы спрашивают это в унисон. твои кулаки забинтованы, так как ты разбил себе руки из-за своего сводного братца. что им ответить? — да, это за-со-сы, а похоже на нечто иное? — поднимаешь бровь и продолжаешь: — руки? повредил когда упал, мам, — стебёшь родителей и отпиваешь из стакана, а далее следует три пламенных речи от полинылидыантона и две похвалы от алексея и деда. смеёшься так звонко, что самому мерзко. — спасибо, было очень вкусно, с наступающим, — кидает малой и встаёт из-за стола. выпрямляет спину и идет наверх, но ты тормозишь его на половине пройденных ступеней своей фразой: — может ты переедешь обратно, а, дань? мы так отдалились друг от друга, когда ты съехал в соседнюю комнату, — жалобно смотришь сначала на парня, а затем на антона павловича. папа выжидающе смотрит на даню, ждет ответа и если он будет отрицательным — то придется объяснять почему, а данечка очень устал за сегодня. так что: — хорошо, вань, я пойду спать тогда, — вялый ответ. мальчик даже не пытается натянуть на лицо улыбку, на что все хмуро кивают и наконец то отпускают его наверх. ты вытираешь рот салфеткой, бежишь за парнем. когда ты в комнате, малой уже лежит на своём диване, даже не переодевшись. это пугает и смущает одновременно. типо какого хера, чувак? молча закрываешь за собой дверь и идешь к шкафу. переодевается, стоя спиной к брату. затем идешь к своей кровати, но тебя хватает за запястье этот чёртов даня и говорит: — вань, а, вань, у тебя когда-то бывало так, что ты чувствуешь будто катишься вниз, понимаешь это, но остановиться не можешь? — он шепчет это. ты сглатываешь ком в горле и осторожно разжимаешь его пальцы. садишься рядом. он не смотрит на тебя. его дыхание сбилось. — что ты имеешь в виду, малой? — аккуратно, осторожно, будто прощупываешь почву. — то, что мне страшно. возможно, я хочу чтобы всё это закончилось, понимаешь? — он поворачивается к тебе и садится на кровати. ты думаешь, блять, а потом поддаешься вперед и сталкиваешься своими губами с его. всё вокруг перестает существовать. этот план совсем секунду кажется адекватным, а потом ты понимаешь что творишь. ладони потеют, сердце стучит быстро-быстро, ты замираешь. даня, уже второй раз, толкает тебя в грудь так, что ты падаешь с его кровати на пол. — ты что делаешь? — он нервно трёт рот рукой и смотритсмотритсмотрит., а ты молчишь. — не хочу целовать лицемера, — шипит он и отворачивается к тебе спиной. тебе плохо. ты не понимаешь, что это, но это явно то, чего тебе не хватает. понимаешь, что совершил ошибку. *** через пять часов новый год и у тебя прекрасное настроение. ты подрочил на своего сводного брата в душе, что может быть хуже? у вас с ним полное непонимание ситуации и два недопоцелуя в комплекте с этими злобными взглядами друг на друга. он игнорирует тебя весь день, переписывается с кем-то и кусает свои блядские губы так соблазнительно, что ты думаешь пойти в ванную и передёрнуть ещё раз. хмыкаешь и идёшь на кухню где катя вся красная как помидор мечется от плиты к духовке и обратно. спрашиваешь помочь ли чем — тебя посылают вон. улыбаешься и выходишь в гостиную где суетятся родственники. садишься во главу стола, берёшь со стола самое зеленое яблоко и кусаешь. — все знают что с нами будет семья оганян? — нервно выплёвывает антон и поднимает телефон, параллельно попивая из бокала нечто красное. ты перестаёшь жевать. секундная пауза прежде чем полина вскидывает ладони и улыбается самой наигранной улыбкой, которая есть у неё в арсенале. — так это ж здорово! — выдаёт дед и эту волну подхватывают все. данил молчит. ты молчишь тоже, потому что говорить сейчас что-то не имеет смысла. после полуночи ваш класс устраивает большую тусовку, так что тебе всего лишь придётся потерпеть пару часов свою семью, а потом уйти на всю ночь прожигать свою молодость. тебе семнадцать, через полгода тебе придётся наследовать компанию отца вместе с твоим сводным братцем и это полный пиздец, потому что ты влюблён. влюблён в парня. влюблён в своего сводного брата. ты растерян, ты не знаешь что делать и как собрать свою чёртову жизнь по кусочкам. как перестать мечтать о губах, до которых ты не имеешь права дотронуться. — вань, ты меня вообще слышишь? ты слышишь эту фразу сквозь толщу воды, а когда поднимаешь глаза, то видишь что все в этой комнате смотрят на тебя. видимо ты выглядишь сейчас очень не важно, раз даже данил перевёл свой взор от телефона на тебя. — эм? да? я немного задумался, о чем речь? — ты кладёшь надкусанное яблоко на стол. оно больше не кажется тебе таким аппетитным как пару минут назад. — мы говорили о том, чтобы слетать куда-то после нового года. возможно в испанию, ты как? — полина допивает шампанское и ты видишь как её немного ведёт в сторону. — да, мам, было бы неплохо отвлечься и развеяться. всем нам, — кидаешь ты и встаёшь из-за стола. мысли о будущем немного расшатали твои нервы и здорово было бы пойти перекурить прямо сейчас. эля с родителями должна придти через пару часов, ближе к десяти, а до этого тебе ещё нужно успеть смотаться в город и забрать подарок для дани. ты понимаешь как мерзко ты поступил когда поцеловал его в той липкой темноте вашей комнаты, когда мальчик просил о помощи, когда он говорил как ему плохо и возможно, он говорил о том, что хочет покончить с собой, а ты просто заткнул его поцелуем. кретин. мысленно даёшь себе пощёчину, потому что понимаешь, что опять упускаешь смысл разговора антона и данила. усмехаешься и уходишь на улицу, к клетке с рысью. забавно вспоминать как когда-то вы познакомились лично именно здесь. на улице холодно и мерзко. снег не идёт, но его и так достаточно много для конца декабря. достаёшь сигареты и подкуриваешь. ты любишь курить. любишь замах дыма и это чувство свободы, хотя бы на пару минут, но в тоже время ты понимаешь, что ты заложник данной привычки, табачных кампаний, ты не свободен. и вряд ли когда-либо будешь. прошло три месяца с того недопоцелуя в раздевалке. три месяца как ты в отношениях с оганян. ты устал. — читал беседу класса? — немного отшатываешься от данила, потому что это было слишком резко. словно он ворвался к тебе в личное пространство. хотя так оно и есть и уже давно. ты киваешь и смотришь на брата. — ты пойдёшь? — хэй, дань, что за глупые вопросы, конечно да, а ты? ты пойдёшь? в тайне надеешься что он скажет нет. что парень скажет, что после полуночи сразу ляжет спать или будет учить конспекты по психологии до утра, да что угодно, кроме положительного ответа, но мальчик растёт, к сожалению. — да, мы с тёмой собирались к его друзьям, но видимо кто-то узнал об этом и андреев заставил меня принять приглашение на вашу тусовку. видите ли все в классе мечтают увидеть меня пьяным, ну или объёбанным. или всё вместе, не знаю, — выдыхает он на одном дыхании, а у тебя заканчивается сигарета, потому что «мы с тёмой» больно бьёт прямо в сердце. — дань… слушай… прости меня за тот случай в комнате. я должен был дать тебе договорить, должен был дать какой-то хороший совет, а вместо этого я поступил как полный ублюдок, прости. мне правда жаль. такого больше не повториться, — ты видишь как бледнеет данил. как мальчик отводит взгляд и пытается сдерживать эмоции. он прочищает горло. — мы были уставшие и слишком эмоциональные. оба. поэтому я понимаю и не держу на тебя зла. я рад, что ты это сказал, не хотел бы тащить старые обиды в новый год, вань. спасибо тебе. и ты прости, что я расклеился как девчонка, я просто… — мальчики! идите сюда! быстрее! — слышится из дома голос лиды и ты, быстро выбросив сигарету в снег, идёшь в дом первым, понимая, что ты рад, что вас прервали. потому что ещё пару слов и ты бы повалил данила в снег. туда же где и твой окурок, который к весне обязательно обнаружат родители, когда растает снег. как оказалось родители просто не могли повесить звезду на ёлку, но и этой причины было вполне достаточно для того, чтобы с облегчением выдохнуть и избежать разговора с данилом. — вань, подсади даньку, он здесь самый лёгкий, давай, давай, — шипит мама лида и суёт дане в руке огромную ярко-красную звезду. у тебя глаза как у испуганного от света фар оленя, но найти оправдание этого не делать ты не можешь. блятьблятьблять. трогать даню за бёдра при всех, да ещё и когда тебе прямым текстом это разрешили, что может быть лучше? нужно было ему не надевать такие узкие джинсы. парень улыбается тебе и подходит к ёлке. она метра два с половиной, если не все три, так что другого варианта надеть эту злоебучую звезду ты найти не можешь. да и не особо хочешь. гореть тебе в аду за это, ванюша. ты молча наклоняешься, чтобы малой смог положить свои руки тебе на плечи и когда он это делает, ты понимаешь как сильно скучал. — вань, повыше только, окей? и держи меня крепче, хорошо? — я никогда не отпущу тебя, не волнуйся, — подмигиваешь ему, видя как его щёки алеют ещё больше. ты поднимаешь данила наверх, фактически за секунду, он действительно лёгкий, но не настолько как ожидали родители. держишь его за задницу и думаешь, что это лучший подарок на новый год, самый лучший. мальчик надевает звезду на ёлку и выскальзывает у тебя из рук на паркет. вы оказываетесь лицом к лицу и ты как ошпаренный отлетаешь от дани. это уже слишком. это когда-то закончится? влюблённость идёт три месяца, да? так почему уже четвёртый ты не можешь забыть своего чёртового братца? говоришь, что тебе нужно уехать ненадолго и сваливаешь как можно скорее, стараясь унять своё бешено-стучащее сердце. обещаешь, что к одиннадцати будешь дома как штык и хватаешь ключи от бентли. обуваешься за три секунды и уже через 15 ты набираешь скорость, чтобы убраться отсюда поскорее. тебе противен ты сам. ты должен, блять, это закончить. даже если дане и нравятся мальчики, то ты на сто процентов уверен, что ему не нравишься ты. возможно, этот уёбок артём нашёл его именно в тот момент, когда данилу было плохо и подставил своё плечо, а потом и не только плечо. губы, например. или ещё что похуже. тебя уже трясёт и ты настолько уходишь в себя, что на повороте чуть не влетаешь в мерседес на встречке. думаешь, что это уже полнейший проёб и выдыхаешь. на часах без пяти десять, у тебя в запасе час, подарок должен быть уже готов. ты долго выбирал, что же подарить человеку, к которому ты не то, что неровно дышишь. не то, что ты влюблён в него, а что подарить человеку, от которого трясёт? от которого в венах стынет кровь? не знаешь правильный ли это подарок, правильный ли это поступок, ты больше ни в чём в этой жизни не уверен. через двадцать минут ты на месте. выходишь из машины и запахиваешь своё пальто как можно лучше, морозит очень здорово. кидаешь ключи парню по имени кирилл и молча заходишь в холл. тебя уже ждут и суетятся перед тобой, словно ты звезда, сошедшая с обложки. хорошо быть богатым. хорошо быть сыном влиятельного человека, думаешь ты, отваливая безмерно большую сумму денег. все улыбаются, смеются. у тебя же трясутся руки. ты выезжаешь с парковки и летишь домой, полный уверенности (откуда она взялась?). нужно решить это раз и навсегда. нужно разорвать отношения с элей. нужно закончить эти пять месяцев этого ёбаного 11-го класса, хотя бы на четвёрки. нужно взяться за ум, а потом поступить в университет подальше от воронежа, потом разделить компанию отца с даней и управлять ей откуда-то сверху. подальше отсюда, блять. если данил поедет в москву, то ты рванёшь в питер. и всё такое и так далее. тебе жаль, что придётся притворяться его другом ещё блядские пять месяцев, а потом съебаться как будто ничего и не было. как будто не было тёплых рук на твоей шее, как будто не было того поцелуя и горячего дыхания, словно и не было той ночи, когда он уснул в твоих руках, полный слёз и разочарования, словно не было ничего из этого. просто тупая боль. злишься, а потом понимаешь, как устал на самом деле. на часах одиннадцать, когда ты паркуешься возле дома. ты купил огромный букет эле и ещё парочку для мам и кати. тащишь это всё как чёртов геракл в дом, чуть не ломаешь себе ноги из-за снега и льда. тебе насыпало с дерева на голову белой примеси и она начинает неприятно таять. нужно переодеться, тебе холодно. даришь цветы всем дамам вашего дома. ариэль в прекрасном красном платье в пол, мама лида в платье, сшитом на заказ, цвета бирюзы и мама полина в белоснежном коктейльном платье. много гостей, как обычно. тебя уже даже не предупреждают, потому что это не обсуждается. богатые семьи. где же блять, семейный новый год? и где данил? ты извиняешься и поднимаешься к вам в комнату. открываешь дверь затаив дыхание и видишь его. красивого и недоступного. — о, эм? ты очень кстати, поможешь мне с запонками? ты молча киваешь и сглатываешь вязкую слюну в горле. закрываешь дверь за собой и подходишь к парню. — ненавижу всё это, я смотрюсь в этом чёртовом костюме как полный придурок, — суетится малой и крутится, протягивая тебе запонки. — хэй, — ты берёшь его за локоть и немного тянешь на себя. для удобства застегнуть запонки конечно. — выгляжу совершенно нелепо, может мне стоит переодеться? хотя на это уйдёт время, а новый год через полчаса и снизу гости и… ты просто тянешь его ещё ближе. прямиком в свои объятия. как брат обнимает брата. главное, чтобы не встал, конечно. данил замолкает в ту же секунду. — ты выглядишь потрясающе. лучшее из всех произведений искусства, что я видел, а поверь мне, я достаточно много путешествовал по миру и был во всех музеях европы, — шепчешь ты. сердце вылетает из груди. данил просто стоит опустив руки и положив голову тебе на грудь. стоит и переваривает то, что ты ему сказал. ты не жалеешь. это правильно. это правдиво. пусть он знает, какой он. какой он восхитительный. от него так приятно пахнет, немного мяты и корицы. лучшего сочетания запахов ты ещё не встречал. при том, что ты ненавидишь корицу. вы стоите так несколько минут и ты понимаешь что это последние минуты в этом году, когда вы можете постоять вот так вот. когда ты можешь показать свою слабость. когда ты можешь просто побыть влюблённым семнадцатилетнем парнем. улыбаешься. — у тебя так сердце быстро бьётся, — шепчет в такт тебе малой и ты чувствуешь его руки на своей спине. твою мать. как же это приятно. хочется кричать от удовольствия, а он ничего не сделал! просто, блять, положил свои тёплые ладони тебе на спину. пиздец, вань, ты так проебался. ты отстраняешься первым. вам пора. данил смотрит в пол, пока ты застёгиваешь ему запонки. они очень красивые. золотые, в виде пчёл. он кивает самому себе и выходит из комнаты, но прежде чем выйти, кидает тебе в спину: — спасибо. спасибо за лучший подарок на новый год, ваня. за ним хлопает дверь. ** ты переодеваешься в чёрные джинсы и белоснежную рубашку с бардовыми туфлями. застёгиваешь бабочку на шее, надеешься затянуть так, чтобы… сбиваешься с мысли. оно и к лучшему. быстро спускаешься вниз, понимая что забыл подарок для дани в машине, а х у е н н о. злишься и хочешь выйти, но тебя перехватывают гости из лас-вегаса и твой отец, поэтому ты молча стоишь и изредка смеёшься в такт незнакомцам. — давайте присядем за стол, у нас есть отличная новость! — кричит дядя гамлет и ты вынужден, скрипя зубами, отодвинуть стул для эли и сесть рядом с ней. данил садится напротив. гости рассаживаются в течении минуты и вот наступает кульминация. ты просто чувствуешь это. сейчас что-то произойдёт. на часах без пятнадцати полночь. ты нервничаешь. какого хера происходит? почему антон так улыбается? блять, да что происходит? ты спрашиваешь у ариэль, что происходит, но она кивает головой, мол, вань, ты дурак? откуда я то знаю? ты уже хочешь встать из-за стола как выключается свет. два прожектора направляются на тебя и на… элю? что? — мои дорогие друзья! мы долго ждали подходящего момента, чтобы сообщить всем вам эту прекраснейшую новость! — гамлет светится словно солнце, а ты нихера не понимаешь, но молчишь. сейчас всё станет ясно. переводишь взгляд на данила. — так как наши семьи дружат уже не первый десяток лет, мы решили объединить наш союз и закрепить отношения между кампаниями! и не только! ариэль оганян и иван иванов обручены и через полгода сыграют свадьбу, после своего совершеннолетия! тишина. немая, вязкая, густая, липкая тишина в твоей голове. ты видишь как все подрываются поздравлять родителей и тебя, как включается свет и где-то вдали начинает играть музыка, а сверху сыпется конфетти. ты же молчишь. ты даже, блять, не смотришь на элю. тебе плевать. ты заранее знал, что всё решено за тебя, но ты же не знал, что всё случится именно так. именно сейчас, сегодня, в эту секунду. ты смотришь на данила. он не отводит взгляд. ты видишь насколько он разбит. разбит чем? этой новостью? данил не улыбается. он не поздравляет. он даже не пошевелился с того момента, как объявили эту умопомрачающую новость. тебя поднимают из-за стола. ноги ватные, но ты помнишь кто ты такой. ты помнишь, что нужно держать лицо. что у тебя есть маска и самое время достать её. ты первый отводишь взгляд от брата и улыбаешься так наигранно, ты сам это понимаешь, но надеешься, что никто больше не увидит это. спустя пару минут высматриваешь данила. находишь его рядом с пуншом. видишь как он жадно выпивает бокал и наливает себе следующий. пробиваешься через поздравления и толпу к нему. — даня, слушай, я не знал, я клянусь тебе, я не знал этого, свадьбы не будет, я не собираюсь женится на ней, я, блять, влюблён в тебя, не в неё, пожалуйста, поверь мне, я не знал… а вместо этого ты успеваешь сказать только: — дань… а потом оглушённый крик толпы: — 12! 11! 10! ты смотришь на данила, а он смотрит в ответ. между вами два десятка сантиметров. ты смотришь на его алые от пунша губы, на его шею, на волосы, затем снова в глаза. ты не веришь, что ты только что всё это собственноручно проебал. твою же мать. если ты не признаешься сейчас, то будешь молчать ещё долгое время. скорее всего даже не скажешь никогда. сердце вылетает из груди нахуй. — 9! 8! у него уставший взгляд и стакан с пуншем в руках, а у тебя разбитое сердце и тупая боль в голове. — 7! 6! 5! ты думаешь, да какого хера вы не одни. почему вокруг вас тысяча ненужных, бесполезных людей. почему ты не можешь просто поцеловать его в последний раз? как же это чертовски больно. — 4! 3! ты боковым зрением видишь ариэль, как она пробивается к тебе через толпу. и ты знаешь зачем она здесь. сукасукасука. ты должен. ты сломан. тебе плохо. прости меня, дань. — 2! ты наклоняешься к данилу так близко как давно не был, при всех этих людях. ты чувствуешь его запах и его дыхание на своих губах. выдыхаешь три слова. три грёбаных слова, которые рушат твою жизнь. навсегда рушат ваши отношения. — 1! — я люблю тебя. мир взрывается, а затем останавливается на одной секунде. все кричат с новым годом, ты слышишь салюты. ты не видишь взгляд данила, потому что в эту же секунду ариэль хватает тебя за руку и поворачивает на себя. и целует, а дальше ты просто закрываешь глаза.