мальчикам сложно дышать

song: ron pope - a drop in the ocean а дальше ты помнишь только как глушил пунш и пытался избежать разговоров о свадьбе. ариэль сказала что уйдёт раньше, чтобы никто ничего не заподозрил, ты кивнув наливаешь четвёртый стакан. данила нет. ты не видел его уже около часа. наверное удаляет ваши совместные фотки с телефона и режет твои вещи, думаешь ты. забавно, но тебе стало гораздо легче после признания. ты не видел взгляда дани, ты не знаешь как он отреагировал, но догадываешься. сводный семнадцатилетний брат говорит, что любит его. то есть не как мать любит сына, не как брат любит брата и уж точно не так как друг любит друга. это нечто новое. неизведанное, неизвестное. больно ли тебе? да, блять, конечно больно. если бы можно повернуть время назад, то после того недопоцелуя в раздевалке нужно было не отпускать его в другую комнату, не нужно было начинать отношения с этой чёртовой элей и тем более не нужно было следить за братом, не нужно было видеть тот поцелуй на заснеженной лавочке. но это было. это произошло и ничего уже не исправить. - ванюша? - полина дергает тебя за рукав белоснежной рубашки и ты чуть не давишься напитком. не вовремя, мам. - да, что случилось? - ставишь стакан на стол, так как руки немного подрагивают. - я вижу, ты ошарашен новостью про свадьбу, но ты же понимаешь, что это выгодно, это поможет поднять папе бюджет кампании, поможет выйти на новый уровень, выйти на рынок и увеличить продажи в несколько раз и это... - а как же я? полина удивленно хлопает глазами и уголки её губ ползут вниз. - что? - как же я, мам? ты же знаешь, что я не хочу жениться на ариэль, мне восемнадцать только через полгода исполнится, нужно будет взять на себя половину отцовского бизнеса и кроме этого ещё и жену? как ты вообще могла это допустить, я просто не понимаю, какого чёрта я должен делать это? - ты злишься. чувствуешь как сжимаются кулаки. тебе становится трудно дышать, глаза начинают слезиться. оборачиваешься, пытаясь найти хоть кого-то, кто заинтересован сейчас в вас с полиной, но нет, всем плевать. - иван. ты знаешь зачем мы это делаем, тем более, что вы с элей отличная пара. сейчас мы оба выпили, я не стану обсуждать это на таком важном торжестве, хорошо? ты хотел уйти, правильно? можешь быть свободен, пока отец не спустился и не заставил тебя остаться вместе с его венгерскими друзьями, - голос мамы грубеет с каждым словом, а дыра в твоём сердце становится всё больше и больше. почему всё так дерьмово? ты киваешь и забираешь свой стакан. хочешь подняться наверх, чтобы переодеться, но видишь как на втором этаже антон с гамлетом пожимают руки какой-то девице, у которой платье стоит больше чем этот дом. материшься про себя и думаешь о том, как тебе похуй в чём ты сейчас одет. подарок для дани всё равно в машине, так что плевать. перехватываешь вопросительный взгляд антона на твоей руке со стаканом и выпиваешь его смотря прямо на него. антон просит прощения у гамлета и женщины и начинает спускаться со второго этажа, но только ты уже вылетаешь из дома. до гаража добраться выходит нереально трудно. хорошо, что в бентли есть удобные кроссовки. улыбаешься, потому что мотор уже заведён. держишь руки прямо перед собой, проверяя насколько ты пьян. они не трясутся, вроде бы можно ехать. выезжаешь с парковки, оставляя дом позади под крики твоего отца. особняк который сняли ребята больше похож на замок. ты знаешь что там есть бассейн, так как петров обожает воду с пеной и не позволил бы всем снять жильё без бассейна и сауны. заезжаешь на парковку, руки начинают дрожать. скорее всего данила здесь нет, так же как и артёма. челюсти сжимаются сами собой, так же как и кулаки. ставишь машину в самую глушь, потому что так захотелось и бредёшь к дому думая только о том, как бы не свалиться нахуй в сугроб. нужно было надеть пальто или хотя бы не переодевать обувь с тёплых туфлей на кроссовки от версаче. снег идёт не переставая уже пару часов, так что когда ты заходишь в дом, у тебя на голове приличный сугроб. вокруг много людей, там не только твои одноклассники, ты замечаешь человек пять с мгу. отец знакомил тебя с этими парнями, говоря о том, какие они правильные и что нужно на них ровняться, а в итоге они оказываются в том же доме с малолетками что и ты. - ванюшааа! - кричит эля со второго этажа и машет тебе коктейлем. так быстро умеет напиваться только она. видишь петрова и ловишь его за руку. - андрей, где алко? - шипишь ты. настроение ни к черту. он смеётся и показывает ладонью куда-то влево. наконец-то ты там где ты хотел быть последние несколько месяцев. ты наедине с собой и с потрясающе вкусным алкоголем. губы, скорее всего, похожи на открытые раны из-за того, что ты постоянно их кусаешь от волнения. новый год начался с дерьма, думаешь ты, прежде чем салютнуть стаканом с виски андрею с параллельного класса. - воу, смотрите кто скрасил наш тусклый вечер своим присутствием! - орёт ариэль со второго этажа и указывает куда-то тебе за спину. да ну нахер, нет, пожалуйста, нет - но бог слишком занят, чтобы услышать твои молитвы, поэтому ты медленно оборачиваешься, чтобы увидеть данила с бесплатным приложением в виде артёма. чехов как раз в этот момент кладёт свою руку на плечо твоего брата, когда ты думаешь где спрятать его тело, в случае убийства. алкоголь уже туманит мысли, а орущий из колонок корж только ухудшает ситуацию. - нужно съебаться пока это возможно, - говоришь это сам себе, но не успеваешь даже сделать шаг, как тебя разворачивают обратно. - о, ванёк! с новым годом, бро, желаю тебе отличной жизни с элькой, - смеётся чехов и пожимает тебе руку, пока за его спиной мнётся тот, кого ты боишься как огня сейчас. - да, спасибо, арт, и тебя, - шипишь в ответ ты и хмуришься, когда данил кладёт свою руку парню на плечо. видишь как даня хочет подойти к тебе и что-то сказать, поэтому ты поступаешь как настоящий мужчина - съёбываешь. как можно дальше и как можно быстрее. сердце стучит где-то в горле, когда ты за секунду оказываешься на втором этаже, где ариэль уже поднимает своё и без того короткое платье ещё выше, во время танца на столе. она замечает тебя и манит к себе пальцем, но тебе так хуёво, что хочется только выйти на воздух и выпить чего-то ещё, а не притворяться бойфрендом твоей будущей, блять, жены. боже, на что его подписали родители? какая нахуй свадьба? видишь как виноградов уже тянет руки к ариэль, но ты реагируешь быстрее. - даже не думай, - чеканишь ты и влад испуганно пятится назад. даже не приходится кричать и разбираться. так даже лучше. ты молча стягиваешь элю со стола и ставишь на пол. она улыбается и облизывает нижнюю губу. нет, малышка, это должно закончиться. - эля, нам нужно поговорить. прямо сейчас. ты должна знать, что я не хочу... - но конец фразы тонет в громкой музыке и в глотке оганян. затыкать поцелуем это моя фишка - думаешь ты, но видимо не сегодня. целуешь в ответ и понимаешь, что не чувствуешь ни черта. ни одной эмоции. даже нет прошлого отвращения. полный ноль. хочется плакать. хочется биться в конвульсиях от того, что это неправильно. взрослый богатый парень, в полном рассвете сил и грёбаный гей. жизнь поебала всех, да как же заебало. открываешь глаза. девушка удовлетворена. ты - нет. - ванееееечкаааа, - тянет она, - поговорим потом, у нас с тобой теперь будет много времени, ты же знаешь, - она ухмыляется и говорит ещё что-то про то, что возьмёт вам выпить, ты не слышишь. не хочешь. всё тело в напряжении. тебе нужно срочно снять его, пока никого не задело взрывом. плетёшься к бару, не смотришь по сторонам. боишься увидеть то, от чего сорвёт крышу. второй этаж украшен даже немного лучше чем первый, это заметно. на баре ты берёшь себе бутылку, потому что, ну а зачем мелочится? праздник всё таки. - педик! ты грёбаный пидорас! это заглушает даже оксимирона, хотя читает он невероятно громко. ты стоишь спиной к центру событий. не поворачивайся, иди нахуй отсюда, ваня, пожалуйста, - умоляет тебя твой разум. - иванов, ты чёртова тряпка! кто тебя ебёт, братец или дружок твой, а? или по очереди? - тебе даже не нужно разбираться что происходит. поворачиваешься. в центре стоит даня с артёмом, толпа немного разошлась. блики от светошара иногда попадают прямо на лица и на них - страсть. напротив парней стоит тот самый пай-мальчик из мгу. он видимо забыл, кто именно братец иванова. и видит бог, зря. ты ставишь бутылку на барную стойку и снимаешь пиджак. - закрой рот, уёбок, если ты долбишься в жопу, это не значит что это делают все, ладно? - рычит артём и немного выходит вперёд. убираешь волосы назад и прячешь цепь под рубашку. - что ты, блять, сейчас сказал, урод?! повтори! - на лице мгушника читается невероятная злоба. кидаешь пиджак в сторону и закатываешь рукава белоснежной рубашки. - он сказал, чтобы ты заткнулся нахуй, пока можешь вообще раскрывать пасть, - говоришь ты и замечаешь что музыка стала тише. - а ты кто ещё такой? - братец дани. ну тот который по очереди, забыл что ли? - ты в открытую насмехаешься над ним, хотя знаешь, что физически он сильнее и старше как минимум лет на пять. никто не смеет обижать твоего брата безнаказанно. ребята поддерживают тебя улюлюканьем. - ну значит вы точно педики! - орёт он и заходится диким гоготом. сзади него оказывается ещё трое, но твой инстинкт самосохранения похоже взял себе сегодня отгул. - так обычно реагируют либо долбаёбы, либо латентные гомосексуалисты, ты видимо собрал всё и воедино, да? или ты в мгу через очко ректора пролез, а, мудень? - как только ты заканчиваешь он кидается на тебя с криками по типу «тебе пизда». ну что же, ты предупреждал. парень бьёт тебе по лицу с такой силой, что губа моментально разрывается и кровь пачкает белоснежную рубашку за пару секунд. толпа расступается, девочки испуганно кричат, а ты не понимаешь с какого хера ты специально пропустил его удар. мазохистом заделался? отлично, бля, пидорас-мазохист, что ещё для полного счастья нужно? - чо, сил не хватило даже блок поста... но его фраза тонет в твоём кулаке. начинается месиво, потому что ты попадаешь куда-то в район носа и слышишь треск. дальше ты плохо помнишь что было, так как это был тот самый взрыв. ядерное, нахуй, оружие. - ваня, блин, остановись! - орёт ариэль и ты прекращаешь. от лица мгушника не осталось почти ничего, но тебя тоже неплохо отхерачили, раз встать с пола ты можешь только с помощью одноклассников. - пошли нахуй отсюда, андестэнд ми? - рычишь ты в сторону компашки из универа и они плюются в твою сторону, но забрав друга - уходят. все хлопают тебя, говорят мол, да, ты правильно сделал, за брата заступился, умница. ариэль прикладывает к твоей брови мокрое полотенце, но ты не чувствуешь боли. ты наблюдаешь. - артём, дай пройти, мне нужно к нему, - музыку не сделали громче и поэтому ты слышишь отрывки голоса и тебе не нравится что ты слышишь, ох, видит бог, лучше бы ты просто отошёл с его пути, артём. - дань, ты не видишь? они заняты, с ним эля, идём отсюда, - чехов держит за локоть рвущегося к тебе даню и тянет назад, но брат слишком упёрт, он должен подойти и сам убедиться. - нет, я должен быть там, отойди. - ты глухой? я же сказал, что нам лучше уйти сейчас! - нет, видимо это у тебя со слухом проблемы, я сказал, что мне нужно к ване. уйди, блять, с дороги или.. - или что? что ты мне сделаешь? ты отталкиваешь девушку от себя, говоря что-то между «спасибо» и «съебисьнахуй» и делаешь пару шагов к парочке. - у тебя действительно проблемы со слухом, чехов? тебе же сказали отойти нахуй с дороги, что из этого ты не понял? - твой тон максимально строг, хотя силы на исходе. тебя неплохо избили пару минут назад и усталость накатывает новыми волнами, но ты разберёшься с этим позже. не сейчас. - мы разговариваем, вань, свали, а, - кидает парень и отворачивается от тебя, как от назойливой мухи. - как же это заебало, боже, - говоришь ты прежде чем схватиться за плечо артёма, немного развернуть его на себя и хорошенько дать ему в лицо. за поцелуй с тем человеком, к которому тебе даже притронуться нельзя. за время, которое ты проводишь с ним, за то, что не пускаешь его ко мне, когда я нуждаюсь в этом больше всего. тебе в ответ прилетает сразу несколько ударов, но ты даже не защищаешься. надеешься что это конец. крови так много, что ребята полностью вырубают музыку и включают свет. кто-то оттягивает артёма от тебя, ты уже не видишь. закрываешь глаза. кажется пару рёбер точно сломаны. - ваня? ваня, ты меня слышишь? - блять, да отойдите вы от него, ему нужен воздух! - он без сознания..? слишком громко. слишком много голосов, голова раскалывается на части. - да заткнитесь вы уже, я в порядке. открываешь глаза и первое что ты видишь - данил, которой напуган до смерти, он сидит на коленях перед тобой и держит в руках лёд и бинты. усмехаешься и пытаешься встать, получается как-то по-уродски. тебе помогают встать и провожают в комнату на третьем этаже (на третий тебя буквально на руках тащат). ты садишься на кровать и единственное что тебе нужно - это виски, который ты забыл на баре. ариэль ты послал нахуй ещё когда полз сюда, так что она как вариант отпадает и ты почти скулишь. в комнате тихо и слишком одиноко. дверь на балкон открыта и холодный воздух спокойно теребит твои волосы. ты весь в крови. холодно просто пиздец. но встать и закрыть дверь кажется чем-то нереальным, так что ты просто продолжаешь сидеть и молча смотреть на улицу. начинает светать. - можно? сердце падает куда-то в рёбра. поэтому ты просто молча киваешь, хотя знаешь что в сумерках этого не увидеть. слава богу, твой брат проницателен до мозга костей, так что он просто заходит и закрывает дверь. наступает ещё более гнетущая тишина, чем до этого. так проходит пару минут, но у тебя нет сил даже повернуться, так что ты просто закрываешь глаза. слышишь шорохи. мальчик обходит кровать и оказывается прямо перед тобой. он включает ночник и что-то бросает рядом с тобой на кровать. твои глаза по-прежнему закрыты. - ваня? открываешь их. блять, ну за что. за что ты такой красивый? сердце начинает биться быстрее. - прости за мой внешний вид, наверное тебя тошнит от всего этого, прости, - бросаешь ты и наклоняешься голову вниз. холод отступает и теперь тебе жарче чем было на бали в позапрошлом году. может ты болен? - что ты такое говоришь, придурок, - шепчет парень и принимается распаковывать вату, которая лежит на кровати. он льёт на неё перекись и отодвигает с постели всё это в сторону, чтобы сесть самому. теперь он справа. твои руки трясутся, поэтому тебе приходится сложить их на коленях, чтобы немного успокоиться. - повернись ко мне, пожалуйста, мне нужно видеть тебя, - говорит данил и ты повинуешься. а могло быть иначе? молча тебе обрабатывают бровь и губу, затем скулу и только когда мальчик переходит на щеку ты наконец-то смотришь на него. он прекрасен. в своих чёрных джинсах с рваными коленями, в рубашке цвета сладкой ваты, это грёбаное искусство. от него пахнет мёдом и печеньем. это пытка. это настоящая мука - видеть так близко то, к чему тебе нельзя прикоснуться. - вань, насчёт того, что ты сказал тогда... - не надо, ладно? просто не надо. потерпи полгода, летом мне исполнится восемнадцать, мы разделим компанию отца и я уеду так далеко, как смогу, тебе не придётся терпеть меня, - ты шепчешь это так быстро, что сердце на моменте запинается. так страшно говорить это - ведь если ты говоришь это вслух, значит это правда, значит это действительно произошло. - что? мальчик убирает вату. ты поднимаешь голову и взгляд на него. непонимающе смотришь на него, затем на одеяло. рядом с бутылочками лекарств и ватой лежит бутылка виски. да ну, не может быть. - это мне? - кидаешь головой на бутылку и даня кивает. - нам. ты снова закрываешь глаза. господи, как же хочется превратиться снова с того уверенного парня, который плевал на всё и всех, который менял цвет иномарки по несколько раз в день и грубил отцу за подаренные часы от версаче, когда хотел другие, но нет же, нужно быть уставшим и в край заёбанным подростком с разбитым лицом и сердцем. руки болят наверное даже больше чем сломанные рёбра. на часах около пяти утра, а на улице начинает идти снег. огромными хлопьями ложится на балкон и накрывает белым покрывалом всё до чего может дотянуться. у тебя ещё есть целых пять месяцев чтобы исправить свою жизнь, перед тем, как тебе исполнится восемнадцать и тебе придётся жениться на девушке, которую ты не любишь, принять половину кампании отца, которой ты не хочешь управлять и уехать от своего брата как можно дальше - когда ты не хочешь, когда хочется быть рядом каждую секунду. кажется ты начинаешь засыпать, поэтому резко открываешь глаза. даня складывает перекись обратно в аптечку и убирает её куда-то в сторону, на тумбочку. становится напротив тебя и кивает на бутылку. - откроешь? - данёк, ты же знаешь что напиваться это плохая идея, а напиваться со мной вообще хуёвая, - пытаешься немного улыбнуться, но прекращаешь это делать, разбитые губы болят с новой силой. - сегодня можно. отметим сразу два праздника. - два? - помолвку обмывать не хочешь или не считаешь это праздником? мальчик бьёт прямо в солнечное сплетение даже не спрашивая разрешения, это не честно. ты устало киваешь и молча открываешь виски. здесь даже нет стаканов, придётся пить с горла. - с новым, блять, годом, - хрипишь ты и сползаешь с кровати на пол. тебе всё ещё холодно до жути, но признавать это ты, конечно же, не собираешься. даня приваливается к тебе с правого бока и забирает бутылку. - и тебя, вань, - он пьёт сразу несколько глотков и смешно морщится от крепкого напитка, когда ты даже не чувствуешь вкуса. - прости, что разъебал твоего ухажёра, но он реально раздражал тогда, - хочется курить и спать. на удивление ты хочешь домой. - что? - парень смеётся громко и как-то бессвязно, потому что ничего смешного ты по сути не сказал. - ухажёра? с чего ты взял эту чушь? - ты забираешь бутылку и усмехаешься. данил краснеет. - с того, что я видел вас на лавочке тогда. и в туалете, когда эля мне сосала, - пьёшь сразу пять. когда это ты стал таким смелым, ваня? сердце глухо стучит где-то в животе, пока ты пытаешься понять, у тебя пропал слух или же мальчик справа в действительности молчит. переводишь взгляд с пола на него. даня неловко заламывает себе пальцы и все ещё молчит. - следил за мной? - нет, просто наблюдателен, к сожалению. очередь дани пить пять глотков, почти не морщась. ты же просто ждёшь. он должен сказать что-то. должен объяснить почему это происходит именно с ними, почему сердце вани так бесцеремонно предаёт своего хозяина на протяжении уже полугода. - я не гей, ты же знаешь, но так получилось. мы с артёмом встречаемся, - на одном дыхании выдаёт данил и ставит бутылку на пол. а ты просто хочешь сдохнуть. хочется волком выть. а ещё хочется курить, что ты и делаешь. закуриваешь прямо здесь и сейчас. - оу, ну... я рад за вас, - наглая и неубедительная ложь. снег так красиво ложится почти рядом с вами. до балкона меньше метра. белый прозрачный занавес так легко развевается от зимнего ветра, это так красиво. почему же так больно, почему тогда хочется просто уснуть прямо сейчас и никогда не просыпаться? - ты врёшь. - да. пьёшь ты. алкоголь в крови заставляет тебя забыть о том, что нужно уметь вовремя заткнуться, твою мать. отворачиваешься от мальчика и видишь в углу комнаты фортепиано. хочется разбить что-то в этой комнате, но ты итак уже сломан. молча встаёшь и плетёшься за инструмент. садишься за него и открываешь крышку быстрее, чем успеваешь передумать. как же чертовски больно. заносишь руки над инструментом и понимаешь только сейчас, что твои костяшки распухли и посинели. ты нуждаешься в помощи. ты нуждаешься, но никогда больше не примешь её. melody: riopy - i love you начиная играть, ты даже не думаешь о боли в руках и о том, что рёбра ноют слишком сильно. ты думаешь только о том, что эта мелодия идёт от сердца и прямо сейчас она разбита. ноты в идеальном порядке, как и клавиши, но почему же тогда музыка льётся мимо? ты потерянный мальчик среди этого жестокого и взрослого мира, тебе рано ещё хоронить себя, но почему же тогда ты собственноручно закрываешь крышку гроба с обратной стороны? несколько минут проходят будто в забвении. тебе больше не больно. не холодно. лишь липкое чувство неприязни к самому себе вперемешку со вкусом мерзкого виски и взгляд твоего сводного брата в твою спину. переводишь взгляд на рукава некогда белоснежной рубашки. они в крови. как и ты сам. только рубашку можно отстирать, а что делать с твоим горящем и ноющим сердцем ты пока что не придумал. заканчиваешь мелодию плавно, хотя планировал громко хлопнуть крышкой инструмента, создав некий перфоманс вокруг себя. сидишь с прямой, как спица, спиной ещё пару минут прежде чем повернуться и наткнуться на взгляд полный удивления и восхищения. - это было.. это было волшебно. не знал, что ты играешь. - только когда всё становится слишком дерьмово, для того, чтобы быть правдой. подарок для дани теперь не греет карман джинс, а обжигает. хочется быстрее отдать его, но с тем же хочется оставить при себе и выбросить в ближайшую помойку. он встречается с другим. с парнем. не с тобой. - ты знал про то, что родители планируют свадьбу? - соль на свежие раны тебя учили бросать или ты сам такой способный, а, дань? - нет, конечно не знал. я был в ахуе, да и сейчас нахожусь там же. какой из меня, к чертям собачьим, муж? может мне ещё детей наделать, ну чтобы навсегда свою жизнь испоганить? я не хотел этого и не хочу, - хотел правды - приятного аппетита, родной. - почему не откажешься? - а почему ты согласился поступать на программиста, когда хотел пойти на прокурора? - в ответ лишь давящая тишина. - ну вот и я по той же причине, - закуриваешь ещё одну. братец молча забирает её у тебя и выходит на балкон. ты следуешь за ним. - тебе не кажется что это всё неправильно? что всё зашло слишком далеко? - он выдыхает дым куда-то вдаль, а ты не можешь понять тот момент, когда данил вообще начал курить. - наши жизни с самого начала пошли как-то по пизде, разве нет? смотрите друг на друга и начинается смеяться до одури. если бы не тот день, два года назад, то вы бы никогда не встретились, не узнали о том, что ваши родители на самом деле не ваши, а ваши жизни принадлежат совсем не вам. смех почти на грани истерики. сигарета потухла и вы закуриваете ещё раз, уже две, а не одну на двоих, как пару минут назад. снега так много, он так прекрасно ложится пеленой на деревья, почему ты раньше этого не замечал? - знаешь, ваня, если бы ты не был таким придурком, то заметил бы раньше, - сигарета ещё никогда не была такой вкусной. - заметил бы раньше что? данил вдруг резко останавливается. сигарета жжёт пальцы, но это не важно. сердце падает куда-то на перила второго этажа, потому что данил смотрит так, как не смотрел никогда. либо смотрел, но ты не замечал. никогда не замечал. сглатываешь вязкую слюну и пытаешься заставить себя не смотреть на алые губы, на которые приземлилась ёбаная снежинка. вы так близко, боже, как же вы близко. данил облизывает губы. нет, блять, остановись, я же сейчас поцелую тебя, данил, умоляю, - мысли взрывают, вспарывают черепную коробку нахуй, пока ты придумываешь чтобы сказать, чем бы отвлечься. - что ты имел в виду сегодня ночью? всё. тебя нет. ты погиб на войне между своим сердцем и разумом. да пошло всё нахуй, - это последняя мысль прежде чем ты выбрасываешь обжигающий пальцы бычок куда-то в сторону и берёшь лицо парня напротив в свои ладони и сталкиваешь свои губы с его губами. бум. ты готов получать по рёбрам каждый раз, лишь бы это не заканчивалось. его губы сладкие даже после виски и сигарет, даже после слов «мы с артёмом встречаемся», даже после «я не гей, ты же знаешь». сминаешь сначала нижнюю губу, затем облизываешь верхнюю, с первого этажа доносится какая-то нежная мелодия, пока снежинки кружатся в вальсе вокруг вас, пока твои разбитые в кровь руки держат лицо твоего сводного брата, а твои губы целуют его. неужели ты не видишь как сильно я люблю тебя, данил? неужели это настолько незаметно? слёзы застилают твои глаза и ты думаешь отстраниться, но затем чувствуешь это. мальчик целует тебя в ответ и его руки ложатся тебе на шею. он отвечает. отвечает так, как может только он. сладко, приторно, вкусно. лучшее чувство на планете. эмоций не хватает, воздуха тоже, но тебе плевать. тебе так хорошо, господи боже. но господу нет никакого дела до вас, поэтому ты толкаешь парня в стену за его спиной и когда он соприкасается с ней, то выдыхает тепло прямо тебе в губы, а в ответ слышит только рычание от тебя, потому что тебе мало. ты слишком долго ждал. руки опускаются с его лица на шею и талию. какой же ты горячий, блять, какой же ты обжигающий. данил нечаянно задевает коленом твой член и ты хочешь выть, но вместо этого стонешь ему в рот. шаришь руками по его спине, пока он пытается притянуть тебя ближе - но ближе некуда. вы словно два голодных зверя. искрит так, что городу не нужно проводить электричество. это прекрасно. - боже, ваня... - полустон, полушёпот, ты не понимаешь, тебе срывает башню. мальчик тянется к твоей рубашке и остатки твоего мозга размазывает по черепу. толкаешь его в комнату, не отрываясь от поцелуя. на ходу вы сбиваете ночник и вазу, но на это наплевать, как же похуй. кидаешь данила на кровать и смотришь ему в глаза. они горят. как и он сам. зрачки невероятно огромных размеров, а губы такие красные, словно самый лучший сорт спелой вишни и ты просто не можешь поверить, что он такой из-за тебя. наклоняешься к нему и ставишь своё колено между его ног. мальчик сам тянется вверх и целует тебя, а затем поднимает бёдра, чтобы дотронуться до твоего колена и простонать так пошло, что твой член больно натягивает ткань джинс. уровень возбуждения никогда не был настолько высок. рубашка летит с тебя на пол, прежде чем ты переходишь на шею данила. он стонет ещё громче и извивается под тобой словно питон на солнце. ты засасываешь нежную кожу, затем облизываешь и дуешь на след. - ваня... блять.. - малыш? останавливаешь лишь на секунду, чтобы посмотреть ему в глаза. - я так.. сильно... хочу тебя, - стонет он и берёт твою руку в свою, но лишь для того, чтобы опустить её себе между ног. ты стонешь вместе с мальчиком и расстегиваешь его ширинку, приспуская джинсы и касаясь напряженного органа. его член стоит не хуже твоего. стягиваешь с него джинсы, вместе с боксёрами, лишь приспуская, давая свободу. он выгибается в спине и пытается расстегнуть твои джинсы. стоны и выдохи наполняют комнату. на улице почти рассвет. собираешь все свои мысли в кучу, для того чтобы выдохнуть эту фразу ему куда-то в шею: - дань, если мы сейчас не остановимся, я трахну тебя, - дышишь часто, отрывисто, так же как и парень под тобой. - я этого и добиваюсь, придурок, - улыбается мальчик и расстёгивает свою рубашку трясущимися пальцами. мыслей не осталось. рубашка летит куда-то в сторону и пока ты отвлекаешься, парень переворачивает вас и теперь он сверху. джинсы спустились где-то по колено, боксёры не скрывают колом стоящий член, не маленького размера, на шеи и груди расплываются засосы, волосы в полном беспорядке, а губы словно накрашены алой помадой - это лучшая картина в твоей жизни. даня трётся своим стояком об твой и вы оба стонете в унисон. где он так научился, бляяяяять, невозможно. вы снова целуетесь и ты запускаешь руку к нему в боксёры. - видишь какой я мокрый, - стон, - я мокрый для тебя, слышишь? - теперь уже твой стон разносится по комнате. мальчик целует твою шею и создаёт трение между вашими членами, между вами преграда в виде его и твоих боксёрах, но это ненадолго. - я так сильно хочу почувствовать какой ты узкий, блять, пожалуйста, - стонешь ты и переворачиваешь мальчика на живот, подгибая его колени. он выпячивает пятую точку тебе на обозрение и ты чуть не спускаешь себе в штаны. собираешься стянуть с него последнюю мешающую вам вещь, как слышишь стук в дверь и момент ломается словно стекло. - даня? дань, ты там? - ебучий артём, пошёл нахуй, думаешь ты, но так не думает данил. он дергается как от удара и сталкивает тебя с себя за долю секунды. падает на пол, судорожно ища свою рубашку, параллельно натягивая на себя джинсы. - хэй, хэй, спокойно, давай я скажу ему что мы заняты? - спрыгиваешь на пол и улыбаешься, но затем слышишь то, что стирает твою улыбку. - нет! нет, пожалуйста, ваня, не делай этого, нет, - мальчик застёгивает рубашку и поправляет волосы, подбегая к двери. кладёт руку на ручку и замирает. уходи, блять, просто уйди. не говори ничего, я умоляю тебя, - думаешь ты, но жизнь решила опять макнуть тебя лицом в твоё же дерьмо. - мне очень жаль, я не знаю что произошло, мне правда жаль, - стоя спиной к тебе говорит парень и выходит за дверь. ты хочешь убить себя. прямо сейчас. смотришь на кровать и не можешь поверить, что пару минут назад на ней были вы с данилом, он шептал что хочет тебя. боже... запускаешь руку себе в волосы. достаёшь телефон. на часах семь утра. успокаиваешь дыхание насколько это возможно в такой ситуации и надеваешь окровавленную рубашку. застёгиваешь джинсы. возбуждение никуда не ушло, но тебе как-то похую. уже вообще всё равно. ты планируешь убить себя при первой же возможности. тебе не больно, нет. такого слова нет в мире. забираешь почти что закончившуюся бутылку виски и допиваешь остатки. плетёшься в ванную комнату и смотришь на своё отражение в зеркале. это не ты. мятая рубашка почти полностью красная из-за крови, разбитая брови и красные от поцелуев губы, местами разбитые от ударов тоже, волосы просто в пизде, огромные синяки под глазами и этот ебучий взгляд. взгляд пугает больше всего. выкидываешь бутылку и выходишь из комнаты. людей всё так же много, большинство из них либо пьяны вусмерть, либо очень близки к этому. музыка больно бьёт по ушам, а светошары по глазному яблоку, но это не сильно мешает. сползаешь на первый этаж и на баре забираешь бутылку водки, хотя обычно ты не пьёшь такое типичное русское пойло. сегодня особенный день. тебя бросили как паршивого щенка. у данила отношения, а у тебя - свадьба. это конец. в центре все собрались играть в бутылочку, но ты не можешь даже видеть это. не успеваешь проскочить мимо и тебя затаскивают в этот порочный круг. артём с данилом сидят ровно напротив тебя. данил даже не смотрит на тебя. зато чехов делает это с завидным удовольствием, словно знает как тебе паскудно. - бля, виноградов, крути, ты заебёшь, - верещит лиза из параллельного и все её поддерживают. - не, я блевать, пусть чехов за меня крутанёт, - влад подмигивает артёму и быстро ретируется в сторону туалета. ты собираешься свалить отсюда, но вовремя вспоминаешь про подарок. достаёшь коробочку из кармана и зажимаешь её в правой руке, потому что левая несомненно занята бутылкой водки. чехов крутит пустую стекляшку от мартини. ты заранее знаешь на кого она покажет. - правила есть правила, мальчики, всем плевать на ваши половые признаки, целуйтесь! - заткнись, лиза, пока тебя не заткнул я. артём двигается ближе к твоему дане, а он.. не против? даже не скажет ради приличия нихуя? - эй, иванов, - зовёшь ты и все оборачиваются на тебя. кидаешь ему коробочку и он моментально ловит её. - с праздников, бро, - плюёшь ты и салютуешь всем бутылкой, прежде чем развернуться. ты не выдержишь видеть это снова. не после того что произошло полчаса назад в спальне на два этажа выше. - ваня, ты куда собрался? - окликает тебя эля, когда ты уже открываешь дверь. ты шатаешься. видимо пунш и бутылка виски на тебя одного это дохуя. - я уезжаю, - выходишь и слышишь крики. снова. тебе нельзя за руль в таком состоянии и бла бла бла, - да идите нахуй, не видите я хочу умереть..? садишься в машину. какого машину так далеко ставить? - думаешь ты и блокируешь двери, заводя мотор. видишь как к тебе бегут люди, ну что ещё. в их числе данил. ну кого кого, а его видеть ты хочешь в последнюю очередь. эля стучит по стеклу и кричит что-то. опускаешь стекло и открываешь водку. рядом с твоей машиной человек пятнадцать, если не больше. - ваня, открой дверь, я прошу тебя. - иванов, ты водку уже из горла хлещешь? ты дебил?! - подключается яна. лиза что-то кричит про то, что сейчас на дорогах гололёд, а ты в говно, но ты не слышишь. ты будто под водой. - вань, пожалуйста, не делай этого, давай поговорим, открой дверь! - ты пьёшь всё больше и больше, и чем больше ты пьёшь, тем больше в тебе смелости. ариэль дёргает ручку не переставая надеяться, что ты откроешь. - что вы все от меня хотите? не видите, я отмечаю, - ты смеёшься, а ксюша из параллельного начинает плакать, когда ты включаешь фары. - что ты отмечаешь? помолвку? новый год? так мы это уже отметили, вань, не глупи, выключи двигатель! - эля начинает плакать тоже. - я отмечаю своё разбитое сердце, эль, - она замолкает. переводишь взгляд на данила. его трясёт. он стоит прямо за стеклом, очень близко к оганян. - я сделала тебе больно? прости меня, ваня, прости, блять, выходи! - истерика начинается у всех. - я не хочу здесь находится, увидимся позже, - водка такая противная, но сейчас она помогает. нажимаешь поворотники и уже собираешься вывернуть руль, как на стекло ложится чья-то рука. ты знаешь чья. мальчик наклоняется к тебе и шепчет: - не делай этого. ваня, ради меня. остановись. ты делаешь ещё глоток. она растекается у тебя по лицу, по окровавленной рубашке, шипит все порезы и раны на теле. - счастливого нового года, братец, - улыбаешься и держа в одной руке водку, выворачиваешь руль, нажимая на педаль газа так сильно, что машину на первых же метрах заносит. слышишь как позади тебя все начинают кричать, но ты быстро убираешься оттуда. дорога действительно скользкая. водка почти закончилась, это грустно, - думаешь ты и выкидываешь её через все ещё опущенное стекло на трассу. скорость на спидометре зашла за сотку, когда ты подкуриваешь сигарету и начинаешь рыдать. музыка в машине давит на уши. сердце стучит почти не слышно, телефон разрывается от звонков. после ста двадцати ты перестаёшь так сильно давить педаль газа и рыдать, слёзы сами текут по твоему лицу без остановки. телефон бесит, поэтому ты нажимаешь на клавишу ответит и ставишь на громкую связь. - ваня? где ты? останови машину, я сейчас приеду, - говорит данил, а ты выворачиваешь руль. - да иди ты нахуй, ладно? мне не нужно чтобы ты приезжал! - слёзы застилают глаза. ты хочешь повернуть немного вправо, но пытаясь вывернуть руль и вытереть влагу с лица одновременно руль выпрыгивает влево и ты вылетаешь на встречку. - ты не поймёшь, но нам нужно поговорить, останови машину и мы... - БЛЯТЬ! ты больше ничего не чувствуешь. последнее что ты видишь это свет фар и надпись «даня» на дисплее твоего телефона, а дальше звук тормозов и темнота. идёт снег.