Малышка

— Влад?       Я не могла поверить своим глазам. Не могла поверить тому моменту, что сейчас, сидя на кожаном красном угловом диване, с кучей мягких подушек, сидел тот, кого я в последний момент хотела видеть. Он сидел и криво усмехался, наблюдая за моей реакцией, которая подвела меня так же, как и предчувствие.       Сидя в вальяжной позе, рассматривая своим диким взглядом мой наряд, я моментально отпрянула на шаг, приподнимая руки и как бы начиная обнимать себя за плечи, дабы спрятать свою наготу от Фролова. Опустив голову, всматриваясь в начищенный до блеска пол, ожидая той реакции, что произошла сегодня в школе, никак не могла ожидать совершенно это: — Почему ты здесь?       Рассказать или не рассказать? Не расскажу, то меня заставят силой, будут пытать всеми возможными способами, пока не сдамся, а если же расскажу, то завтра в школу можно не приходить. Я не знаю, что мне делать в такой ситуации, как не заплакать. Но, я сильная девочка, не побоялась дать отпор даже такому человеку, как Влад Фролов, кого боится вся наша школа. От младших классов до самых старших. Выпускных.       Мне не удалось ответить вовсе. Услышав как скрипит кожаная обивка дивана и то, как тихо ко мне подходит он. Кого я сейчас, именно сейчас, боюсь назвать по имени, да даже по фамилии. Боюсь, очень. — Что? — выдыхаю я, чувствуя, как на мои плечи накинули пиджак.       В ноздри сразу попадает запах дорогого мужского парфюма с запахом дешёвого табака. Хах, очень смешно сравнивать между собой запахи, особенно такие различающиеся между собой в сто крат. Но, его — запах — так приятно ощущать каждой клеточкой своего тела, чувствовать, как он впитывается в кожу…       Совершенно забыла! Я тут совершенно не для того пришла, чтобы лясы точить на работе. Сняв со своих рук пиджак, возвращая тот его владельцу, отступила на шаг, дабы соблюдать дистанцию, затем произнесла: — Что будете заказывать? — в данный момент блокнота не находится у меня в руках, так как он остался в старой униформе, то придется запоминать все своими силами. Мозг на что мне?       Могу поспорить в том, что я стояла целую вечность под гнетом самого зверя, что смотрел на меня не отрываясь. Его руки сжимали отданный мной пиджак так, что страшно было представлять — кого он так сильно душит в своем разуме? Меня?       Чего уж спрашивать, когда с самого начала этого дня я нажила себе проблем. Да таких, что простым удушьем бы не обошлось — минимум несколько ударов под ребра и я труп. С моим состоянием здоровья кости давно приобрели хрупкость. Готовы в любую минуту сломаться от резкого движения кулака.       Наконец-то молчание дало сбой. Голос Фролова заставил вновь время идти своим чередом: — Так ты работаешь тут официанткой? — насмешливо протянув, одним движением оказавшись около меня, заставляя чувствовать жар мужского тела, мое ухо опалил жар его голоса. — А ты в курсе того, что официантки, обслуживающие таких персон, как я, имею такой пункт, как эскорт услуги?       Кажется то, что это специально выговаривали очень медленно, как сладкий мёд, что капает тягучей жидкостью с ложки, заставляя мое медленное сердце учещенно биться, а также краснеть от кончика ушей. Ладони очень сильно вспотели, вытереть не имеет смысла — рядом никакого полотенца или носового платка не обнаруживалось, кроме… Открытой двери, что вела к большой кровати, застеленной красной тканью… Если приглядеться, то можно было увидеть наручники на прикроватной тумбочке. Стыдно как-то стало!       От всех моих беглых замечаний, не заметила тот самый момент, когда меня резко подняли на руки. Шагая именно в ту спальню, Влад, кажется, хотел осуществить свой план мести. Что же, сегодня будет последний день, когда я буду маленькой девочкой. Буду женщиной, которую используют в своих корыстных целях и все. Клеймо «шлюха» в школе обеспечено.       Очутившись в полумраке, скользя своим взглядом, я могла точно предположить то, что это… Игровая комната для взрослых: палки, шарики, наручники, цепи… Надеюсь меня не будут бить или же связывать в своих рейдах? Пусть лучше будет обычным, все обычным: одна поза и никаких больше.       Ощутив на коже холодный шелк и то, как моя голова касается подушки. Замечая презрительный взгляд карих глаз, напрягаюсь и намереваюсь встать, дабы уйти отсюда, но… Меня резко вдавливают в матрас, заставляя вскрикнуть от боли. Глаза широко распахнуты, в них явно читается страх, раз Фролов так усмехается — плотоядно. — Помнится ты говорила в школе, что лучше наказание поставить на колени и заставить сделать минет? — надавив пальцем на ключицу, заставляя прикусить губу от боли, кривя свое лицо, он продолжил. — Так вот, по мне, это как-то маловато.       Вжух, и на мне нет платья… Разорванная ткань, напоминающую себя сейчас тряпку, валяется где-то в углу. Холод сковал все мое тело, покрывая гусиной кожей. Пальцы ног онемели, их было не пошевелить, как и ноги. Очень странно, что именно так произойдет первый половой акт в моей жизни… В моих мечтах совсем по-другому: кровать, свечи, лепестки роз… Мечтам не свойственно сбываться.       Зажмурившись, ожидая нападения зверя на мое истерзанное тело, делая его своим, сминая в своих руках. Но этого не было. Тихо раскрыв глаза, поворачивая голову слегка в бок, могла четко увидеть, как Влад рассматривает мои синяки. Большой синяк под ребром, выше грудной клетки, остальные были замазаны тональным кремом, спасибо Саше. А то можно было увидеть все синяки на руках и на коленях. Не хотелось слухов о том, что я мазохистка — люблю, когда бьют и избивают. Это совершенно не так, я не такая. Это лишь мое большое терпение и трудный путь в жизни. Черная полоса. — Это что? — хотелось взять и сжаться как маленький котенок в клубочек, чтоб никто не видел моих ран, но в жизни не все так гладко. Гладко бывает только в сказках. — Синяки. — прошептав под напором звериных глаз, отвернула голову. Мне совершенно не хотелось видеть то, что меня рассматривают как поломанную игрушку. — Без тебя знаю, — огрызнувшись в ответ и резко дёрнув меня за руку, заставляя сесть на кровати, мою спину ожидала такая же участь — осмотр на наличие синяков. Несколько порезов вдоль лопатки, синяк на шее, след от ремня. — Откуда они у тебя?! Не молчи — отвечай, иначе к ним ещё несколько синяков отправлю.       Бессмысленно молчать, когда тебе угрожают побоями. Можно было бы обратиться в полицию, но вместо Фролова отправят отца за решетку, а меня в детский дом. Но я не хочу портить свою судьбу ещё сильнее, лучше водка и пьяный отец, чем чужие люди и чужой дом, где дерутся за кусок хлеба. — Отец. — прошептав единственное слово, соскочившее с языка, согнула ноги в коленях и притянула к себе, положив голову на них голову. Не хотелось говорить, совершенно. Но нужно. — Он меня избивает из-за того, что не приношу домой водку. — И поэтому тут преподносишь эскорт услуги? — На самом деле, — обычная официантка, — огрызнулась я, вскидывая голову вверх и сразу же замечая заинтересованный к моим ранам взгляд. — Уж извините, Влад Фролов, что я не состою где-то там и то, что мой отец не богат! Мне приходится самой зарабатывать деньги для того, чтобы оплатить коммунальные услуги, а также покупать постоянно алкоголь и закуску для всей пьющей компании отца!       И тут я не ожидала такого поворота событий. Все было задействовано как в замедленной съёмке: Фролов протягивает руку к карману своих штанов, что-то оттуда достает и… Мое сердце перестало биться, когда увидела свой собственный телефон! Дружки все-таки рылись в моей куртке и смогли откопать единственную вещь, предмет связи, с которым хожу на протяжении лет. Они наверняка прочитали всю переписку с отцом и рассказали каждому встречному в школе. Если же не так, как я подумала, то они могли сделать все по-другому. Интернет то на что в наш век? — Не переживай, — судя по моей реакции, он все-таки понял, — парни обчистили твою куртку, сами ее выкинули в мусорный бак, а телефон отдали мне. Неудивительно то, что такая, как ты, не имеешь кроме отца-алкоголика!       Удар ниже пояса. Была бы парнем, я бы отстояла хотя бы честь семьи, но так. С видом трупа не особо то и помахать кулаками. Да и тем более с кем драться то? Одной левой двинут и в отключке на всю жизнь. Потом живи в однокомнатной квартире и насекомых корми: жучков, паучков. Фу, даже в мыслях они меня пугают. Дальше было пугающе страшно: — У меня к тебе есть сделка. — Я не хочу, — начала я, поднимаясь с кровати. Уже все равно было на наготу — меня всю видели, стесняться нечего. — Если хочешь унизить до конца, то можешь всю переписку в интернет выложить, если выставить шлюхой, то вот, я перед тобой — фотографируй, печатай листы, развешивай по стенкам школы.       Добравшись до лоскута платья, собиралась поднять и обратно надеть на себя. Кое-как добегу до каморки, чтобы переодеться и уйти с этого места как можно скорее. Переночую в подъезде или же пойду на вокзал, на отель совершенно нет денег. Да и вообще, после сегодняшнего вечера денег в моей жизни больше никогда не будет. За невыполнение своих обязанностей меня уволят, папу это волновать не будет, но для меня это обида до слез. — Стоять! — не успела схватить платье, как меня резко хватают и откидывают к стене. Руки держали над моей головой, хочется ударить ногой, но я не могу это сделать, меня удерживает его колено. Или это не колено вовсе… — Блядь, Березина, какая же ты дура, твою мать!       Поцелуй… Что это такое, поцелуй? Это тогда, когда два человека любят друг друга и пытаются это доказать, нежно прикасаясь к нежным губам девушки или же к мужским, прикусывая нижнюю губу, проводя языком по ряду кромки зубов? Или же это тогда, когда кого-то влечет к друг другу и они взрываются в порыве страсти: танцуют в бешеном танго языки, цепляются за волосы, слегка оттягивая назад, заставляя вторую половинку либо зарывать, либо издать протяжный ох? Именно во второй вопрос попадает мой самый первый поцелуй. С ним, со зверем, что неистово сминал нижнюю губу, оттягивая, кусая. Язык давно блуждал на вражеской территории, захватывая все в свой плен.       Уже после того, как внизу зародился какой-то жар, тяжело дыша, смотря опьяненными глазами друг на друга, Фролов, опустив мои руки, заставляя закинуть их на свою шею, очень крепко обнял меня. Обнаженная кожа сразу же встретилась с преградой в виде рубашки. Сквозь нее ощущался нехилый пресс, по которому так и хотелось провести ладонью. Это было так прекрасно, но и ужасно одновременно. Ужасно за саму себя, что я натворила?! — Отныне, — рычит словно зверь Фролов, — ты теперь моя собственность, усекла?!