Малышка

      Вновь очутившись в той самой квартире, где, на сей раз, была сделана незначительная перепланировка, меня, ухватив по крепче за талию, чтобы не упасть, отвели в гостиную комнату. Усадив на то кресло, где всегда любил сидеть Фролов, а также листать ленту в телефоне, он сам решил раздеть меня: снять куртку, а также ботинки. — Не надо, — резко оборвала его я, — я сама могу справиться!       Отпустив мою ногу, поднявшись с колен, меня удостоили такого взгляда, что хотелось замолчать навсегда. Очень медленно наклонившись к моему лицу, обдавая теплым дыханием губы, меня вновь втянули в нежный поцелуй. В такой, какой был перед приездом сюда. Нежный французский поцелуй. Хоть я и не умела целоваться с языком, сейчас доминировал Фролов. Он так заигрывал с моим, танцуя, крутясь возле него. Вот теперь понятно было, почему именно он был богом в школе — он отлично целовался. Так отлично, что можно было давно голову потерять, ещё с моего украденного поцелуя. Хотя, поняла это запоздало. И именно сейчас поняла, что это было прекрасно… — Заткнись, мелкая грязная сучка! — услышав возле моего уха его опаляющее дыхание, отчего, где-то в груди, появился маленький комочек счастья с примесью дикого и неистового огня, Фролов прошёлся губами вниз по моей щеке. — Пока ты у меня дома, ты будешь слушаться меня, понятно? — Я, — пытаясь отдышаться, поймать прохладный воздух из открытого окна, следила за тем, как с меня стягивают первый ботинок, — вообще-то хотела дальше продолжить жить в гостинице. А также устроиться на работу.       Меня ущипнул. Прям таки нагло и безобразно. Шикнув, пытаясь вырвать свою ногу, с которой сняли обувь, хотела врезать пяткой в нос Фролова. Да так, чтобы перелом оказался. Но меня удержали от такого момента: крепко сжали одной рукой ногу, а второй рукой меня вновь ущипнули. — Больно! — заявила я, пытаясь встать с кресла. Но меня оттолкнули, заставляя сидеть и смотреть за тем, как снимают второй ботинок.       Мне ничего не ответили. Лишь сняли второй ботинок и поставили к первому около ножки стула. Насчёт куртки, что могу ее снять, я ничего не говорила. Мало ли ему в голову взбредет что-то со мной сделать… — Жди меня здесь, — он поцеловал меня в щеку, — приду — поговорим!       Когда он ушел относить мою обувь и куртку в прихожую, я пулей метнулась к нему в спальню. Я не знаю, что в этот момент контролировало мной, может то, что и тогда, когда хотела сбежать, но в этот раз, я решила всего лишь проверить свою гипотезу. Если же он состоит в Мафии, то он должен хранить свое оружие где-то недалеко от себя. В шкафу, когда разбиралась в его вещах, я ничего такого не находила: ни сейфа, ни тайника. Вот, где я точно не лазила — его прикроватные тумбочки. — Березина, — о нет, он идёт сюда!       Быстро закрыв за собой дверь, чтобы хоть как-то остановить его, подбежала к самой первой тумбочке. Раскрыла первый ящик, там были одни бумажки, пачки от презервативов. Но, под кучей всего этого хлама был… — Березина, — открыв дверь, я резко повернулась к нему, направив дуло пистолета прямо на его грудь. Стрелять не умею, но попугать можно. — Не подходи ко мне, — резко сжав обеими руками тяжёлую ручку пистолета, встала в удобную для меня позу, расставив ноги на ширине плеч, отставив правую ногу вдаль. — Березина, — на его скулах проступили желваки, сам двинулся ко мне, медленным шагом. — Я сказала — не подходи ко мне! — заорала я, чувствуя то, как по щекам потекли слезы. — Ты за все ответишь, Мафия!       В его глазах проскользнуло удивление с толикой беспокойства, но все это быстро исчезло, проявляя тот взгляд зверя, что готов был убить любого человека, если бы он стрелял лазером. Руки его сжались аж до побеления костяшек, на лице проступили вены… Хотел сделать шаг, но я не позволила. — Стой! — крикнула я. — Иначе я выстрела в тебя, и мне будет плевать на то, что меня в колонию для малолетних сдадут! Ты мне всю жизнь искалечил!       Ну вот, банальная истерика. И все из-за того, что во сне все накипело. Вся боль и обиды вылезла наружу: слезы затмевают весь взор на окружающее пространство, руки дрожат, ещё чуть-чуть и пистолет выпадет и упадет на пол, сердце гулко стучит, отдавая все в барабанные перепонки. Стало очень трудно дышать. — Ты мне всю жизнь испортил, — шептала я, пытаясь сфокусировать взгляд на размытый образ зверя, — если бы не ты. — Что я? — его голос стал звенеть как металл. — Что я?!       Я не успела среагировать. Резко выхватив у меня пистолет, бросив куда-то в сторону, Фролов опрокинул меня на кровать. Раздвинув мои ноги, надо мной нависли, слегка вдавливая своим телом, своим весом, в матрас. Хотелось бы ударить, но мои руки обхватили и задрали над головой. Слезы моментально высохли, оставляя от себя только красные следы, опухшие глаза, щеки.       Фролов. Его грудная клетка вздымалась вверх — вниз, было видно то, что старается сдержаться от той дикой и неистовой злости, что бушует в нем… Он готов сейчас взорваться миллиардами фейерверков, показывая свою самую страшную сторону, о которой я, может быть, и не догадывалась. Но вместо этого, зверь, что рычал, извивался внутри его души, просто взял и успокоился, оставляя за собой холодный куб льда, что был пропитан ядом. — Ты хочешь сказать, что я был виноват?! — шипел, словно змея, Фролов. — Ебанутая, ты хотя бы понимаешь то, что если бы не я, ты бы давно бы сдохла?! Не от рук твоего пьянчуги отца, а от той же сучки директорши! Если бы не я, то ты бы сдохла на улице без еды и питья! Если бы не я, ты бы не стала ходить в новых шмотках, а осталась с голой жопой! Если бы не я, то ты… — Хватит, — взмолилась я, — прошу… Я не хочу быть чьей-то марионеткой в руках. — Ты не чья-то марионетка, — все ещё удерживающий меня в неуютной позе, Фролов провел губами по моей правой щеке. — Ты забыла, что я тебе говорил? Ты моя, Березина, смирись! — Я не хочу так, — прошептала очень тихо, почему-то отвечая на то, как меня начинают целовать. Так нежно-нежно, будто я дарю свой первый поцелуй тому, кого бы могла полюбить. — Я могу тебе подарить все, что ты захочешь, — шептал он, нежно проводя рукой от моей шеи до талии. Обняв меня, притягивая еще крепче к мужскому торсу, я, решила для своего удобства, закинуть ноги за его спину, скрепляя в замочек. — Я могу свернуть для тебя сам Эверест, достать с самого небосвода звезду, я готов убить того, кто на тебя направит прицел… Только не надо больше так делать, иначе… Я не смогу больше сдерживаться: разорву все шмотки на твоём теле, заставлю встать раком, а затем, я тебя выебу как мою собственную любимую шлюшку. И ты мне ничего не скажешь.       Меня вновь поцеловали. Вторглись своим языком на мою территорию, обводя зубы, играя с моим языком. Отпустив мои руки, я тут же невольно обняла Фролова за шею, когда тот схватил меня за талию и рывком поднял. — Ой! — вскрикнув от неожиданности, оказываясь на коленях самого зверя, что самодовольно начал улыбаться, я все же решила спросить. — Я что, твоей девушкой стала? — Хм, — устроившись поудобнее на кровати, все так же удерживая меня на коленях, он посмотрел на меня своими карими глазами, в которых можно было увидеть веселые смешинки. — Можно было сделать! — Мне сейчас плакать или радоваться? — поняв то, как я сильно попала в приключения, сразу напрямую спросила. Ведь нужно к чему-то готовиться, а то напридумываю ещё. — В твоём случае, — начал грозно Фролов, — надо начать радоваться, что подцепила такого, как я… — Злого дяденьку, что любит всех подряд: от бревна до упругой пружины? — поняв то, что сказала, моментально закрыла рот ладонью, смотря округлившимися глазами на того, кто меня сейчас держит. — Под пружиной ты имела упругие сиськи и жопу? — и в этот момент, свободная рука, что лежала спокойно на моей ноги, спустилась ниже и… сжала то, что нельзя сжать вовсе. — О, да, твоя попка такая же упругая. — Господи, — взвыла я, — только не трогай мою попу больше! — А то, что? — кто-то решил сменить свой злой тон на сладкий баритон.       Мою попу ещё сильнее сжали, заставляя ощутить все прелести жизни, когда в треба впиваются полумесяцами от ногтей. Видимо на моей нежной коже будет его пятерня — след того, что меня так пометили. Разозлившись от таких вот развязанных действий, решила все-таки действовать. — А вот, что! — укусив Фролова за шею, отчего тот моментально убрал свою руки, прижимая одну ладонь к ране, я решила сбежать в ванную комнату. — Березина, стой! — У меня вообще то имя есть! — крикнула в ответ я, забегая в нужную мне дверь.       Дверь не стала закрывать, только прикрыла. Подбежав к ванной-джакузи, схватилась рукой за душ. Встав в ту же позу, что и с пистолетом, ждала того момента, когда… — Аня! — из его уст так приятно слышать свое имя, хоть это было первый раз.       Дверь открылась, показывая на пороге того, кого хочу сейчас окатить водой. Желательно холодной, а может даже и кипятком. Увидев меня с вытянутой рукой, которой удерживала душ, второй рукой удерживала вентиль. — Время холодного душа! — весело произнесла я, открывая вентиль на полную катушку.       Холодный поток воды брызнул из душа, сразу же обливая все лицо Влада, а также и его одежду. Намокая, она сразу же обтягивала всю его мускулатуру, показывая сколько же кубиков существует. Вот теперь можно сказать второй раз, почему его называли богом — у него тело было молодого Аполлона. Теперь стало все на свои места, почему именно на него девушки вешались груздями. Ой, опять все мысли разъехались в разные стороны. С таким телом нельзя было толком думать. — Березина! — хлопок и здесь никого нет, кроме меня.       Выключив душ, понимая то, что пол весь мокрый, пройти обратно не удастся, решилась на то, чтобы найти какую-нибудь тряпку и вытереть всю воду. Не найдя ничего, даже полотенец, что висели на сушилке, когда я была тут первый раз, решилась на самое страшное. Сняв с себя свитер, оставаясь в бюстгальтере, прошла к луже. Встав на колени, бросила свитер на мокрое пространство. Начав вытирать всю воду, приходилось несколько раз выжимать свитер. Слишком много воды накапало с пяти минут, когда обрызгала Фролова. Кстати, его давно что-то не видно.       Неожиданно дверь открылась, задело меня, ударив в лоб. Тихо пискнув, прикладывая ладонь к ушибленному месту, подняла голову вверх. Карие глаза уставились в мои, как и я в его. Пока те не опустились ниже, сразу же замечая меня обнаженную в лифчике. Щеки сразу же покрылись румянцем. — Ты дура? — мне указали на мокрый свитер, а также и на штаны. — Ты вытирала эту лужу своей одеждой?! — Я всегда так делала, когда жила дома! — сболтнув глупость, опустила взгляд в пол.       Мне ничего не сказали, не тыкнули носом, как кота, что сходил не туда. Просто подняли на ноги, заставили пойти и переодеться, сказав то, что все мои купленные вещи находятся в шкафу. Очень интересно, могли просто выкинуть и затребовать все деньги, может и с процентами. А на самом деле все оставили, даже разложили по полочкам. Нижнее белье, штаны, рубашки, пижаму, все это поместилось на двух полках, хотя, если судить по пакетам, у меня было много вещей. Решив переодеться в пижаму кигуруми, что выглядела наподобие разноцветного единорога, прикрыла за собой дверь в спальню. Мне не очень то и хотелось того момента, когда зайдут и увидят полностью голенькой.       Сняв с себя мокрые штаны, повесив их на батарею греться, сняла и нижнее белье. Оно все намокло, пока вытирала лужу. Надев на себя единорога, застегнула все пуговки на нем, позволила выйти из маленького укрытия. Сразу же, как вышла, направилась на кухню: там как раз пахнет чем-то вкусным, аж желудок сводит. — Эй, единорога! — стоявший около стола Фролов, поставил мне тарелку с каким-то блюдом. — Ешь! — А это что? — удивлённо спрашиваю я, замечая в глубокой тарелке какие-то макароны с приправой из укропа, морковки и гороха. — Пища богов — роллтон!