Stupid man

      Ричард было уже хотел расхуярить свой бубен о стенку пещерки, но тут ему почудился запах кисло-сладкой ежевики, на его вкусовых сосочках проявился слабый вкус International Klein Blue гуаши. Он вспомнил о дочери. — А, а, — начал стонать не умный мен раньше времени, — Реееееееейчел, — харкнул он из себя звук, похожий на пение вокалиста дум металл группы, на концерты которой они так любили ходить с женой по юности в яркие весенние солнечные дни, артистам всегда аккомпанировали нежною трелью махачкалинские цветнохвостые космачи, и уменьшился в размере путём падения на коленные чашечки, которые он чуть не раздробил на мельчайшие частики, на такие же почти не существующие куски, как и его иссохший морщинистый, почти небьющийся лист сосны цвета суеты, после смерти жены и болезни дочери.       От громкого крика stupid man'a начали падать камни, словно сам Бок, то ли левый, то ли правый, наказал его за долбоебизм. Когда перед лицевой стороной черепа Ричарда упал элегантно, словно дама из средних веков перед очередной отрезанной ногой своего рыцаря, камень, фанат дум металл групп вспомнил Майкла Джордана и его цитату: «Ты не проигравший до тех пор, пока ты не сдался!»       Мужчина поднялся на свои мясо-костные подставки и обыскал пещеру, но нихуя не нашёл, ведь эта пещера не была глубокой, как его будущий муж, а, наоборот, маленькой, как IQ stupid men'а.       Поняв, что в пещере ни черта нет, он будучи преждевременно наполненным, своей уверенностью в толкании камней, в связи с ролью Сизифа в спектакле детского дома номер 511, подошёл к пухлому булыжнику, напоминавшего горизонтально одаренного мальчика, которого надували чоколадом на протяжении многих годин, и попытался сдвинуть его, у него ровным счетом ничего не получилось. Он расплакался, словно ученица начальной школы, которой отказал девятиклассник в ночном удовольствии. — Уа-уа, — жалобно проныл men, упав на попку и, обхватив ножки ручонками.       Вдруг снова послышалась какая-то хуйня. — Уга-пуга-пука-кука! — этот звук смешался с другим, будто сицилийский карликовый слон натаптывал чечётку. Камень подвинули. — Уга-пуга? — вышел высокий высушенный мужчина, с павлиной жопой цветом зелёного орла на голове, окруженный сородичами поменьше. Бабушкин ковёр с витиеватыми узорами еле прикрывал пикантно выглядывающие из-под него подтянутые ягодицы, жаждавшие быть обласканными устами какого-нибудь тридцатилетнего мужика, и сильные бёдра цвета кожаного седла для лошади, которые напомнили Ричарду о его занятиях верховой ездой, это было его любимым хобби когда-то. Ноги stupid men'a, не спросив хозяина, подошли ближе, чтобы вспомнить старые времена, но он взял ноги в руки и остановился. — Ду ю спик инглиш? — наглый взгляд Ричарда проскользнул с задницы папуаса на его жилистые груди, которые были чуть темнее, чем бедра, так как больше находились на благословенном солнечном свете, а именно цвета сочной каштановой Крайолы, а так же на спелые соски-вишенки. — Да, — сказал незнакомец и начал играть своими мышцами, заметив куда направлен взор стьюпид мена. — Ах, — Ричарда пронзила стрела любви, которую выстрелил из арбалета купидон, сидевший на правой сиське папуаса, — я тут за золотом. — Понятно, — разочарованно произнёс красавчик и подошёл к стьюпид мену, нежно вытерев не высохшую слезу. — П-почему вы заперли меня? — Ричард покраснел. «Его л-лицо так близко». — Прости, мои люди сделали это без предупреждения, — он ухмыльнулся совершив вертуху своими длинными очень темными синевато-зелеными патлами, заплетенными во множество кос, которые сияли на свету подобно снегу в яркий солнечный день, — надеюсь ты не сильно испугался, — мужчина прикусил нижнюю губу, придав ей грузинский розовый подтон.       У stupid man'a встал, вопрос. — Ничего, где здесь самая глубокая пещера? — он отвел взгляд от папуаса. — Хочешь найти там сокровища? — мужчина кокетливо наклонил голову, погладив шею, и облизнул губки. — Да. — Человек, если пойдешь со мной, то я дам тебе. — Сокровище? — Ещё какое, — игриво усмехнулся соблазнительный, как горячий свежий пирожок с картошечкой, луком и зеленью зимой после четырёх пар мужчина, — идёшь? — И-иду, — Ричард не смог отказать этому пристальному и испепеляющому взгляду сексуально-загорелого мужчины и поплелся за ним, наблюдая за выглядывающими из-под бабушкиного ковра ягодицами.