Бешеный, что ли?

Lose your mind, lose yourself

Холодный, ноябрьский ветер гонит первую поземку по дорожкам Александровского сада. Кутаясь теплее в пуховик, Хердур гуляет вдоль Кремлевской стены, радостно вдыхая морозный воздух, наполненный свежестью. Мелкие снежинки роем вьются вокруг, кусают за щеки, нос, всё норовят забраться за шиворот, а он улыбается и жмурится от радости, будто душа проснулась от летней, душной дремы и теперь стремится на свободу, вверх, туда, где в верхушках деревьев играют в догонялки пушистые, мягкие хлопья и сидят нахохлившись красногрудые снегири. Прикрыв глаза, он с наслаждением делает очередной вдох и смотрит ввысь. Сизо-серое, местами белесое как льняной холст небо манит, зовет, снежинки колят глаза и кажется, что вот только стоит сделать шаг, оттолкнуться от земли и, взмыв высоко-высоко, он будет лететь, широко раскинув руки, словно крылья. На одной из полянок играют белки. Подрагивают пушистые хвосты, блестят черные глаза-бусинки. Подойдя ближе, садится на корточки, чтобы немного за ними понаблюдать. — Привет, — раздается над ухом по-исландски, и он оборачивается. На него сверху вниз смотрит Арнор. — Тоже скучаешь по природе в этом городском ужасе? — Привет. Немного, — кивает в ответ. — Сейчас бы в горячий источник нырнуть и чтобы вокруг минус сорок. Парень понимающе кивает, опускается на землю рядом с ним, вставая на колени, и протягивает белкам кедровые орешки на вытянутой ладони. Те, смешно подергав усиками, подходят ближе. Одна из них, протянув лапку, быстро хватает зернышко ореха и принимается грызть, внимательно наблюдая за людьми. Арнор тихо хихикает. — Две недели прикармливал. Наконец, подошла. Хочешь покормить? Он протягивает Хердуру ладонь, широко улыбаясь. — Не сбегут? — спрашивает, нерешительно глядя на белок. — Попробуй! — взяв его руку в свою, он ссыпает туда орешки и замирает, стараясь больше не шевелиться. — Только осторожно. — У тебя руки очень теплые, — шепчет Хердур. — Они у меня всегда теплые, — улыбается тот в ответ. — А почему тогда кофты носишь, раз такой горячий. Единственный гоняешь с длинным рукавом. Та же смелая белка снова подходит ближе, но останавливается и с интересом поглядывает на людей. Арнор, закусив губу, чтобы не рассмеяться, наблюдает за ней и замершим в напряженном ожидании Хердуром и, не удержавшись придвигается медленно ближе и в самое ухо выдыхает: — Бу! Парень, дернувшись от неожиданности, заваливается на бок, распугав всех белок. — Бешеный, что ли? — Извини, — Арнор выглядит довольно виновато и протягивает руку, но Хердур ему почему-то совсем не верит. Впрочем обижаться тоже не может. — Может присядем? — кивает он на ближайшую скамейку, поднимаясь, пока тот отряхивает с него снег. Сев, Хердур дышит на руки, пытаясь согреть совсем холодные пальцы. Арнор протягивает ему свои перчатки. — Надень. — А ты? — А мне тепло. Считай за извинение. — Спасибо, — натянув теплую шерстяную ткань, он шевелит пальцами и улыбается. Перчатки жмут и совсем не налезают на его большие ладони. Арнор садится рядом. — Меня в клубе не принимают, — вдруг заявляет он, уткнувшись взглядом в носки своих ботинок, хмурит лоб, между бровей злая складка. — С чего ты взял? — А чего ты меня все время сторонишься? — Арнор бросает на него косой взгляд. — Ты пойми, я ни в коем случае не говорю, что ты обязан со мной дружить. Просто, я думал, все будет как-то по-другому. Вздохнув, он смотрит сквозь усиливающийся снегопад на деревья, где снова резвятся белки. Хердур тоже хмурится. — Я тоже так думал. — В смысле? — Думал, по-другому будет, когда узнал, что ты сюда приедешь, — смотрит на смурного парня и спрашивает, не успев привычно заткнуть самому себе рот. - Хочешь, сейчас поужинаем с тобой? — ерошит его волосы, стряхивает с них снег и накидывает капюшон парки на голову. — Пойдем. Тут рядом хороший ресторанчик. Сидящий напротив Арнор забавно облизывается, отправляя в рот лазанью кусок за куском, запивает ее глинтвейном и снова облизывается. Огоньки светильников то и дело играют в его карих глазах, словно блуждающие огоньки где-нибудь в ста километрах от Рейкьявика. — Вкусно? — Хердур не может сдержать улыбки. — Очень, — вытирает ярко-розовые губы салфеткой и собирает вилкой последние кусочки. — Ты без меня в Москве вообще не ел? — Считай, что да, — чуть ли не мурлыкая от удовольствия, откидывается на спинку дивана. — Давай тогда и позавтракаем вместе, — хмыкает, пожимая плечами. — Обычно люди просто так в первый раз не завтракают, — Арнор смотрит на него чуть исподлобья, опять облизывается, и он замирает, не донеся кусок до рта. — Можем и не просто так, — кивает вроде в шутку, понимая, что ходит по грани. — Можем. Спустя несколько секунд рука Хердура взмывает вверх, подзывая официантку. — Счет, пожалуйста. Стоя в лифте, который быстро поднимается на верхний этаж, не может оторвать взгляд от Арнора. Лампочки в потолке снова играют с ним злую шутку и мерцают в карих глазах парня, который опять-опять-опять облизывается и поджимает губы так, что они кажутся больше. Еще красивее. Притягательнее еще. За один шаг сокращая расстояние между ними, он притягивает его за шею, жадно прижимается губами к его губам и, забравшись свободной рукой под свитер, пробегает пальцами по крепкому прессу. Дергает за пояс джинс на себя. Арнор в ответ стонет прямо в губы и, нашарив на стене щиток, ударяет кулаком по кнопке стоп. — Ар? — Молчи. Просто захлопнись, — с какой-то злостью выдыхает он и толкает к зеркальной стене так, что Хердур ударяется поясницей о металлический поручень. Расстегнув рывком клепки на его джинсовой рубашке, Арнор нагибается, ведет размашисто языком по животу, и, опустившись на колени, расстегивает джинсы и дергает их вниз. Хердур инстинктивно двигает бедрами, и тот прикусывает его напряженный член через ткань. — Ар! — срывается громко с его губ. Тот поднимается снова на ноги. — Я же сказал тебе молчать, — рычит сквозь зубы. — А не пошел бы ты нахрен? — теперь уже Хердур злится и, ухватив его за горло, снова накрывает его губы своими, жадно кусая. В динамике что-то шуршит и слышно быструю речь, из которой Хердур понимает только пару грубых слов. Лифт дергается и едет выше. Отпрянув от него, Арнор опирается руками на противоположный поручень и вытирает рот тыльной стороной ладони. Арнор прижимается щекой к стене, пока Хердур стаскивает с него одежду в темной прихожей. Горячие губы скользят по плечу и шее, зубы терзают загривок. Чувствуя его дыхание, желание, он двигает бедрами назад, пока тот ведет языком по позвоночнику. Хердур тянет его вглубь квартиры, не переставая целовать. — Бешеный. В глазах снова блуждающие огоньки, на щеках красные пятна, кожа блестит испариной в неровном свете, врывающемся с улицы в окна. Хердур сидит на диване, Арнор над ним. Дышит рвано, судорожно, губы собственные кусает то ли чтобы не стонать, то ли чтобы не кричать, пока тот проникает в него пальцами в смазке. Хердур тянет его к себе ближе, целует грубо, языком рот заполняет, Арнор хнычет, пытаясь на пальцы глубже насадиться. — Хочешь? — держит за подбородок, взгляд от глаз к губам и обратно переводит. — Да. — Сильно? — Да. Хердур кладет руки на его бедра, упирается во все еще тугое кольцо мышц и подает бёдрами вверх. Тот рычит в ответ, пальцами впивается в плечи, двигается вниз по крепкому стволу, шипит, сцепив зубы. Чуть привыкнув, поднимается и опускается снова, медленно принимая его в себя, и у Хердура от его жара, от тесноты не то что стоны нет сил сдержать, крики рвутся от каждого движения. — Боже, Арнор. И тот двигается резче, дальше. — Хочешь? — повторяет его вопрос. — Да. — Сильно? — кусает его за нижнюю губу. — Да! — и он подает бедрами вверх, давит на плечи, хочет быстрее заполнить, быстрее разрядку получить, только Арнор не дает. Соскакивает с него, встает на ноги, по собственному стволу рукой водит, дразня. Соскальзывает перед ним на колени, сбрасывает его руку, обхватывает своей, головку размашисто облизывает и берет в рот сразу до горла. И теперь тот не может сдержать криков. Тесно, жарко, Хердур делает это слишком умело. Пальцами сзади проникает, растягивает снова, и Арнор за пару толчков в его горячем рту доходит до пика, изливается. Ноги держат плохо, по телу судорога пробегает. Рывком утягивает его на пол, ставит на колени, опускает лицом в пол, резким толчком входит почти полностью и двигается так же быстро, как до этого Арнор в его рту. Тот кричит сипло, на глазах слезы и низ живота снова болезненно тянет. Хердур двигается грубо, за бедра держит крепко, отползти не дает. — Хочешь, да? — шлепок приходится по упругой ягодице. — Да! — вскрикивает, и в глазах будто темнеет. Толкается внутри быстро и глубоко, через бедро до его члена дотягивается и в темп своим движениями по нему водит. Арнор снова кончает, трясется весь, имя его выкрикивает, чертыхается, не переставая, и Хердура самого накрывает. Отголосками сознания видит под собой острые лопатки, кусает больно и сам изливается внутри. В распахнутое окно влетают снежинки, Арнор, устроившись на груди у Хердура, смотрит на ночную Москву. Тот лениво играет с его ладонью, целует пальцы, кусает невзначай, небо его больше совсем не прельщает. — Ну что? Продолжим по дружбе? — хмыкает Арнор. — Бешеный, что ли? Встречаться будем. Приподнявшись на локте, тот смотрит на него чуть склонив голову. — Ты это серьезно сейчас? — Думаешь, я тебя отпущу? — Хердур улыбается и щелкает его по носу. — Да черт тебя знает. Чего ты меня тогда три месяца по дуге обходил? — Зассал. — Ну и дебил. Я ради тебя приехал весь такой красивый, а ты! — Признаю, тупанул, — смеется и ерошит его волосы, запястье целует. — Надо было тебя еще на общих сборах в Исландии изнасиловать весной, когда ты передо мной задом крутил. — Я крутил? Это ты на меня залипал! Ледники все растаяли от взглядов. — Ты, ты! — Лучше просто захлопнись, — Арнор от души кусает его за бок. Хердур шипит, но теснее его к себе прижимает. — Бешеный!