Хроники геройского табора

— Это что, рисунок? Кристиан вздрогнул и, словно пойманный за руку вор, попытался скрыть следы своего страшного преступления: сцапал почти все листки, но несколько штук вездесущий, точно тараканы, и столь же вездепроникающий Тейн сумел-таки выхватить из-под его руки. «А ведь день начинался так хорошо», — с тоской подумал паладин и покрепче прижал к груди уцелевшие сокровища. Может, хоть часть уберечь получится. — Рисунок, — обреченно подтвердил он. — Рисунки, — между тем самодовольно исправился Матиуш, с видом сытого дракона перебирая захваченные листки. — Их здесь еще и много! Паладин страдальчески передернул плечами. Как будто маг понятия не имел, что он этим на досуге занимается! Насчет своих конспирологических талантов он не особенно обольщался — храмовникам такие вещи вообще редко удаются, — но надеялся, что у Матиуша раз за разом будут находиться более интересные занятия. Но сегодня удаче, видимо, пришел конец. — Посмотрим, что тут у нас… Обнаженную женскую натуру, конечно, не жду, куда тебе, — чародей презрительно, давая понять, что это единственная достойная форма искусства, покрутил носом. — Тейн, отдай, пожалуйста, — Кристиан требовательно вытянул руку. — Да брось, здесь вон, цветочки, листочки, что особенного? — чародей, конечно, не отдал и на всякий случай отгородился от законного хозяина столом. Первый листок действительно содержал с десяток набросков разных растений: головка клевера, ромашка, черные ветви плюща… Все действительно хорошо нарисованное, со вниманием к деталям, но все равно просто наброски, без сюжета. — Как будто в твоем творчестве можно найти хоть что-нибудь… Ого! Со второго листочка на него смотрела на редкость вырвиглазная абстракция, даже привыкший (и бонусом увлеченный темой) ко всякой психоделике Тейн впечатлился. Разверстые пасти, когтистые лапы, пушистые хвосты, щупальца, какие-то цветы и лианы — все вместе и переплетено, а из середины смотрит здоровенный круглый глаз из крошечных точек. Такую забористую штуку во сне увидеть — прямая дорога в секцию гримуаров по защите разума от всяких бездн с той стороны. — Не знал, что ты и такое умеешь, — одобрительно заметил маг. — Приятно. Для тебя, похоже, не все потеряно. Тайлер поморщился. Надо же ему было ухватиться именно за экспериментальный листок! Обычно паладин рисовал что-то более приближенное к реальности, но тут ему захотелось попробовать. И тут же поплатился! — А это? Сколько времени он тебе позировал для этого? — Тейн повернул к автору третий листок, демонстрируя тщательно прорисованный портрет Билла. — Недолго, — буркнул Тайлер, отчаявшись остановить эту лавину. Лицо воина было прорисовано до последней морщинки, а вот броня и фон едва набросаны крупными штрихами. — А красиво, — сдержанно оценил Тейн. — Очень на него похоже. А меня можешь? — Ну… — почуял подвох паладин. — А как именно ты хочешь, чтобы я тебя нарисовал? — На троне на горе золота! С коленопреклоненными почитателями вокруг! — радостно принялся перечислять маг. — Могу на костре нарисовать, — хмуро предложил Тайлер. — На куче дров. И в толпе священников. — Не нравится, — насупился Матиуш, но наконец отрастил совесть и протянул все три листа обратно. Паладин взял. — А Феанору нарисовать можешь? — Ее — могу, — подчеркнул Тайлер, намекая, что готов на это исключительно из уважения к собственно Феаноре. Увы, настолько тонкие намеки до Тейна не доходили; самоуверенно просияв, точно это был комплимент, он усвистал по своим делам, а Кристиан принялся собирать свои наброски, прикидывая, где бы их теперь получше спрятать.