Карнавал безумства

      К поступлению в Государственный Закрытый Университет Передового Искусства я начала готовиться ещё пять лет назад, когда только-только завершилось его строительство.       Помнится, впервые услышала о нём в новостях, которые мы с семьёй смотрели каждый вечер по телевизору. Президент страны с экрана вещал о том, какой же ГЗУПИ потрясающий и как же тяжело будет туда поступить. Потом в кадре появился ректор университета — мужчина лет сорока по имени Владимир Аркадьевич Хрусталёв:       » — Подготовка в ГЗУПИ будет идти по ряду направлений: физика, генная инженерия, астрономия, IT-технологии, нейробиология, журналистика, архитектура, изобразительное искусство и музыка. Более того, с целью подготовки специалистов, которые бы смогли передавать знания из года в год новым поколениям, на каждой кафедре будет также открыто педагогическое направление.       — В вашем университете представлены довольно-таки разноплановые специальности, объединённые под словом «искусство», — обратилась к ректору журналистка. — Но почему такой выбор и почему именно такое название?       — Я полагаю, в современном мире многие сферы человеческой жизнедеятельности недооценены, — невозмутимо произнёс ректор. — Например, музыка. Для большинства она носит исключительно развлекательный характер. Но я искренне убеждён, что мощь музыки поистине безгранична. С её помощью можно творить великие дела…»       Тогда я не поняла, что же точно имел в виду ректор, но его слова нашли в моей душе такой сильный отклик, что я решила приложить все усилия, чтобы поступить в ГЗУПИ на музыкальный факультет. Тем более, связать свою жизнь с музыкой я собиралась ещё давно, с самого детства — стоило коснуться клавиш фортепиано.       Мне было шесть лет, когда я впервые села за инструмент. Преподавательница сразу отметила, что у меня неплохие музыкальные данные, и посоветовала моим родителям обратить на это внимание. А я была только и рада. Но если первые пару классов мне всё давалось практически само собой, то начиная с третьего я поняла — просто не будет. И вместе с этой мыслью пришло осознание, что я хочу пройти этот путь до конца. Началась череда длительных занятий музыкой. Я прилежно ходила на все занятия в школе и неустанно репетировала дома, уверенная, что рано или поздно мои усилия принесут плоды.       Примерно лет с десяти я стала участвовать в концертах и конкурсах по исполнительскому искусству. И где-то с этого же момента начался этап прощания с иллюзиями. Если в своей небольшой музыкальной школе я являлась одной из лучших (если не самой лучшей), то, как выяснилось, за её пределами помимо меня нашлось ещё много талантливых и куда более одарённых ребят. Подготовка к конкурсам отнимала много свободного времени и каждый раз была сопряжена с сильными эмоциональными переживаниями, но отнюдь не всегда получалось занять призовые места, не говоря уж о победе. Выходя на сцену, я не раз замечала тремор в руках, унять который не получалось никакими волевыми усилиями, из-за чего волнение только усиливалось, а качество исполнения страдало. Но желание выступать на сцене было сильнее всех трудностей, и я упорно продолжала именно идти этой дорогой.       К тринадцати годам, когда я впервые услышала про ГЗУПИ, помимо фортепиано я уже училась играть на акустической гитаре. Записалась в школьный оркестр, начала осваивать домру и аккордеон, а через пару лет вместе с ещё четырьмя ребятами мы даже организовали музыкальную группу и стали сочинять собственные песни.       Места для выступлений у нас были самые разные. Иногда мы выступали в городском доме культуры, а иногда — в подвале для какой-то шпаны. Мы собирались в гараже одного участника нашей группы и могли репетировать там до позднего вечера, пока нас не разгоняли родители. Но эти выступления многое мне дали. Я научилась более раскованно чувствовать себя на сцене, наконец попробовала сочинять музыку. Мы постоянно делились с товарищами своими навыками и умениями, а в итоге все четверо стали мультимузыкантами. Мы экспериментировали: пели акапеллу, пробовали извлекать звуки из бутылок, осваивали клавесин, часто прямо на сцене менялись инструментами. И это было чем-то, что очень нравилось нашим зрителям, что цепляло их в нас, поскольку мы были чуть ли не единственной известной им группой, которая так делала.       Музыка стала неотъемлемой частью жизни. Когда до поступления оставался год, в перерывах между уроками и подготовкой к экзаменам я бежала за инструмент и неустанно репетировала, оттачивая каждую ноту, каждый звук в своей вступительной программе. Поэтому к моменту, когда надо было играть на сцене, я была готова. Готова, как никогда за все одиннадцать лет обучения.       Экзамен проходил в Капелле города Санкт-Петербург. Меня это сперва удивило — я ожидала, что экзамен будет проходить в стенах вуза, как в любом другом музыкальном колледже. Но объяснялось это обстоятельство тем, что поскольку в ГУЗПИ могли поступать абитуриенты со всей страны, в каждом регионе организовывался свой экзамен. А сам же университет располагался в небольшом городке в Ленинградской области, но на первый вступительный экзамен непосредственно туда никого не пригласили. Жители ленинградской области, как и я сама, играли в Санкт-Петербурге.       К экзамену я готовилась почти два года. Пока мои сверстники после девятого класса разлетелись по музыкальным колледжам — необходимо ступени в случае, если дальше планируешь поступать в консерваторию, я осталась в десятом классе и начала готовиться. И тем не менее, оказавшись в коридоре перед концертным залом, где сидела приёмная комиссия, я сильно волновалась. Десятки абитуриентов — таких же молодых ребят — сидели, отстранившись друг от друга, заглядывали в ноты или что-то беззвучно наговаривали себе под нос. Я старалась никак внешне не выдавать своё волнение, поэтому просто села чуть в стороне от всех остальных и мысленно, словно мантру, повторяла: «Я смогу. Я смогу. Я смогу».       Молодая женщина, вызывающая абитуриентов, выглянула из-за дверей:       — Голубева Татьяна Александровна.       Я поднялась со стула и на ватных ногах проследовала на сцену. Машинально, заученным и неоднократно повторяемым движением поклонилась десятку серьёзных людей, внимательно, с вежливым равнодушием смотрящих на меня.       Чёрно-белое полотно одинаковых клавиш перед глазами. И музыка, которая звучит в голове так, как она должна звучать вовне. Музыка… она всегда меня понимала. Была моей отдушиной. Музыка из-под моих пальцев звучала всегда красноречивее всяких слов.       Я занесла руки над клавиатурой. С первым взятым аккордом я была уже где-то не здесь.

      Когда я вышла из здания Капеллы, то точно знала, что выступила хорошо. Нет, даже не так. Это было моё самое лучшее выступление в жизни! Но волнение и неуверенность снова овладевали мной, ведь я не знала наверняка, достаточно ли этого, чтобы поступить.       — Проверяйте результаты на нашем сайте, — сказала мне всё та же женщина перед выходом.       Я ей что-то пробормотала в ответ, но стоило мне вернуться домой, забыла об этом и стала готовиться к экзаменам в другие вузы — я планировала подать документы как минимум ещё в два места.       За неделю впечатления о выступлении в Капелле несколько притупились. Стало уже казаться, что это было словно и не со мной. Помню, я пропалывала в огороде грядки, когда на крыльцо выбежала моя младшая сестра Оля, зажав в руке мой трезвонящий телефон.       — Кто звонит? — спросила я, нехотя поднимаясь с корточек.       — Не знаю, какой-то незнакомый номер.       С плохо скрываемым раздражением я стащила перчатку и ответила на вызов.       — Алло.       — Татьяна Александровна? Звоним из ГЗУПИ. Поздравляем, вы поступили! Музыкальный факультет, фортепианное отделение.