Карнавал безумства

      Один из сопровождающих устало потёр лицо ладонями:       — Как же задолбали такие тупые вопросы.       — Ой, да ладно тебе, Валерик. — Второй сопровождающий хлопнул своего коллегу по плечу. — Мог бы уже и привыкнуть.       — Да бесит. — «Валерик» постучал в дверь сарайчика.       Практически сразу та открылась, и в небольшой щёлочке показалась голова бородатого старичка. На вид ему было лет семьдесят, но в светлых глазах просматривалось молодцеватое озорство.       — Это вы? — бодро проговорил старичок. — Проходите.       Он посторонился, пропуская нас внутрь.       Среди студентов послышались недоверчивые смешки. Я, в общем-то, разделяла их скепсис — казалось маловероятным, что небольшой сарай вместит в себе два десятка человек. Но сопровождающие с невозмутимыми лицами зашли внутрь, и нам ничего не оставалось, как последовать за ними.       Стоило переступить порог, как я оказалась на первой ступеньке крутой лестницы, идущей глубоко вниз. Небольшие круглые светильники на деревянных стенах давали минимальное освещение, достаточное только для того, чтобы видеть, куда наступать.       Спускаться было тяжело. Одной рукой я держалась за перила, в другой тащила тяжёлую дорожную сумку, и очень скоро рука стала отваливаться. За спиной громыхали колёсики чемоданов других ребят и раздавалось возмущённое бормотание той самой девушки, которая всю дорогу просидела рядом со мной.       Наконец внизу показался яркий свет — дверной проём. Помещение оказалось просторным, хотя и по-домашнему уютным. Оно напоминало квартиру-студию: в дальнем углу располагался кухонный фартук и прямоугольный столик, накрытый клеёнкой, напротив — кровать и шкаф, украшенный резьбой.       Когда все оказались внутри и, немного робея, выстроились вдоль стены, старичок, открывший нам дверь, встал напротив и, приосанившись, торжественно объявил:       — Приветствую вас, дорогие первокурсники! Имею честь вам представится: я Фёдор Петрович, хранитель и проводник ГЗУПИ. Моей обязанностью является обеспечение вашего перемещения из студенческого городка в Лунадон и наоборот — сверху в студенческий городок.       — Сверху? — удивлённо переспросил долговязый улыбчивый парень в ярко-оранжевой толстовке. За время пути мне показалось, он был одним из самых разговорчивых, и звали его вроде бы Андрей.       Однако Фёдор Петрович не обратил на его вопрос никакого внимания. Он открыл тяжёлые двери платяного шкафа и, покопавшись в ворохе одежд, наваленных в его нижней части, извлёк металлический ящик, напомнивший автомобильный аккумулятор, который водрузил на прикроватный столик.       — Прежде чем я открою вам путь в главное здание ГЗУПИ, каждый из вас должен положить руку на этот прибор. Этим действием вы подтверждаете свою готовность хранить тайну месторасположения университета ото всех, включая своих близких родственников.       — Мы чё, на службу в ФСБ поступили, что ли? — подал голос недоверчиво настроенный кудрявый парень.       — У вас есть выбор. Если не нравятся условия — никто не запрещает развернуться на сто восемьдесят и уйти, — подал голос Валерик.       В помещении тут же повисла абсолютная тишина. Я нерешительно покосилась на стоящих рядом ребят. В голове роилось слишком много вопросов, но я не решалась их задать, особенно учитывая, что на любой мало-мальски критический вопрос можно было тут же схлопотать ехидный комментарий Валерика. Поэтому я понадеялась, что кто-то подаст голос первый. Но видимо наученные горьким опытом, все остальные, как и я, на сей раз промолчали.       — Я так понимаю, никто не против, — Фёдор Петрович в предвкушении потёр ладони друг о друга. — Значит, приступим. Буду вас вызывать по одному. Итак, Абрамова Виктория.       Моя дорожная соседка неохотно вышла вперёд и в нерешительности остановилась перед непонятным прибором.       — А что будет, если я расскажу кому-то про расположение ГЗУПИ? — спросила она.       — Ну… — Фёдор Петрович почесал затылок. — Руководство сразу же об этом узнает и отчислит вас. Но вы же так не сделаете, правильно?       — А по какому принципу работает эта штука? — продолжала допытываться Виктория. — Вдруг вы установите за мной слежку?       Валерик безнадёжно закрыл лицо рукой. Второй сопровождающий поджал губы, пытаясь скрыть усмешку, а Фёдор Петрович продолжал улыбаться, как ни в чём не бывало.       — Никто не намеревается нарушать ваше личное пространство, — заверил он.       — А я вам на слово поверить должна?       Старичок только неопределённо повёл плечами: мол, это уж как угодно будет. Виктория ещё с пару секунд в упор смотрела на невозмутимого Фёдора Ивановича, но в итоге всё-таки положила руку на прибор. Её ладонь охватил желтоватый свет, и как только он погас, она сняла руку и, прижав её к себе, отошла к стене. А по её взгляду было видно, что она что-то усердно обдумывает. Даже типичное для неё надменное выражение лица сейчас сменилось предельной сосредоточенностью.       Когда подошла моя очередь, я на какое-то мгновение заколебалась. Что же всё-таки это за прибор, который позволяет руководству ГЗУПИ узнать сию минуту о нарушении запрета? Да и почему мы не можем никому сообщить точное расположение университета? И может быть самым разумным действительно было бы развернуться на сто восемьдесят градусов, пока ещё не поздно, и вернуться к чему-то более привычному?.. Но нет! Я так долго готовилась к поступлению в этот университет, что если бы сейчас отступила, потом не простила бы себе это за всю жизнь. Поэтому, для решительности поглубже вздохнув, я положила руку на прибор и… практически ничего не почувствовала, кроме тепла от света. Процедура проходила в тишине, посреди которой повис немой вопрос, для чего всё это надо.       Последний из нашей группы положил руку на прибор. Фёдор Иванович, с некоторым апломбом поздравив нас и объявив завершение процедуры, подошёл к шкафу и сдвинул в сторону вешалки. За ними обнаружились двери лифта.       — Да ладно? Опять куда-то ехать? — нахмурился наш кудрявый скептик. Теперь я знала, что зовут его Паша Еремеев.       — Ещё не поздно повернуть назад, — усмехнулся Валерик. К этому моменту он уже начал порядком меня подбешивать и напрягать.       Лифт, так же, как и кабина на вокзале, без труда вместил в себя всех нас вместе с сопровождающими, и как только дверцы закрылись, дёрнулся вниз. Путешествие длилось минут десять. Интересно, на какую глубину можно опуститься за такое время?       — Получается, ГЗУПИ находится под землёй? — спросила я, набравшись смелости.       Валерик уже собирался что-то сказать, но его товарищ поспешил ответить вперёд него.       — Получается, что да.       Признаться, я рассчитывала на более развёрнутый ответ.       — Я надеюсь, что это последний раз, когда мы куда-то едем? Вы бы хоть предупреждали, что одеваться надо, как в поход, — подала голос Виктория.       Однако в этот момент лифт остановился, и дверцы раздвинулись, выпуская студентов.       От увиденного великолепия у меня перехватило дыхание. Мы оказались посреди просторного круглого зала, украшенного колоннами. Высокий потолок и стены сверху донизу были изрисованы витражами с любопытными сюжетами: солнцем и месяцем с лицами, крылатыми конями, запряжёнными в колесницы, символами знаков зодиака. Сквозь полупрозрачную краску, казалось, пробивались лучи света. В зале было несколько арок, за которыми виднелись мраморные ступени.       Мы разбрелись между колоннами, где стояли всякие информационные стенды. Я подошла к ближайшему и прочитала заголовок: «Месторасположение кафедр ГЗУПИ».       — Ты на каком факультете?       Я дёрнулась от неожиданности и, развернувшись, увидела Владислава, остановившегося чуть позади меня.       — На музыкальном. — К щекам опять прихлынула кровь, а на лице невольно расползлась широкая и вероятно довольно дурацкая улыбка, но я была слишком занята разговором, чтобы сейчас ещё думать о том, чтобы контролировать мимику. — А ты?       — Я на техническом. Учусь на инженера.       — А-а-а… — немного растерянно протянула я. На самом деле, кто такой инженер, я представляла себе не очень хорошо, но сейчас уточнить постеснялась — не хотелось, чтобы после первого же разговора Владислав подумал, что я тупая.       — Прошу внимания!       Мы с Владиславом, как и все остальные, резко повернули головы в сторону, откуда раздался густой громкий голос, и увидели полноватого мужчину лет сорока в форменном пиджаке — таком же, как и у сопровождающих.       — Рад приветствовать вас в ГЗУПИ! — объявил он, раскинув руки в приветственном жесте. — Я проректор этого замечательного учебного заведения, профессор Георгий Михайлович Дробчинков. Основное собрание состоится первого сентября, когда в университет прибудут все студенты, однако прежде чем отпустить вас в общежития, я хотел бы рассказать основные правила. С первым из них вы уже знакомы — разглашать месторасположение ГЗУПИ действительно строго-настрого запрещено. Вы можете рассказать своим близким, что проживаете в городе Лунадон на территории студенческого городка, но все подробности, связанные с поземным расположением университета и особенностями пути к нему я вас настоятельно попрошу никому не сообщать. Наш университет не только готовит молодых специалистов, но также является научным центром, в котором делаются важные стратегические разработки, поэтому мы довольно ревностно следим за тем, чтобы о них преждевременно не узнали те, кому не следует знать. На территории студенческого городка, где вы будете проживать, располагаются не только ваши жилища, но и общественные заведения и службы, которые нужны для комфортной жизни: поликлиника, банк, спортивные комплексы, кафе… да даже дом культуры есть. — По лицу профессора пробежала улыбка. — Не стану вам рассказывать всё — у вас будет время, чтобы исследовать город самостоятельно. В выходные вам также дана возможность подниматься в Лунадон, но вернуться вы обязаны до девяти вечера в воскресенье. Все ваши выходы с территории студенческого городка регистрируются хранителем ГЗУПИ, с которым вы уже имели удовольствие познакомиться. Узнать своё расписание, а также познакомиться со своими деканами и кураторами вы сможете первого сентября после официального собрания, которое состоится в актовом зале. До начала же учебного года у вас есть пара дней, чтобы занести документы в отдел кадров и получить там студенческие билеты. На вахте вы сможете оформить электронные пропуски в ГЗУПИ. Информацию о том, что для этого необходимо, ищите на информационных стендах в этом зале, непосредственно на дверях кабинета отдела кадров, а также в справочных буклетах, которые получит каждый из вас. Сегодня же я с вами прощаюсь. Ваши сопровождающие помогут вам заселиться, и сегодня можете с чистой совестью отдыхать. Тот факт, что вы в ГЗУПИ, уже свидетельствует о том, что вы хорошо постарались и достигли немалых успехов. Надеюсь, в дальнейшем ваши успехи будут не менее впечатляющими.       С этими словами профессор Дробчинков развернулся на каблуках и в буквальном смысле слова исчез! Я готова была поклясться, что четко видела, как его фигура испарилась прямо в воздухе! Не веря своим глазам, я продолжала таращиться в точку, где только что стоял профессор, силясь найти объяснение всему этому. Может быть, это была какая-то невероятно реалистичная голограмма?       — Голубева!       По голосу я уже узнала Валерика. Он стоял в нескольких метрах от меня. Рядом с ним стояли ещё трое: Андрей, Паша Еремеев и ещё один невысокий парень батанского вида с отросшими каштановыми волосами. Я подошла к ним, с вопросом посмотрев на сопровождающего, но он, как обычно с надменным видом, ничего не стал пояснять.       — Абрамова! — крикнул он, кинув цепкий взгляд поверх планшета, который держал в руках.       Я проследила за его взглядом и увидела, что смотрит он в направлении Виктории, разглядывающей какой-то стенд между колоннами. Она даже не пошевельнулась.       — Абрамова! — более настойчиво позвал Валерик.       Виктория не шелохнулась, словно обращались вовсе не к ней. Её спина будто бы ярче любого взора демонстрировала пренебрежение.       — Абрамова!!! — Валерик рявкнул так, что мне захотелось зажать уши, и только усилием воли я сдержалась.       Виктория медленно развернулась и, гордо задрав подбородок, приблизилась к нам.       — Ну что?       — У вас чем уши забиты? Серой?       Кто-то прыснул, я же просто опустила голову, стараясь скрыть не вовремя вылезшую улыбку. А вот Валерик сохранил прямо-таки каменное лицо. Виктория его выпад не прокомментировала, вместо этого наградив сопровождающего холодным сверлящим взглядом. Эти гляделки длились несколько секунд, прежде чем Валерик как ни в чём ни бывало объявил:       — Я сейчас вас отведу в общежитие.       — А ничего, что нам ещё надо изучить эту дурацкую бюрократическую информацию? — фыркнула Виктория.       Губы сопровождающего тронула едва уловимая усмешка. Он залез в карман пиджака и достал оттуда небольшой буклетик, который сунул в руки Виктории.       — Для особо нетерпеливых, — прокомментировал он. — Остальные получат такие же, когда придём. Ещё вопросы есть, или мы, наконец, отправимся?       — Есть вопросы! — выкрикнул Паша. — Почему только мы? Что с остальными?       — Их отведёт другой сопровождающий.       — А зачем разделяться? — не прекращал расспросы Паша. — Сюда же вы нас вместе вели? Почему сейчас не поступить так же? Почему мы вообще сами не можем дойти? Мы что ли дети малые? Почему нам просто не расскажут дорогу? И вообще, как нас расселяли по комнатам?       Валерик во время этой череды вопросов успел закатить глаза, потереть переносицу, ухмыльнуться и изобразить скуку на лице.       — Вас расселяют по разным коммунам, по шесть человек, — наконец сказал он.       — Правда? Круто! — воскликнул Андрей.       — А что такое коммуна? — спросил Паша.       Мне тоже было любопытно это узнать, но Валерик уже конкретно устал от наших вопросов. Промолчав, он направился к одному из проходов, и остальным ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.       Мы оказались в узком тоннеле с куполообразным низким потолком, выложенным, как и стены с полом, мелкими камушками. В проходе царил полумрак, и единственным источником света были только скопления бесчисленных белых точек, напоминающих звёзды. Я задрала голову, забывая смотреть себе под ноги — настолько меня восхищало увиденное, но всё волшебство момента нарушил уже успевший надоесть голос Виктории.       — А куда мы вообще тащимся? Что же тут всё не по людски-то? Где тут выход?       Её слова отразились от стен, создавая жутковатое эхо.       — Есть два пути попасть на территорию студенческого городка: короткий и длинный. Вряд ли вам хочется тащиться со своими сумками по длинному.       Как раз в этот момент, когда сопровождающий договорил эту фразу, он остановился и, пошарив рукой по стене, опустил вниз длинный рычаг.       С громкими хлопками один за другим загорелись светильники, осветив телегу с железным корпусом, стоявшую на железнодорожных рельсах, уходивших далеко в темноту.       — Залезайте, — объявил Валерик.       — Да ладно? — не поверил ушам Паша. — А мы не убьёмся?       — Там есть поручни, чтоб держаться, — равнодушно проинформировал Валерик, занимая место в изголовье у руля, внешне очень напоминающего штурвал. — Сумки грузите назад. Последний закрывает крышку ящика.       Я залезла в тележку самой первой. На самом деле перспектива прокатиться на таком своеобразном аттракционе меня прельщала. Остальные заняли свои места вслед за мной, и Валерик, убедившись, что все готовы, тронулся с места.       Сначала тележка двигалась неспешно, но очень быстро набрала скорость и стремительно рванула вперёд, и почти одновременно с этим начались крутые виражи, подъёмы и спуски — почти точь-в-точь, как во время путешествия в прозрачной кабине. Разица была в том, что теперь нас не защищали стены, и поэтому в этот раз было в разы страшнее. Я, да и все остальные, кроме, пожалуй, Валерика, не могли сдержать испуганных криков и визжали практически без перерыва. Зато и путешествие кончилось внезапно быстро и, остановившись, тележка начала плавно подниматься с помощью тросов.       Когда подъём прекратился, Валерик выбрался на поверхность через отверстие в потолке и помог остальным, подав им руку. С наружи выход представлял собой нечто вроде небольшого колодца с металлическими бортиками.       Перед нами раскинулся городок с аккуратными кирпичными домиками с треугольными крышами и чистыми, далеко просматривающимися улицами, украшенными аллеями с причудливыми деревьями, над которым раскинулось небо, переливающееся всеми самыми невероятными цветами: от нежно-розового до насыщенного зелёного.