Карнавал безумства

      Когда я проснулась, соседки ещё продолжали нежиться в своих кроватках. Чтобы не создавать лишнего шума, я накинула на себя халатик и выскользнула из комнаты. На кухне у плиты стоял Коля, настолько увлечённый своим делом, что меня он заметил лишь спустя несколько секунд после того, как я села за стол, сонно подперев голову и пытаясь проснуться. Пережитые впечатления ещё долго не давали мне уснуть, поэтому сейчас я чувствовала себя несколько разбитой.       — О, Танька, привет! — наконец, обернувшись, поздоровался Коля. — Я тут яишенку готовлю, будешь?       — М-м-м… нет, спасибо.       Каждый раз, когда мне что-то предлагали, дурацкая природная стеснительность не позволяла согласиться, даже если на самом деле я умирала от голода. Но сейчас что-то в моём голосе заставило Колю настаивать на своём.       — Да ладно тебе, тут мне одному много будет! Попробуй, вдруг тебе понравится! Или ты такое не ешь?       — Да не-не, я всё ем, — улыбнулась я. Порыв Коли почему-то меня повеселил.       — Супер тогда! Я… типа раскладываю?       Вопрос, по всей видимости, был риторическим, потому что Коля не стал дожидаться моей реакции и уже через считанные секунды сел напротив, сунув мне под нос тарелку. К готовке Коля подошёл творчески — передо мной стояла не обычная глазунья: она была украшена помидорками, зеленью и тёртым сыром и выглядела так, будто подали её в ресторанчике. К слову, на вкус она оказалась ничуть не хуже, чем на вид.       — Любишь готовить? — поинтересовалась я, чтобы поддержать разговор.       — Ну… — Коля отчего-то покраснел и глупо заулыбался. — Я так… немного. Но вообще мне нравится, да… Слушай, а ты если хочешь, ты можешь быть… как его… типа моим дегустатором.       — Э-э-э… что ты имеешь в виду? — осторожно уточнила я.       — Понимаешь… мне типа скучно готовить для себя только. Я бы лучше для всех бы… ну короче, ты поняла… — Коля совсем засмущался и от этого стал говорить не очень внятно.       — А ты точно не на повара поступил? — подшутила я, тем самым разрядив обстановку.       — Да нет. Готовка — это так, между делом. И если честно, я ненавижу мыть посуду…       Я невольно заулыбалась.       — Я помою.       Мыть посуду я тоже не любила. Но это казалось мне честным.       В этот момент на лестнице появилась Вика — уже при параде, готовая хоть сейчас выйти на улицу. Сегодня она отдала предпочтение более удобной обуви, остановившись на белых кедах, но вместе с ними она надела лёгкое платье и умудрялась в этом наряде выглядеть как ожившая Барби.       — Таня, ты ещё не оделась? — вместо приветствия сразу же спросила она. — Собирайся быстрее, через полчаса пойдём.       — А… куда? — немного растерялась я.       — Ну как куда — ты забыла, что ли? У нас куча дел в универе.       — Но мы с Колей уже решили, что пойдём вместе. — Второй раз за сегодняшнее утро я почувствовала неловкость. Я и думать не думала, что Вика соберётся пойти в ГЗУПИ со мной.       Коля при этом выглядел тоже растерянно. Вика смерила его пристальным взглядом, а потом издала театральный громкий вздох.       — Ладно, пусть тоже идёт с нами. Только поторопитесь — я не хочу полдня сидеть здесь.       Мы с Колей переглянулись и пожали плечами. Что ж, втроём, так втроём.

      Дорога до университета пролетела незаметно. Пока Виктория уверенно вела нашу небольшую процессию в нужном направлении, я неустанно смотрела по сторонам, удивляясь красоте студенческого городка.       Среди невысокой застройки университет явно выделялся, сразу же привлекая к себе внимание. Это оказалось высокое белое здание, верхушка которого терялась где-то в радужных облаках. Высокое крыльцо, снабжённое колоннами, было украшено с двух сторон странными статуями, и мне потребовалось время, чтобы понять, что они изображают. Сперва показалось, что из белого мрамора были изваяны облачённые в античные одежды мужчины, слившиеся в пламенных объятиях, но потом, разглядев свирепые выражения их лиц и зажатое в руках оружие, я догадалась, что это иллюстрация битвы.       — М-м-м… какая-то сомнительная эстетика, — спустя минуты три после того, как мы остановились напротив крыльца, выдал Коля.       — Да уж, — хмыкнула я с саркастической ноткой в голосе.       — Ой, да не всё ли равно? — раздражённо спросила Вика. — Плевать на них — у нас куча дел. Идёмте уже внутрь.       Коля, не заставляя себя уговаривать, дёрнулся в сторону крыльца, но Вика тут же его остановила, придержав за плечо.       — Ну и куда ты собрался? Это помпезный вход для ректора и всяких прочих шишек. А для студентов есть простонародная дверь с торца здания.       Коля тут же стушевался и, понурив голову, покорно отступил чуть назад, отдавая Вике право вести. Вход и правда нашёлся за углом и представлял собой большие стеклянные двери, за которыми, впрочем, ничего не просматривалось. Когда мы вошли внутрь, то оказались у широких ступенек, спускающихся вниз прямо к турникету и стойке с охранниками. Вика поспешила подойти к ним и узнать, возможно ли получить пропуски.       — А вы фотографии-то делали? — не особо дружелюбно поинтересовался один из двух охранников — мужчина лет сорока в форме цвета хаки и эмблемой ГЗУПИ на груди.       — Какие ещё фотографии? — прищурилась Вика. Голос её звучал уверенно, словно это она была хозяйкой положения.       — Да что же вы все такие… — Охранник не договорил, но я про себя отметила, что не озвученное слово было каким-то не особо приличным эпитетом в адрес ничего не понимающих студентов.       — Уважаемый, вы можете потрудится разъяснить, что за фотки? — Вика театрально закатила глаза, всем своим видом показывая, как ей всё надоело.       Ухмылка с лица охранника тут же сползла, сменившись недовольной гримасой. Наглый тон Виктории его явно не порадовал, с другой стороны — они друг друга стоили.       — Вы должны получить форменные пиджаки и сделать в них фотографию. — В разговор вмешался второй охранник. — И тогда вам сделают пропуски, которые вы сможете забрать здесь на следующий день.       — Форменные пиджаки? — переспросила Вика. — Ну вообще. Раньше об этом нам сказать не могли?       После этого охранники пропустили нас через турникеты, сверив фамилии со имевшимся у них списком, мы направились искать отдел кадров, ориентируясь по буклету, в котором в том числе была схема университета. Нужную дверь мы нашли спустя четверть часа, дважды забредя не в ту сторону и три раза спросив помощи и проходивших мимо старшекурсников.       Возле отдела кадров толпилось несколько десятков студентов с унылыми лицами. Некоторые из них сидели прямо на полу, подпирая спинами стены, иные же коротали время, беседуя друг с другом или уткнувшись носами в книги. При виде этого скопления у меня проскользнула досадная мысль, что придётся торчать в очереди по меньше мере полдня и быстро разделаться со всеми делами не получится, как вдруг мои размышления прервал голос Виктории.       — Вы что, все в отдел кадров?       На неё тут же обратилось несколько десятков тяжёлых взглядов.       — Не, ну, а ты сама как думаешь, — наконец, подал голос высокий парень крепкого телосложения. — Что бы мы тут стояли, если бы…       Он вдруг резко замолк, перехватив колючий взгляд Виктории, увидев в нём что-то такое, что резко отбило у него желание говорить. Выдержав паузу, Вика отвела от него глаза и повернулась к нам.       — Так, Коля, стой тут. Если будет подходить наша очередь — позвонишь. А мы пока пойдём за пиджаками.       И не дождавшись, пока Коля что-то ответит, она схватила меня за запястье и поволокла искать место, где выдают форму. Как выяснилось, там очередь оказалась намного меньше, поэтому мы справились быстро. Получив форменный пиджак — точь-в-точь такой же, как и тот, что был у сопровождающих — мы сфотографировались и пошли назад к отделу кадров по пока что пустынным коридорам университета.       — Слушай, там очередь всё равно огромная, — по дороге сказала Вика. — Ну его, пойдём посмотрим общий этаж.       — Ну-у-у… а как же Коля? — не особо уверенно протянула я.       Про общий этаж я вычитала ещё вчера в буклете про ГЗУПИ. В нём упоминалось, что это место является своеобразным залом, предназначенным для совместного проведения свободного времени. Там же, согласно описанию, было расположено кафе, а учитывая, что с момента, как мы покинули свой домик, прошло уже порядка трёх часов, я была бы совсем не прочь перекусить. Но мысль о том, что это не очень хорошо по отношению к Коле, не давала мне покоя. Однако Викторию как раз такие думы отнюдь не мучили.       — Ой, да ладно тебе. Что там с ним будет? Найдёт, чем заняться — может, уже нашёл какую-нибудь очередную жертву, которой пачкает мозги своими росказнями. Пойдём уже!       Она уверенно двинулась в сторону лестниц и нажала на кнопку вызова лифта. Когда мы поднялись на нужный этаж и свернули с лестничной площадки, то оказались в просторном круглом зале, из которого в разные стороны вели четыре широких прохода. Зал был оформлен в белых и зелёных тонах. Мраморные стены украшали вьющиеся растения, и выглядели они настолько правдоподобно, что я всерьёз задумалась, не настоящие ли они. Слева от выхода место занимали расставленные в случайном порядке деревянные столики со стеклянной вставкой по центру, возле каждого из которых располагалось три мягких кресла с зелёной обивкой. Часть из них сейчас были заняты. Но в первую очередь внимание привлекало небольшое возвышение, на котором располагалась широкая чёрная плита, высотой метра в два и шириной — в четыре.       Сейчас напротив этой плиты столпилось достаточно много студентов, и все они с вниманием слушали парня, стоявшего прямо в центре возвышения, который, театрально жестикулируя, о чём-то разглагольствовал, во всю используя явно у него имеющиеся ораторские навыки.       Мы, невольно заинтересовавшись, примкнули к толпе, каким-то образом даже оказавшись в первых рядах, что позволяло неплохо разглядеть «оратора». На вид ему было не так уж много лет — от силы, на год-два старше меня. Он был в форменном пиджаке ГЗУПИ, каштановые волосы коротко подстрижены, но всё равно на лбу непослушно топорщились вверх. Уверенная манера держать себя, живой взгляд и открытая улыбка — неуловимая харизма невольно приковывали к себе внимание, буквально заставляя слушать этого парня. Да и говорил он интересные вещи.       — Думаю, многие из вас заметили, что это место необычное и, стало быть, некоторые из вас уже готовы поверить в магию. Но на самом деле магия и прочая эзотерика — это всё выдумки людей, столкнувшихся с чем-то неизведанным, и достаточно ленивых, чтобы искать этому неизведанному какое-либо разумное объяснение. Вместе с тем, та же наука не отрицает, что в мире ещё достаточно много сфер, совсем мало изученных, что их существование действительно кажется волшебством. Так, для научного общества уже перестало быть секретом, что в мире существует некая материя, названная энергией, которая позволяет творить удивительные вещи. Каждый человек наделён энергетическим резервом, грамотно используя который, можно подчинять себе энергетические потоки мира. Да-да, вы не ослышались, этому научиться может каждый из вас, дорогие мои друзья!       — Что это за парень? — шёпотом спросила Вика у стоявшей по близости девушки.       — Эдуард Хрусталёв, — ответила та, не сводя взгляда с возвышения. — Он сын ректора и вроде как в этом году тоже поступил в ГЗУПИ, только вот непонятно, на какой факультет…       — А-а-а, блатной мальчик, — пренебрежительно хмыкнула Виктория, но на этом диалог оборвался, потому что именно в этот момент Эдик продолжил свой рассказ.       — Сейчас я хочу вам подсказать один из путей, как наладить связь с энергетическими потоками мира, — говорил он, медленно расхаживая вдоль плиты, при этом не спуская взгляда со своей публики. — Прежде всего, вы должны найти своё движение-ключ. У всех оно разное. Подсказать способ, как быстрее его найти, увы, я не смогу — это можно сделать только методом проб и ошибок. Некоторые не могут найти его довольно долго, но если быть упорным, то всё получится. Да и к тому же, вам может повезти, и вы найдёте своё движение быстро. Оно может быть абсолютно любым: взмах руки или какая-нибудь мудра. Но найти движение недостаточно. Надо ещё научиться контролировать энергетический поток, и сделать это можно силой мысли. На начальном этапе это не удаётся практически никому, поэтому постижение азов бывает весьма проблематичным. К счастью, на сегодняшние дни учёные изобрели средства, которые облегчают процесс. Плита, расположенная за моей спиной, обладает способностью направлять потоки энергии на вас, поэтому, в сущности, самое главное — это просто найти канал с помощью всё того же индивидуального движения.       Я и сама не заметила, как заслушалась, хотя то, о чём вещал Эдуард, было уму непостижимо. Но что-то заставляло его слушать и даже допускать с немалой долей вероятности, что в его словах есть зерно истины. В реальность меня вернул смешок гораздо более скептически настроенной Вики.       — Ну-ну, какая-то эзотерика а-ля «потомственная гадалка».       Свою саркастическую фразу Вика произнесла достаточно громко, поскольку несколько стоявших поблизости студентов украдкой кинули на неё сердитые, но любопытные взгляды, зато на лице Эдуарда не дрогнул ни одни мускул. Повернувшись спиной к студентом, он воскликнул «Смотрите!» и, вскинув вверх левую руку, быстро изобразил кистью какой-то финт, проследить за которым я даже толком не успела, и в следующее мгновение в его руке появился сгусток ярко-голубого, почти белого цвета.       Раздались удивлённые и восхищённые возгласы студентов. Я не могла оторвать взгляда от комочка света, который Эдик буквально держал на своей ладони. «А может, это просто фокус?» — шепнул вредный голос разума, но душа изо всех сил хотела верить, что это реальная магия. Реальная. Существующая. Магия.       Эдик, кинув на своих преданных слушателей взгляд через плечо, объявил, сдерживая довольную улыбку:       — Цвет света тоже у всех будет разный. Это обусловлено тем, к какому потоку подстраивается ваша природная энергия. Теперь можно перейти к непосредственному упражнению по контролю потоков. Эта плита позволяет вам освоить энергетическое рисование. Принцип очень простой. Картинку, которую вы хотите изобразить, необходимо очень чётко представить в голове. Постарайтесь максимально сосредоточиться, чтобы ни одна мимолётная мысль не сбила образ. А потом начинайте медленно выводить картинку на плите.       С этими словами Эдуард начал делать движения в воздухе, держа руку на расстоянии нескольких сантиметров от плиты, более не отвлекаясь на публику и не произнося ни слова. Голубой свет следовал за его рукой, но прошла ещё минута, прежде чем я уловила, что на гладкой чёрной поверхности плиты появляется тонкий белый контур. И отчего-то складывалось впечатление, что линия ползёт под волей мыслей Эдуарда. Через несколько минут он, наконец, закончил. Свет в его руке погас, и парень отошёл в сторону, являя нашим взорам свой рисунок: довольно ровную ромашку, словно сошедшую со страниц детских прописей.       Раздались аплодисменты. Я присоединилась к ним: чем бы это ни было, и каким бы простым не показался рисунок, способ, с помощью которого Эдик изобразил этот цветочек, впечатлял.       Когда всеобщие восторги поутихли, он снова взял слово.       — Должен сказать, что это довольно непростое дело. Если присмотритесь к моему «шедевру», то увидите, что линии кое-где дрожат, словно у меня руки тряслись. Это всё из-за недостаточной концентрации. А я-то уже не первый раз практикуюсь. В общем… я это к чему — если по началу у вас будет получаться каляка, не расстраивайтесь. Ладно, на этом всё. Пробуйте, пытайтесь, наслаждайтесь жизнью!       С этими словами Эдуард театрально поклонился и, спрыгнув с возвышения, направился прочь с этажа. Стайка наиболее смелых ребят поспешили за ним хвостиком, но я продолжала неотрывно смотреть на ромашку, не веря всему тому, что только что видела. Может быть, Эдик был просто талантливым фокусником, но его выступление впечатляло. Очень сильно впечатляло.       — Эй, ты тут? — Вика, встав напротив, пощёлкала пальцами перед моим носом. — Возвращайся в реальность. Бедный Коленька заждался.       — А, да, — немного дезориентировано проговорила я.       Я, наконец, вспомнила, ради чего мы вообще пошли сегодня в университет, но сейчас мне хотелось кинуться вслед за Эдуардом и расспросить его обо всём, что я только что имела радость лицезреть. Только я сама никогда себя не относила к числу шибко бойких и смелых. И к Эдуарду я едва ли решилась бы подойти. Зато Колю мы действительно оставили возле дверей отдела кадров уже давно.       — Пойдём.       Я, стряхнув с себя наваждение, решительно двинулась к выходу, но стоило нам выйти на лестницу и спуститься на пару этажей, как вдруг Вика схватила меня за руку выше локтя и резко оттащила в проход.       — Что слу… — чуть было начала я, но Вика приложила палец к губам, призывая молчать, и сама чуть высовывая голову в проход.       Я последовала её примеру, и почти сразу же мимо нас промелькнул человек в форменном пиджаке ГЗУПИ. Только спустя пару секунд после этого Вика выдохнула и, вернувшись на лестницу, резво пошла по ступенькам.       — А… стесняюсь спросить, что это было? — поинтересовалась я, когда поняла, что давать объяснения мне никто не собирается.       Виктория резко остановилась и повернулась ко мне лицом. Она стояла на ступеньку ниже, но даже в таком положении я оказалась не намного-то и выше неё.       — Это был тот мутный мужик. Валерик.       — Пф… — Я не сдержала саркастического смешка, а на губы тут же предательски полезла ехидная улыбка. — Ну и что? Подумаешь, какой-то там Валерик. И хрен с ним.       Вика косо посмотрела на меня.       — Не нравится он мне. Какой-то подозрительный тип.       И сразу же после этих слов она решительно развернулась и продолжила свой путь вниз. Я, пожав плечами, не стала больше ничего не спрашивать. В конце концов, Валерик действительно меня не волновал. От слова совсем. В отличие от энергетического рисования.       С оставшимися на сегодняшний день делами мы управились очень быстро. Не прошло и пары часов, как мы вернулись домой — уставшие, но довольные собой. Разговор о мастер-классе Эдуарда с момента, как мы с Викой покинули общий этаж, больше и не поднимался.       Но я весь день, до самой ночи не переставала думать об этом. «А всё-таки, надо будет сходить туда и хотя бы попытаться поискать это ключ-движение», — подумала я. Но своей мыслью я решила ни с кем не делиться.