Часть 40. Конец
3 ноября 2023 г., 16:09
Мы, по уши испачканные песком, так и застыли под пристальным взглядом моего преподавателя по фортепиано. И не знаю как остальные, но лично я почему-то чувствовала себя виноватой, как будто мы нарушили все возможные правила. Хотя по факту ничего запрещённого мы не сделали. И кто знал, что обычная выходная прогулка по Лунадону обернётся таким образом?
Пока я прокручивала все эти мысли в голове, прошло буквально пара секунд. Показавшиеся невероятно длинными.
— Эм… спасибо? — первым сдался и нарушил молчание Коля.
Видимо не одна я испытывала неловкость. Эдик и его однокурсники стояли с напряжёнными лицами, как будто опасались, что их начнут допрашивать прямо тут. И только одна Вика была в своём привычном состоянии — в режиме охотницы за сенсациями. При таком раскладе кто кого начнёт допрашивать ещё было под жирным вопросом.
Исаков, не удостоив Колю ответом, подошёл к нам примерно на метр, и наконец на его лицо наползла уже привычная едва заметная усмешка.
— Настоятельно рекомендую вам пошевеливать ногами и не отставать.
Он развернулся на сто восемьдесят градусов и скорым шагом отправился прочь из сада. Переглянувшись, мы последовали за ним. Очень хотелось обсудить всё случившееся, вплоть до этого внезапного появления Исакова, с друзьями и, конечно же, в первую очередь с Эдиком. Но присутствие моего преподавателя не позволяло этого сделать. Я лишь обменивалась красноречивыми взглядами с Викой, но понять, о чём именно она думает, не могла.
Исаков, как и следовало ожидать, повёл нас к вокзалу, чтобы вернуть в студенческий городок. По дороге мы то и дело ловили на себе косые взгляды — очевидно, от внимания прохожих не ускользнуло, что мы полностью уделались в песке, хотя мы максимально постарались вернуть себе приличный вид. Ради этого пришлось потратить почти целую пачку влажных салфеток, которую я отрыла в сумке.
Исаков при этом сохранял с нами расстояние примерно в метр, как будто нарочно не хотел, чтобы его заподозрили в причастности к нашему обществу. Хотя я полагаю, скорее всего ему было без разницы, кто что подумает, и расстояние мы сами не стремились сокращать, ожидая, что вот-вот начнутся расспросы. Но Исаков молчал. Он даже не разу не обернулся! Меня это удивляло — вдруг мы отстали или решили сбежать вообще? Неужели его это нисколько не заботило? Или у него настолько хороший слух, что он различал наши шаги?
Так мы и шли вплоть до самого вокзала, и Исаков обратился к нам только тогда, когда надо было отправляться в кабинах в студенческий городок.
— Заходите! — велел он, пропуская всех нас вперёд.
Никто с ним не спорил. Более того, когда мы вернулись в студенческий городок и вышли из здания вокзала, то остановились у дверей, дожидаясь Исакова, поскольку он отправился из Лунадона после нас. Он вышел примерно минуту спустя.
— Так, все могут быть свободны. — Его голос прозвучал как обычно, и это меня слегка успокоило.
Ребята растерянно переглянулись, не веря, что так легко отделались.
— Э-э-э… тогда до свиданья? — опять взял инициативу за нас всех Коля.
И мы все уже было двинулись с места, как вдруг Исаков добавил:
— Все, кроме вас двоих, — он указал на меня с Эдиком.
Ну понятно… ничего мы не отделались легко! И вообще наивно было на это рассчитывать!
— Можно мы сперва хотя бы переоденемся? — устало спросил Эдуард. В его голосе слышалась усталость и обречённость, и я опять почувствовала сильные угрызения совести.
Но Исаков вместо ответа быстро взмахнул рукой, блеснула едва уловимая взглядом молния, и весь песок осыпался с нас, образовав целую кучку у нас под ногами.
— И так сойдёт, — бескомпромиссно заявил Исаков, пряча руки в карманы, как будто пытался таким образом продемонстрировать, что никак не причастен к осыпавшемуся песку. Смешно, как будто мы не заметили, что он может направлять энергию. — Идём!
— Можно я с вами пойду! — Вика торопливо сделала шаг вперёд, перегородив дорогу, пока Исаков не ретировался.
Но он лишь смерил её пристальным и уничижительным взглядом, явно не радуясь этой идее.
— Пожалуйста, возвращайтесь в свои общежития и лишний раз не лезьте на рожон, — попросил он, давая таким образом Вике понять, что её присутствие он считает лишним.
Но Вика так просто не сдавалась. Видимо для неё настолько было необходимым первой узнавать обо всём на свете, что она была готова пойти на расправу к… к кому бы нас не повёл Исаков!
— Но почему? — спросила она. — Мы все там были, почему вы уводите с собой только Таню и Эдуарда? Может быть, мы тоже хотим обо всё рассказать. Чем больше сведений, тем лучше.
— Говори за себя. Лично я никуда не хочу идти, — мрачно пробурчал Евгений. — Разве что домой.
— Так, господа, до свиданья! — Исаков, не желая становиться свидетелем перепалкой между подростками, развернулся и направился в сторону университета, а мы с Эдиком, попрощавшись взглядами с остальными ребятами, двинулись вслед за ним.
— И есть же ей охота идти на расправу, — тихо усмехнулся Эдик, озвучивая мои собственные мысли относительно поведения Вики. — Я бы вот с удовольствием уступил бы ей своё место! Шла бы вместо меня.
Он мне ободряющее улыбнулся, и мне стало даже легче на душе. Во всяком случае он на меня не сердится. А остальное мы как-нибудь переживём. Тем более что после битвы с Лебедевым кучка рассерженных преподавателей уже не казалась такой уж страшной.
Та часть университета, куда нас повёл Исаков, была для меня новой. Я только понаслышке знала, что она называется профессорским корпусом, он был самым дальним от входа для студентов (и ближе всего к главному «помпезному», как когда-то выразилась Вика).
Просторный коридор из красивого зелёного камня, похожего на малахит, портреты именитых людей в ажурных позолоченных рамах, колонны, навевающие мысли об эпохе барокко, образующие арку прохода, ковровые дорожки, которые приглушали шаги… Я бы хотела здесь задержаться, но сейчас моё желание не имело никакого значения. Почему я чувствовала себя виноватой и внутренне поджималась от предстоящей встречи с профессорами, хот вроде бы ничего плохого не сделала?
Наконец мы оказались в просторном кабинете с большим рабочим столом, расположенным так, чтобы сидящий оказался лицом к выходу. Книжные стеллажи позади него были заставлены многочисленными папками, книгами и даже странными приборами, которые так и хотелось назвать артефактами. Да и сам стол был завален раскрытыми тетрадями для записей и канцелярией, и посреди всего этого возвышалось два огромных монитора, экраны которых, впрочем, было не видно. Зато второй, почти такой же большой стол, отличался чуть ли не стерильной чистотой, если не принимать во внимание парочку стопок папок. Вокруг него стояло несколько кожаных кресел, на которые Исаков любезно пригласил нам присесть.
Я себя чувствовала неловко, усаживаясь на них — казалось, они предназначены для кого-то важного, а не для студентки-первокурсницы. Повисла тишина — без пояснений я догадалась, что мы ждём владельца кабинета. Я хотела поймать взгляд Эдика, чтобы попытаться по нему прочитать, чего же следует ожидать в ближайшее время, но он пялился себе под ноги, и от нечего делать я уставилась на широкие окна высотой почти во всю стену, которые частично закрывали тяжёлые шторы, перехваченные кистями. Пожалуй, только эти шторы и имели налёт роскоши в этом кабинете — всё остальное было функциональным и словно призванным способствовать продуктивной работе.
Так прошло несколько томительных минут, прежде чем дверь открылась и на пороге показался хозяин кабинета — Владимир Аркадьевич Хрусталёв.
Следующий час прошёл в пересказе происшествия в Лунадоне. Помимо ректора к нам присоединился профессор Дробчинков и ещё парочка человек — наверное, из числа наиболее просвящённых — вероятно кто-то с кафедры Эдика или вроде того. Разумеется, их интересовали все мельчайшие детали случившегося, но к моему великому облегчению роль рассказчика по большей части взяли на себя Эдуард. Исаков же всё время просидел с непроницаемым лицом и лишь под конец рассказал, как нашёл нас в городе и как разрушил остатки иллюзии, созданной Лебедевым.
— Что ж, я думаю, в ближайшее время он не объявится, — сказал профессор Дробчинков, когда наш рассказ подошёл к концу, и они кратко обсудили что-то с ректором ГЗУПИ. — Полагаю, Лебедев истратил все свои ресурсы на эту авантюру, и теперь ему потребуется много времени на восстановление. С его стороны было бы недальновидным в таком состоянии снова появляться, потому что сейчас его можно одолеть малыми усилиями. И до того, как он снова будет силён, мы придумаем, как максимально вас обезопасить.
Голос профессора звучал так спокойно, словно он не то чтобы не злился, вообще не испытывал никаких волнений, и его спокойствие невольно передавалось и мне.
— И всё же вам надо быть начеку, — продолжал тем временем Георгий Михайлович. — Вероятно, придётся вам всем брать уроки обороны… Ну об этом мы с Владимиром Аркадьевичем ещё подумаем. А сейчас вам надо отдохнуть. Учебный год заканчивается, наверняка у вас и так есть достаточно забот.
— То есть, мы можем идти? — Эдик, хоть и был удивлен, как и все мы, взял на себя инициативу быть «гласом народа».
— Да, вы свободны, — профессор Дробчинков указал широким жестом в сторону выхода. — Найдёте дорогу?
— Думаю да — Эдик попятился к выходу, а мы, от растерянности даже забыв попрощаться, отправились вслед за ним.
Только покинув профессорский корпус, мы смогли выдохнуть и расслабиться.
— Как будто мы даже легко отделались, — выдохнула я, чувствуя, что мне прямо заметно стало легче. — Хотя, если на то пошло, мы ничего и не нарушали, — усмехнулась Вика.
— На самом деле есть чему радоваться, — не согласился со мной Эдуард. — Преподаватели с нашей кафедры могут наказывать нас даже за то, что мы просто влипли в неприятности. По их мнению хороший специалист умеет не навлекать на себя проблемы.
Мы обсуждали последние события всю дорогу, вплоть до того момента, как не очутились на общем этаже в главном корпусе.
— Эй, смотри кто там! — Эдик ткнул меня локтем, кивнув в сторону плиты для энергетического рисования.
У правого края плиты стоял Антон. Он явно делал успехи — вокруг руки клубился жёлтый свет, под действием которого на плите медленно вырисовывался рисунок — аккуратная вязь из цветов и листьев. А рядом с ним, усевшись на подмостки и свесив ноги, сидела незнакомая мне девушка, заливаясь смехом.
— Мда… кто-то сражается с сумасшедшими пианистами, а кто-то проводит время в милой компании, — не без яда прокомментировал Эдик.
— Ну да, — я улыбнулась, вдруг осознав, что к удивлению эта сцена не вызывает у меня ни ревности, ни каких бы то ни было других чувств. — Но тут уж кому как повезёт.
— Не хочешь пойти поздороваться? — спросил Эдуард ровным голом, знай я его хотя бы чуть-чуть поменьше, не смогла бы уловить едва заметного злорадства и насмешки в интонации.
— Да нет. Пожалуй нет.
— Эй, ребята! Вы где были?! — со спины на нас налетел Коля. Вокруг него собралась целая стайка во главе с нашими соседями. А вот однокурсников Эдуарда было не видно. — Мы вас потеряли. Выглядите как-то… помято.
— Мы многое пережили, но опасность миновала, — улыбаясь, сказал Эдик, так, чтобы никого не обидеть и вместе с тем пресечь лишние расспросы.
И остальные как будто всё поняли с полуслова.
— Мы рады, что вы нашлись! — объявил Андрей.
— Может, устроим посиделки дома? — предложил Паша. — Как раз недавно затарились продуктами. Можем сделать пиццу.
Пока ребята обсуждали как провести предстоящий вечер, я случайно поймала взгляд Антона, который только что закончил упражнения с энергетической плитой. Заметив меня, он улыбнулся доброй и как будто сожалеющей улыбкой. Я поспешно отвела глаза и направилась вслед за ребятами.
Посиделки с друзьями — это конечно прекрасно. Хотя больше всего я бы сейчас хотела остаться в одиночестве. Но может быть именно друзья меня смогут отвлечь от мыслей? В конце концов, мне не помешало бы переключиться и отпустить произошедшее. Ведь оно уже стало прошлым.
