Останови же свою лавину одиночества

-Чимин… Чимини, проснись, тебя ждёт гость, -тихий голос ведьмы раздался над самым ухом. Омега зашевелился, нехотя открывая глаза, что сразу наполняются влагой после долгого сна в уголках, и ресницы становятся совсем неподъемными. Сил после превращения не было, как будто их высосали в одночасье. Пак конечно уже выпил всевозможные настойки, заботливо приготовленные Джином, но сон всё же был лучшим способом балансировки  организма. -Гость...какой гость? , — губы сухие до жути. Омега облизывает мгновением потрескавшуюся кожу и чуть краснеет. На устах вкус Чонгука. Сладкий, чуть пыльный и до жути насыщенный любовью. Хвост активизировался после мысли об альфе, выгибаясь откуда из-за спины, легко покачиваясь. Ведьма улыбнулся, наблюдая за таким уютным мальчиком. С хвостом и ушами. -Это близнецы… Тэ узнал, что ты открыл в себе волчье нутро вот и приготовил что-то, я и сам не особо вслушивался в его увлечённые писки. Вообщем он ждёт на улице, — лекарь снял вязанный длиннющий кардиган, набрасывая на комочек в абстракции теплую вещь, -Чувствую, что этот неугомонный что-то натворил, аж на душе неспокойно. Чимин улыбнулся, кутаясь тонкими плечами в тепло и вспоминая первую оголенную встречу с очень странным и гипер привлекательным Тэхеном. За дверью лекарни его ожидал теплый, влажный ветер. Он забрался меж клубничных локонов и ушей, отчего те чуть задрожали. Луна блекло светила вдали за грифелем ваты, и звёзды, перешедшие сегодня в режим инкогнито, скрылись в черные космические дыры. А может и в кратерах прячутся. Чимин точно не знает, но от этого интересней. Жить заново, подобно ребенку, открывая мир, себя и ещё больше утаенного так глубоко в себе того самого счастья с  махаонами меж дрожащих бутонов. Оторвавшись от неба, Пак огляделся вокруг, не понимая зачем его разбудили. Никого не было. Лишь деревья, мирно скрипящие корой и кроной под тяжестью разветвления, короткая жёсткая трава и мягкий свет позади из окон. -Тэхен? , -ответа не было. Чимин навострил уши, узнавая собственные способности впервые. Он слышал каждый шепот спрятавшейся звёзды и дыхание совсем уже  весеннего ветра, чуть слышный кашель камней у гор и звонкий стон водопада вдали. -Я здесь, -на плечо мягко опустилась ладонь, сопровождаясь низким урчащим шепотом. Омега ощетинился на загривке, резко поворачивая голову, активизируя хвост. Дикие инстинкты. В глазах крошились океаны, и кристаллы льдин расплывались пляшущими огнями, отблескивая темнотой из глубин. Понимая, что всё в порядке омега успокоился так же быстро, как и вспыхнул до этого. Губы от чего-то растянулись в усмешке, и ладонь игриво легла самыми кончиками на омежью ключицу. -Снова хотел меня съесть? , — Чимин совсем по-волчьи смотрел в глаза перед собой, не замечая изменений. -Съесть? Ну каннибализмом я вроде не страдаю, но такого сладкого милашечку, — близнец приблизился к самому лицу, -клац…клац. Чимин впал в ступор на мгновение. Это точно не тот Тэхен, которого он знает. После на глаза бросаются хрустальные и серебряные цепи, обвивающие хрящи и многочисленные розовые дырочки. И вместо электричества и морской соли ветер несёт в себе гром в ушах и стену неприглядного туманного дождя. Так омега не пахнул. -Тэ..хен? , -Чимин сделал шаг назад, одаренный дикой улыбкой, оскалом. -Повторяй за мной Ви..хён, я Вихен, — альфа сделал шаг назад, бликуя клыками от света из окон. Ты прям, как испуганный кролик, не бойся, я тебя не съем, наверно, — близнец миленько улыбнулся, копируя лицо своего брата. «Вот черти, их ещё и двое», — пронеслось в Чиминовой голове. -Да, двое. Ну если Тэ сдержится и постарается не разодрать меня своими коготками, когда я в очередной раз не поцеловал его прямо после пробуждения, -альфа замолчал, понимая вновь и вновь, как же отлично выглядит его омега в солнечных искрах, отбрасывая одеяло, котом выгибаясь на всю кровать, -я люблю плоть, которая защищается током при нападении. Чимин улыбнулся, отмечая, что рядом с оборотнями лучше вообще ни о чем не думать. -Джин сказал что-то про подарок от Тэхена…ты же не просто так пришел сюда нападать на беззащитных и без малейшего намека на ток в плоти кроликов? -Ах, да…это тебе, — прошуршав розоватой  бумагой, альфа достал свёрток из кармана обтягивающих штанов, чуть позвякивая тайным предметом. Мы вместе выбирали, думаю тебе понравится, про Чонгука и упоминать не стоит, — Ви нахально клацнул зубками, скрываясь в темноте из которой и появился. -Выбирали вместе? Как-то не внушает доверия, -потряся свертком, Чимин напоследок оглянулся, убеждаясь, что странного альфы странной омеги нет. После сжимая в ладошках сюрприз, он открыл дверь, обдувая щеки теплотой и ванильной сладостью. «Неужели я снова не в курсе о своей заднице, втянутой в авантюру?» *** Шорох кустов и летящие во все стороны листья — совершенно незаметные  действия. Так успокаивал себя Чимин, пытавшись подобрать хвост, чтобы его конец не вылез за зелёную преграду. Чонгук и омега первыми сдали экзамен и в планах было занять пустой кафетерий, покупая самые горячие булочки с сахаром и корицей. Но зелье Джина удивительно быстро прекратило своё волшебное действие, и волчий хвост с ушами сложились из воздуха очень неожиданно. Омега, так боявшись такого исхода событий, затащил Чонгука за куст, хотя на территории было пусто и логичнее было бы проскользнуть, но увы. -Чонгук, мне страшно, -омегу трясло, аромат мокрых  кисловатых цветов проявлялся всё сильнее и парами оседал плотно на коже. Чимин и правда боится, а ещё внутри плещутся невнятные волны, незнакомые ранее для Пака. И жар незамедлительно ползет, от чего влага окутывает локоны затылка и ветер контрастно скользит касаниями. Чуть мелкая дрожь рябит и в светлых очах, напоминая волны океанические. -Иди ко мне, -альфа раскрывает объятия, нежно улыбаясь омеге. Тот поддаётся и без уговоров, кутаясь в солнечном пергаменте запаха альфы. Всё хорошо, слышишь…ты мой самый любимый волчонок, -Чон крепко держит подрагивающие позвонки, после касаясь и ушей, от чего Чимин издает рваный писк. Чонгук знает — это чувствительное место. Пальцы скользят меж завитков цвета сакуры, задевая ненароком пушистую шерсть. Солнце игриво прячет лучи в листве, расчерчивая молочную пухлоту искрящимися полосами. Чонгук уверен, что стрекоза бы сейчас великолепно пестрила, но воротник формы увы перекрывает всю прелесть. Порывисто отодвигая ткань, альфа ухмыляется от резкого стона омеги. Кожа Чимы на шее горит и любые манипуляции доводят до ручки. Альфа властно нажимает пальцами на тонкую выпирающую ключицу, наблюдая, как затем остаются розоватые горячие разводы. «Что же это такое?», — Пак сам своего тела и реакции пугается. Не понимает, почему так плохо и хорошо одновременно. Но солнечная пряность оседает на губы, и становится как-то легче. Становится всё равно на окружение. И Чимин также порывисто оттягивает ткань и целует шею альфы, оставляя пару следов от клычков. -Не играй со мной, волчонок, -Чон шипит, упиваясь на самом то деле таким Чимином. Буйным и до трясучки разгоряченным в янтарных лучах, но при этом смущенным и точно непорочным. Своим сверкающим Чимином. Омега невольно дёргается в сторону, вспоминая о хвосте, нахально вылезшим на всеобщее обозрение, и до ушей Чонгука доносится приглушенный звук. Тонкой трели колокольчика. Вообще альфе весь день слышится эта странная глухая капель, но тогда оправдаться можно было напряжением от тонких натянутых нервов, но сейчас. Надо ли продолжать пропускать мимо сознания данный звук? -Чимин? А про какой подарок ты говорил? Пак поднимает наигранно изумленные ледяные очи, заливая  белоснежную кожу пятнами  малины, -П.позже, — омега сгорает теперь и поверхностно под тяжёлым и заинтересованным взглядом оборотного. Нервно улыбается, цепляя ненароком лиловым клычком пухлоту нижней губы. У Чонгука зрачки резко расширяются и золотистые искры крутят хороводы на самом дне смертельного омута. Когда ветер чуть успокоил мысли, альфа выдохнул наэлектризованный кислород. -Джин заждался уже вестей, -вставая на ноги, Чонгук наклонился и подхватил лёгкого омегу, добавляя, -будь тише...мой звенящий волчонок. *** -Вождь, бунтующие на юге. Они всё больше продвигаются к нашей границе. Если мы ничего не предпримем, наследник Чимин может оказаться в опасности. Я возглавлю грифельные королевские войска. Позвольте мне положить конец смуте в великом Цайю. -Нет, Юнги. Я хочу сам отправиться и подавить восставших. Я обещал защищать ребенка. Я не уберёг ни Соджуна ни Мунбока. Пусть войско первого ранга лучше останется защищать мою семью и народ здесь. Созывай оставшихся бойцов Хаэ, Цайю и Нунмуль той ночи. Мы положим конец все вместе. И не говори Чонгуку, Джину или Чимину. Им не к чему беспокоиться. Мы быстро со всем управимся…генерал, выполни одно желание для меня. -Приказывайте, вождь -Передай это кольцо Хосоку, — вождь засмеялся, заглядывая в исказившееся изумлением лицо Мина, — ты думал я не узнаю? Выши громкие споры распугали всю добычу. Ну что, то облако всё-таки было, как змея или же кровать? -Его змея победила, но наклоняться передо мной было вне правил… -Ну на войне все методы хороши, вы знаете это оба лучше, чем кто-либо,- мужчина похлопал по плечу генерала, радуясь перемене на вечно недовольном каменном лице. -Благодарю, что вы сохранили эту вещь, — Юнги сжал в руке кольцо омеги, невольно вспоминая улыбку с уютными ямочками. *** -Чонгук, стой, — до лекарной оставалось совсем немного. Альфа остановился, оглядывая любимый задумчивый лик. -Я хочу увидеть своими глазами предсмертное письмо…ну на скале, — омега уверенно вглядывался в черноту зрачков, пытаясь понять, что же думает Чон. -Но зачем тебе это? -Я не знаю… ощущение, будто это поможет мне найти ответы…я хочу прикоснуться к истории, лишившей меня всего. -Пообещай, что не станешь творить глупости, Чимини, — омега поджал хвост и уши, чуть кивая. -Конечно… всё будет в порядке. Узкими тропами они поднимались по скалистой местности, чуть разбавленной зелёненькой растительностью и тенями от пушистых облаков, беспорядочно скользящими грифелем по целине. -Вот это место, — Чонгук обернулся, посмотрев на омегу и указывая рукой вперёд. На светлой поляне распласталась неподвижная глыба. Солнечные лучи выдавали шероховатости, и тепло пробиралось в щели, сверкая каплями осевшего дождя и мелкой россыпи росы. Мелкие частички лучей блёстками ложились под ветряные потоки и буквы, казалось бы давно должны были поплыть. Но они держались. Будто вечное кровавое проклятие. Косые и размашистые, они танцевали собственный танец слов с удушающим смыслом. Чимин не хотел перечитывать, то что уже знал. Странные ощущения заполонили грудь. Скоблящийся изнутри тревогой, мальчишка лишь беззвучно раскрывал пухлые искусанные губы. И он не злиться. Совершенно. Чимин не понимает, чего же хотел Цайю. Почему не предвидел смерти брата своего и после резко изменил путь жизни. Странный, глупый и необдуманный план. «Мунбок был просто ребенком, перегревшимся в лучах разгульного дикого солнца» -Ты раньше был здесь? , — омега перевел тяжёлый взгляд с камней на альфу, задавая для самого себя неожиданный вопрос. Будто он бы что-то решил. -Только в ту ночь вместе с отцом -А что ты тогда почувствовал? -Непонимание Омега опустил глаза, что-то обдумывая. Груз всё ещё висел на сердце и для Пака он был не разгадан. Обременяющее...что же это? -…Не убивайте её! Заберите меня…я..я...это меня нужно забрать.., — крики пронзили волчьи уши, заставляя организм активироваться. Хвост зашевелился, изгибаясь и  прижимаясь к копчику. Чимин резко обернулся в сторону, почувствовав запах удушающий и густой крови. Оборотной крови. Закрывая глаза, он увидел в темноте черные сгустки и белые пятна. «Что же это?» -Останься здесь, -Чонгук перевоплотился, напоследок припечатывая взглядом омегу к месту. Будто это бы его остановило. Волк сорвался с места, оставляя пыльные клубы в забитом кровавом кислороде. И кажется, омега открыл ещё одну способность — скорость. Юноша и не думал, что сможет догнать альфу. Но увиденные мышцы в движении и шкура, блестящая под игривым весенним солнцем — невероятное зрелище. В аромат собственный вмешивается древесный сок, и трава оставляет отпечатки на ступнях, смоченных во влажной земле. Рык со стороны Чонгука не испугал омегу, лишь усилил выброс адреналина, распаляя щеки докрасна и учащая дыхание в насмешливой улыбке. Омега наслаждался своим отличаем и данными этому телу силами. И Чонгуку на самом то деле чертовски нравится этот неугомонный и дикий полуволчонок. Омега сделал последний рывок, после резко останавливаясь за широкими массивными стволами деревьев. Показав язык выпрыгнувшему следом Чону, омега развернулся, вглядываясь в промежутки шершавых листьев раскидистого колючего куста. Дикий по виду отшельник-оборотень  наступал с напыщенной грудью на маленькую белокурую девочку. Та лишь ярко улыбалась своей матери, что сидела на коленях  за спиной волка со связанными руками и ногами. Тугой шнур пережимал кожу и конечности приближались к голубому, отступая белую черту от кровавой рваной раны перетертой кожи. Женщина рыдала, уносясь в отчаяние с каждой секундой все глубже.  Кудрявые светлые волосы совсем были истрепанными и красные пятна от слез  разразились на подтянутых щеках. Издушенные крики, стоны и мольба читались в измученном осевшем голосе. -Не мучай ее, давай же, не отступай и убей меня, — шептала девочка, вглядываясь в волчью морду. «Совсем глупая, прямо, как я», — пронеслось в Чиминовых мыслях. От этого никто не будет счастлив, к чему ты просишь приближения своей смерти. -Что здесь происходит?! , — Чонгук вырвался с треском веток на поляну, яростно ударяя лапами о землю и скалясь обернувшемуся оборотному. Птицы взмахнули с высоких ветвей и по стволу, касавшемуся кожи Чимина, прошла дрожь от тяжёлого прыжка. Чон не произнес ни звука — это и не требуется с телепатией. Сердце омеги сжималось всё сильнее и он резко уловил изменившийся аромат альфы. Теперь это был непроглядный, утапливающий и туманный ливень, подобный лаве по густоте и температуре, с хватким ожогом на слизистой гланд. -Будущий вождь здесь, ну здравствуй, -ободранная холка тряслась слипшейся ватой и мутно светилась земельной пылью. Красные выпученные очи и потрескавшийся черный нос дополняли жёлтые клыки с малиновыми брызгами. Оборотный просто стоял на месте, надменно оглядывая альфу перед собой. По виду он был из Хаэ. Песочная шкура и голубоватые блики в хрусталиках говорили об этом. Все  кланы немного отличаются между собой. Нунмуль — серая, чёрная шерсть и темные глаза, Цайю часто были ярких окрасов — рыжие, красные шкуры и контрастные глаза — зелёные, фиолетовые. -Что ты творишь, совсем позабыл кому верен? Великий посланник солнца, ваш вождь оценил бы твой мерзкий поступок? -У меня нет вождя…как и у остальных, мы кинуты и заброшены. Никому нет до нас дела и ты это знаешь, Чонгук -У тебя нет вождя? Как же быстро ты поменял свое мнение и преданность. Мой отец погиб, защищая свою ценность-народ и ты считаешь, что это предательство с его стороны? Ответь же мне, что ты думаешь и как можешь говорить за всех Хаэ, вознося клыки над шеей ребенка, — Чимин не понимал, что это движет его телом, но гибкая струна внутри играла собственную мелодию. Он вел себя…как наследник? Будто предки направляли его разум в эти секунды и нечто высокое и знатное вселилось в тело. -Н.наследник? Мы думали, что вы погибли, — оборотный резко переменился в выражении, пригибая лапы к земле и наклоняя морду в поклоне. Не осмеливаясь поднять глаза на Чимина, волк перевоплотился, переползая ближе к Паку. Вы пришли спасти наш род? Вы же возродите Солнце? , — удивительно, что омытый кровью мужчина выглядел искренним… запутавшимся в самом себе. -Возродить Солнце? Что ж веди меня к народу *** Сизые облака окутывали поселение, костры окружали и душили едкой гарью, заставляя глаза слезиться. Поникшие, разбитые и потерянные. Они убивали друг друга от озлобленности. Они не понимали, что им делать. «Я хочу помочь. Вот в чем моя истинная цель существования» -Чонгук…я искал тебя. Есть новость, пошли со мной, — Тэхен взбудоражено шептал альфе в лицо слова, вжимаясь когтями в плечи. Слезы, казалось, сорвутся с ресниц прямо сейчас и в целом омега выглядел подавленным и беспорядочным. -Говори здесь -Но…хорошо. Чонгук, твой отец… *** -Юнги! Ты уже пришел, — омега радостно замахал рукой в воздухе, заметив альфу на границе леса. Щеки от чего-то каждый раз возгорали и веснушки плясали в огненном вальсе, наливаясь золотом солнца. Пушистые волосы после бега чуть развивались на ветру и глаза радостно блестели, доводя Мина каждый раз до безумных орбит перед закрытыми веками. -Хорошо спал, Хосок? , — юноша подошёл совсем близко, чуть касаясь ладонью, как бы случайно, чужого бедра. Почтальон улыбнулся ещё ярче от такой заботы, теряясь в ответах. -С.спасибо хорошо, — на самом деле Хосоку снился альфа и от того ночь была жаркой и горячей. Он не мог уснуть до рассвета, раскрывая глаза в уверенности, что сейчас Юнги с ним. Сны были слишком реалистичны. Да и в целом у Чона было странное ощущение, будто он знал этого человека уже очень давно. Привычки и вкусы, следующие действия и слова. Они каждый раз просто появлялись в голове и были правильны. «Наверно — это просто моя судьба…не этого ли ты всегда желал?» -У меня есть подарок для тебя, — Юнги поднял перед собой сжатую ладонь, привлекая внимание. Разожми каждый палец по порядку, -Мин мазохист, но как же долго он теплится мечтами о этих нежных прикосновениях любимой сладковатой кожи. И пока что Юнги не будет упоминать откуда знает ее вкус. Он пройдет заново весь путь с его прекрасным лучом. Хосок очарователен, подобен открытой книге, но с своими невидимыми символами. Ты заряжаешься им, читая по-новому с разных сторон. И сейчас, когда на лице изумленная улыбка, Юнги понимает, что Хосок хочет и ждет от него подобных мелочей. Кончики ушей чуть багровеют и Юнги замечает маленький белесый шрамик на хряще, теперь его стало видно и воспоминания лезут в мысли. Тогда я укусил его, сам не понимая, что нежная кожа пришлась на клыки. Но им обоим нравилась эта капля боли в безупречном спокойствии и нежности. А ещё в этих глазах, влажных от эмоций, переплетаются песочные гладиолусы с ползающими поверх скарабеями. Мин раньше часто пересчитывал коричневатые разводы на золотистом хрусталике, освещающем даже самый тусклый и темный час. Кожа к коже. Нервные окончания бьются треском ледяного огня и Юнги хочет невольно закусить губу. Хосок медлит, дразнится будто. Аккуратно сжимает ладонь своей и лишь затем приступает к раскрыванию тайны. Когда Чон доходит до безымянного, то украшение уже выдает себя, ярко играясь под светом изнеженных лучей. Кольцо из ларимара, камня вулканической породы. Его поверхность напоминает расколотый лёд с утонувшими травяными пленниками вечного холода и поверхностного света. Когда-то они вместе нашли его в ручье. Кольцо почти сливалось с сероватым дном и вода поверх скользила, словно это не инородное тело, а одна из волн. Когда все думали, что омега умер, соженный на костре, вождь Нунмуль заметил странную блестящую вещь, узнав, что это принадлежит Хосоку, мужчина передал его Юнги, но каждый раз, когда на глаза альфе попадалась светлая и разногранная вещица, то темнота внутри всё больше заливала ледяное сердце. И теперь Юнги понимает, оно смотрится идеально только на этих светлых и сладковатых руках. -Все эти точки, будто жители Антарктиды внутри, — Хосок растопырил пальцы, рассматривая в янтаре солнца синие, голубые и зеленоватые лица. -Я должен попрощаться с тобой на какое-то время… понимаешь есть проблемы, которые нужно немедленно решить…но я вернусь, обещаю, — Юнги сжал руку юноши с кольцом, оставляя ореховый поцелуй на мягкой внутренней стороне ладошки. Обещай, что не будешь скучать и выходить под рассветное солнце в одних штанах…одевайся, хорошо? Спи и много кушай, я обязательно появлюсь и уже очень скоро, -Мин долго вглядывался в растерянные яркие глаза напротив, после всё же оставляя горячие касание на кончике высокого носа. -Прости меня.., -генерал хотел уже уйти, разворачиваясь обратно к лесу. Резкая печаль сцепила лёгкие и ощущение ошибки накрыло голову. «Не оставляй его снова одного». И ветер казался теперь таким холодным и одиноким, что невольно захотелось бежать до изнеможения в мышцах, падая после на теплую солнечную  траву. Но оказалось, есть способ проще. Неожиданно руки схватили за талию со спины, и горячие губы прижались к тонкой костлявой лопатке. Хосок крепко держал альфу, напоследок вдыхая миндальные горьковатые нотки. -Не заставляй меня долго ждать.., Юнги, возвращайся скорее…ко мне, теперь я не могу дышать и улыбаться  без тебя…мне холодно о мысли про расставание и на самом деле я ужасно сплю, всё время видя тебя перед закрытыми глазами. Ты стал моим фантомом, поэтому явись ко мне скорее реальным. *** -…Чонгук, твой отец…он подавил бунт -Серьезно? Значит с последним враждующим Цайю покончено? -Да…но — эта была цена его жизни, — Тэхен закусил губу до боли, закрывая лицо ладонями. Омега чувствовал связь с отцом Чонгука, он был для него заменой родителей…опорой и поддержкой, в которой так нуждались потерянные близнецы с неуправляемыми силами. -К.как? Он не вернулся из похода? Но, как же так… если это было опасно, почему отец ничего не сказал, не учел риски?! Почему он ушел молча, оставив меня теперь одного…клан и глав?..А что же тогда генерал? Мин Юнги, что с ним?! -Чонгук, я не знаю, — выживший оборотный приполз к нам с рваными ранами совершенно по всему телу, словно тигр…и успел лишь сказать про вождя, я не знаю, что с генералом Мином «Неужели пришла плата за счастье? Неужели момент, чтобы  подняться, как вождь наступил прямо сейчас? Ну почему же не оставил заветных слов напоследок, отец?» -Чонгук, возьми мою руку, удержи мою плоть, если я попытаюсь уйти…если вдруг такое случиться, просто будь эгоистом и удержи меня, возьмись и не отпускай, слышишь. Я знаю, как это больно, ломает и выворачивает не только во сне, но и наяву. Просто держи…вцепись в нее, -Чимин заботливо щеки гладит, сам стоит на носочках и неудобно жутко, но это не важно. Омега целует грудь и крепко сжимает плечи в отрезвляющей боли. Юноша просто готов стоять рядом, вечность даже, только бы вновь разглядеть жизнь в черных омутах. -Чимини, ты правда хочешь помочь Хаэ? Ты готов отдать свою жизнь народу и…навсегда быть со мной? -Не спрашивай больше о таких глупостях, -омега мягко улыбнулся, ощущая дрожь по затылку. Он доверяет, верит и крепко держит. -Слушайте же, Солнечные покровители, мысль нашу. Погрязшие во тьме и безнадёге, чужие для собственной души, идите за нами. Просто доверьтесь и улыбнитесь. Все мы теперь в равных условиях…три брата воссоединились, их союз незыблем. Кланы будут в хаосе. Запомните, что теперь мы все братья. Мы создадим новое солнечное и сильное, дикое и гордое, впечатляющее и светлое племя. Новые правила и устои. Давайте просто будем собой, просто наслаждаться мигом жизни…просто любить, -Чонгук сжал пальцы Чимина в своих, чуть улыбаясь вперёд от приятного тепла. -Но кто же будет вести нас, мы не будем в идиллии без ума и силы вожака.., — крики из толпы Альфа посмотрел в любимые аквамариновые глаза, читая восторг и бесконечную ясность, — Два наследника будут союзом для создания общего и великого клана, кровь солнца и бесстрашия ночи будут основой единства… Нальге, как крылья, мы спасемся от прошлых невзгод, подобно несущимся вверх крыльям. Клан Нальге, вы с нами? Толпа зашевелилась, обсуждая в раздумьях столь лакомое предложение. -Требует ли это рассмотрения, мой вождь Чонгук…и Чимин!.. слава Нальге...слава Чон Чонгуку...слава Пак Чимину «Чон Чимину», — пронеслась омежья мысль в смоляной голове. Чонгук резко повернулся на смущенного омегу, садясь перед мальчишкой на колени. - Спасибо, мой волчонок, — шептал альфа, целуя коленки и бедра Чимина, смущая ещё больше бедного омегу. «Неужели ты мечтал избавиться от меня так просто, Чон Чонгук?» -Даже не думай о таких глупостях, -подняв свои темные очи с рыжими искрами, прошептал альфа, улыбаясь и следом оставляя укус на тазобедренной кисловатой косточке. -Чонгук.ки, -Чимин вцепился пальцами в вороньи локоны, заставляя юношу поднять лицо, -…не играйся со мной, горячекровый -Ты же не лишишь меня подарка, -Чонгук ухмыльнулся, вставая на ноги перед омегой, добавляя на ухо шепотом, — ты же не лишишь себя удовольствия вытащить колокольчики, Чимини? Чон подхватил чувствительного мальчишку на руки, желая прикоснуться к горячим цветочным губам. -Как ты узнал про к.колокольчик? , — резко и очень тихо спросил Чима, надеясь, что его вообще не услышат. Наивный омежка. -Я слишком часто бывал у Тэхена…по утрам, когда его выносил на руках Ви, извиняясь и выцеловывая ключицы, а вслед доносилась приглашунная трель. Чимини, я же наследник вождя, ты думал так просто провести меня? -Нечестно -А так? , -альфа одним движением перебросил Чимина на крепкое плечо, оглаживая мягкую, идеальную ягодицу. После нежного прикосновения чуть ударяя, заставляя колокольчик внутри трепетно задрожать. -Ч.чонгук! , -кажется Чимин ощущал, как душа покидает бренное тело. Такое горячие и отчего-то чувствительное ко всему тело, — А куда ты меня тащишь? -Где всё началось, мой волчонок. Вечерело. Тучи расслабленно плыли по призрачному сероватому, лиловому и одновременно белесому полотну небес. Теплые лучи солнца всё ещё касались кожи и от этого становилось невыносимо душно и…возбуждающе? Шальной ветер ласкал волосы и хвост, активно движущийся в воздухе. Ушки были укутаны под клубничные пушистые локоны, оставаясь в забвении и полной беспечности. Касание Чонгука, поддерживающее омегу за округлые и уже точно любимые ягодицы, щипало в лихорадочном торнадо между пор. И вновь Чимину страшно от своих мыслей и желаний. Он желает Чонгука. Столь странное и правильное желание стелется перед глазами и зрачки бесповоротно сужаются до кошачьих. В глотке зарождается вой и по бедру начинает стекать липкая субстанция. А ещё резко становится свежо и пахнет цветочнее всех цветов планеты, кислее самых ранних соцветий и влажно, будто идёшь под солнечным и убаюкивающем ливнем. «Течка» И занавес сочной сакуры окончательно опустился перед ясным разумом омеги, закрывая деревянные ставеньки. Чимин омега Чонгука — ещё одна мысль, явно вырвавшаяся в топ бредней розоволосой макушки. Знаете, что такое сплошной фетиш? Чимин в окружении девственных и нежных цветов под трель колокольчика и далёкий звон сладкой росы. Чимин, сливающийся с красными бутонами. Чимин в глазах  которого вечная свежая весна. Чимин, сжимающий кулачки в переплетениях хрустящих стеблей. И Чонгук бы вечно продолжал свой золотой список. Но времени на самом-то деле у него впереди предостаточно, чтобы изучить все ракурсы своего вечного, волчьего, цветочного и сочного мальчика. Альфа целует долго и до онемения губ любимую кожу, смотрит до черных точек и дышит до обморочного состояния. Чонгуку слишком во всех аспектах и это наречие  кажется станет первым пунктом описания в его биографии. Юноша скользит по шикарным бёдрам и ногам, кусает вновь и вновь шею с ключицами и вылизывает попутно каждый сантиметр торса, плечей - и это так по дикому, слишком нравится обоим. Колокольчик выскальзывал от обилия вязкой жидкости и легко тёрся о гладкие мышцы, приближая все звёзды ближе к омеге, прямо над зрачками. -Я не могу без тебя и мгновение,-растворилось в звонком трепете холодного шарика *** -Юнги! Я так ждал…почему же ты так поздно, почему? Я начал скучать и многое осознал…много не озвучил и ещё большее не сделал, -Хосок трепетно разглядывал багровые очи перед собой, не сдерживая слез. Подтянутые мягкие щеки рассекли соленые капли и Чон только сейчас понял, насколько же важным для него стал этот человек с ореховыми устами. Юнги обнял подрагивающее тело, прижимая сильно-сильно до колючек в лёгких. Они просто стояли так, купаясь в лучах рассвета. Кажется самого прекрасного в жизни Хосока. Голубые волосы щекотали шею и цеплялись за влажные щеки. Хосок любит каждую частичку тела напротив. Это его личный рассвет, таящий сотни скрытых световых созвездий. -Я вернулся, только ради тебя, ты же знаешь это, так? Я жил вдали, только ради возвращения к тебе. Я люблю тебя, Хосок… сахарный лучик И дыхание так резко перехватило плющом. Заветные и такие отчётливые слова. Чон не верит и хочет услышать вновь, чтобы разогнать мысли о галлюцинации. А потом сахарный просыпается. Спустя 3 зимы -Солнце, ты хочешь на море? -Это же так далеко, дорогой, -Чимин оторвался от тяжёлой книги с маленькими ирисами на каждой страничке. Своей любимой книги. Камин всё также пыхтел, влажным паром плотно затуманивая кожу и пробегая мурашками по хвосту между плотной шерсти. Упругие капли скользили по ключицам и длинный свитер привычно покалывал обнаженное тело омеги, доставая до самых коленок. Спасибо, — шепнул омега одними губами, принимая горячую кружку ромашкового отвара из рук альфы. -Это не так далеко, как ты думаешь. Полдня, если пройти через поселение  эльфов. Море почти на самом краю их территории. Да и раньше не получалось из-за навалившихся дел в Нальге, прости…нужно было раньше предложить. -Нет, что ты. Я понимаю… давай. Отправимся на море вместе, только я и ты, -Чимин мягко улыбнулся, принимая следом после отвара терпкий солнечный  поцелуй. Круговая лестница по-прежнему приятно прикасалась ступенями к ногам и скрипучая дверь мелодично звучала в тихом вальсе. Подобно, как и дом читы Пак, всё оставалось неизменным, но отчего-то невероятно ярким и расписным. И Чимин понимает от чего, а точнее от кого. -Но всё же, Чонгук, для кого было это послание на потолке? Три волка, стоящих бок о бок…зачем они здесь? -Неужели ты всё ещё не понял. Посередине — мой отец и вожак Нунмуль, по бокам — Мунбок, вожак Цайю и Соджун — твой отец крови Хаэ. Это твоя история, основополагающая будущее. Без прошлого не может быть настоящего и будущего, — Чонгук аккуратно обнял завороженного омегу со спины, — это послание о целостности мира и его истинных причинах существования. Чувства — вот, что важно для нас. Для тебя. Это послание для тебя, мое огненное, влажное, клубничное соцветие. *** Они остановились в аккуратном пурпурном домишке долины эльфов. Высокий, завораживающий мужчина разместил спутников в своем пустом и одиноком месте существования. На стенах были лишь рисунки цветков ванили и свечи стояли на полу, освещая помещение. Чимин спал на пуховых насыпях второго этажа, не отпуская даже во сне ладонь Чонгука, сидящего ещё долго на лестнице рядом с омегой. Сон никак не проникал в мысли и новые фетиши строились при взгляде на спокойного любимого, отражающего миллиарды горячих звёзд. В долине эльфов ночь и правда живописнее. Купол антрацита и луна скребли пепел над самыми макушками и казалось, что можно спокойно дотянуться до кроличьей норы, про которую Тэхен долго рассказывал Чимину. Утро приближалось золотыми искрами, гуляя в подрагивающих тонких ушах и перьях, мирно затесавшихся под пряди цвета сакуры. Альфа всё же уснул, устраивая голову на мягком исцелованном торсе омеги. Однако короткий сон потревожил даже не янтарный, пряный свет, а тонкая и почти глухая грустная мелодия флейты. «Намджун», — гласили резные буквы на музыкальном инструменте, снятом недавно с одинокого гвоздика посреди стены, изрисованной любимыми цветами мужчины. Ванилью. «Состояние вечного завершения зимы. Он начал растапливать и согревать моё сердце, но моя ошибка навсегда оставила меня в переходном состоянии. Я не могу теперь дотянутся до весны, дышать полной грудью и закрывать глаза, потому что вокруг будет вечная холодная стужа, прячущаяся в талой каше звенящих жизнью деревьев. Я подобно снегу и льду, растекаюсь, теряя собственные контуры, плачу и распадаюсь на частицы. Это мое наказание. Я ранил ангела, спасшего меня от льда в самом  сердце» -Я перестал играть твою любимую историю флейты по ночам, чтобы не мешать сну. Зная, как ты долго нежишься черной кошкой под рыжим солнцем, я надеюсь эта мелодия поможет тебе быть ещё счастливее в такие редкие моменты. Ты же слышишь меня сейчас мой самый прекрасный цветок ванили, мой Джини *** -Чимини, хочешь звезду с небес? , — песок  застревал повсюду и морской воздух впитался под самую кожу. Солнце лениво выглядывало из-за резных ватных облаков, вновь засыпая за огромным следующим воздушным монстром. -Но сейчас ведь день, какие звёзды, Чонгук? -Я перемотаю время ради твоего каприза, просто скажи какую из миллиарда мне достать -Но это ведь опасно. Одна маленькая звёздочка выжжет пространство своим огнем. И я даже не смогу рассмотреть ее близко, -чайки пронеслись рядом с облаками, упуская пару перьев вниз. -Тогда хочешь, чтобы это была яркая, но совершенно не горячая звёздочка? , — Чонгук поднялся с песка на локти, после накрывая Чимина собой сверху и оставляя горячий солнечный поцелуй в уголке пухлых уст, загоняя Пака в бордовое оцепенение, — вот, смотри какая яркая, красная и даже две. Чонгук нежно погладил пухлоту омежьих шек, улыбаясь по-детски очаровательно от проделанной шалости, - знаешь...мне стоило раньше… просто хотя бы сказать вместо выстроенной пьесы и всех этих пряток… Чимин, останови же свою лавину одиночества