Продавец чувств

      Одиноко звякает медный колокольчик над дверью. Лысый старичок с длинной седой бородой, едва ли не достающей до пола, нехотя отрывается от очередной книги Мураками и сквозь треснувшие очки смотрит на очередную посетительницу. Молодая девушка лет двадцати неловко мнется на пороге, не решаясь пройти дальше. Взгляд её неуверенно блуждает по светлым бревенчатым стенам, деревянному полу, потом, наконец, продвигается к широкому письменному столу, за которым сидит пожилой продавец, и длинному шкафу с великим множеством ящичков. Шкаф, стол да массивный сундук — вот и вся мебель в этом небольшом домике. Но, что показалось бы странным любому, кто не знает особенность этого места, многие люди частенько заворачивают сюда с главной дороги, чтобы приобрести нужный им товар. И вся необычность магазинчика заключается именно в товаре. Старичок продаёт здесь чувства. — Здравствуйте! — робко здоровается девушка, всё же решившись подойти к столу.        За то время, что она стояла на одном месте, продавец успел многое о ней узнать. Двадцать лет. Двухлетний капризный ребенок. Нервные срывы, ссоры с мужем. Угроза потерять работу. Бессонница. Проблемы с друзьями… «Рановато», — качает головой бородач. Девушка колеблется, но всё же говорит: — Скажите, вы не продаёте… Твердость характера? — чуть ли не шепчет она. — И… Терпения. Немножко.       Старик вздыхает, глядя в её полные грусти глаза. Не она первая. Не она последняя. Люди слабохарактерные нынче пошли. Чужое мнение для них превыше всего. Они разучились ладить с людьми, опасаясь, как бы им не сделали больно. Разучились правильно разговаривать в споре и идти на перемирие, боясь, что их мнение окажется неверным и придётся потерпеть поражение. Нет… Не таких перемен ожидало предыдущее поколение. — Доченька, — вздыхает дедушка, покачав головой, — тебе стоит побольше прислушиваться к словам своего мужа. Ты можешь доверять ему, ведь он один из самых главных людей в твоей жизни. Выходя замуж за него, ты делала свой выбор. Докажи себе и ему, что он был правильный.       Клиентка в недоумении похлопала черными ресницами. — За Силу Воли… — Он покряхтел, поднимаясь со скрипучего стула. — За Силу Воли нынче много берут. Не думаю, что ты охотно рассталась бы с десятью годами своей жизни, а? Тем более, не зная, сколько тебе осталось. Поэтому послушай моего совета. Я дам тебе Доверие. Оно поможет тебе в любой ситуации. Главное — не переборщить. Ты должна сама знать меру. Конечно, я не могу отказать тебе… Внутренний стержень нужен каждому. Поэтому Духовные Силы послужат хорошей заменой Силе Воли. Они одинаковы по своему действию, но отличаются по себе. Мало кто знает об этом. Но губить твою молодую душу я не имею права.       Старик выдвинул пару ящиков из бесконечного шкафа и вынул из них два плотно завязанных мешочка. Бережно положив их на стол перед покупательницей, он пристально посмотрел на неё ещё раз. Да. Он всё сделал правильно. Улыбки. Крепкая семья. Любовь. Дружба… — Не впадай в отчаяние, — наставил он, когда девушка уже остановилась у двери, намереваясь выйти. — И помни… Ты заплатила довольно низкую плату за свою счастливую жизнь.

***

— Эй, дерьмоволосый! — Сколько можно повторять тебе, идиотина, что это делается не так! — Блокируй, чёрт тебя дери, мне пофиг, что ты затвердеваешь! — Да сколько можно лыбиться? — Вот же ж придурок. — Да Киришима, ты чё застрял? Я тебя не жду!       Вынырнув из потока мыслей, Эйджиро практически подпрыгнул на месте, услышав громогласный голос Бакуго с улицы. Мигом покидав рассыпавшиеся ручки в рюкзак, парень забросил рюкзак на плечо и рванул к выходу. Заставлять Кацуки ждать… Бррр, если бы на его месте был Мидория, чуваку бы кардинально не повезло. — Прости! Я тут канцелярию чутка подрастерял, вот и задержался…       Бакуго фыркнул. Ну, иного от него и нельзя было ожидать. Но Киришима на это лишь лучезарно улыбнулся и как бы ненароком задел его локтем, только для того, чтобы послушать раздраженное «Да ты чё?» и заулыбаться ещё сильнее.       Честно говоря, ему нравится бесяческий характер блондина. Было в этом что-то… Мужественное? Какая-то особенная изюминка. Правда, когда Эйджиро таким образом сравнил Бакуго с кексом, тот не на шутку взорвался и чуть не подорвал самого Эйджиро. Но Киришиме хоть бы хны. С его затвердеванием хоть дырки в нём ковыряй. Поэтому он зачастую кайфовал, подкалывая Кацуки и ловя на себе предупредительные взгляды остальных. Но, кажется, у него были дополнительные льготы (ну, или Бакуго уже привык, что с ним якшается такой придурок), потому что особо ему за свои проделки не прилетало. Просто везунчик какой-то.       Правда, он был бы вдвойне везунчиком, если бы не одно смущающее его чувство, не так давно поселившееся у него в груди. Чего от него хотело ноющее сердце, он не сразу понял. А осознав, в ужас всё-таки не пришёл, потому что понимал, что Бакуго — это само по себе нечто странное и необыкновенное. А странности и необыкновенности для Эйджиро не были новинкой. Правда, он сразу сказал себе, что пытаться как-то добиться ответного расположения взрывного парня такого плана было чем-то из ряда вон выходящим. — Как насчёт выбраться сегодня куда-нибудь? — бодро спрашивает Киришима, поднимаясь по лестнице на этаж. — Домашки много, — буркнул ему в ответ Бакуго. — Я слишком много прозанимался с тобой, а со своими делами разобраться не успел.       Двойной удар по сердцу красноволосого. — Бакуго поставил его выше себя — И теперь Бакуго нужна помощь! — Давай теперь я помогу тебе! — с готовностью предложил Эйджиро.       Остановившись у двери в свою комнату, Кацуки обернулся к Киришиме и коротко оскалился. «Кажется, улыбнулся?» — Хренушки. Я только тебя вытянул. Иди лучше своей домашкой займись. Если скатишься, я тебя лично отмутузю. Я чё, зря сюсюкался с тобой?       Бросив что-то типа «Удачи», блондин скрылся в своей комнате и закрыл за собой дверь. Неотрывно пялясь в светлое дерево перед собой, Киришима почувствовал, как опять начинает чесаться в районе сердца. Невыносимый зуд. Каждый чертов раз, когда Бакуго обращает на него внимание. И каждый раз, когда после этого внимания Киришима остаётся один. Чего хочет это чешущееся ощущение? Иной раз хотелось засунуть руку внутрь и почесать, помять, потереть, чтобы зуд ушёл. Но он не уходил так скоро. Он пропадал в какое-то потерянное мгновение. Эйджиро не замечал, как это происходило. Стоило ему отвлечься на что-то другое — сердце всё ещё чесалось, а потом в какой-то момент парень осознавал, что неприятного ощущения в груди больше нет.       Словно услышав его мысли, дверь напротив вновь открылась, и Кацуки высунул голову в образовавшуюся щелку. Зуд от этого только усилился, и красноволосый нервно хихикнул. — Ты чё? — приподнял бровь Бакуго. Киришима помотал головой. — Я решил забить пока на домашку. Так куда ты там хотел сходить?       Вот тут-то Киришима и прокололся. Зуд достиг своей чуть ли не максимальной отметки, словно пытаясь этим передать, как радуется сердце… Но всё же ощущения были не те. Абсолютно не те, которые хотелось бы испытывать, когда ты влюблен.       А те, которые появляются тогда, когда ты безнадёжно влюблён. Но что поделаешь? Сплошное наказание с этим сердцем. Приходится терпеть эту зудящую боль всё то время, когда он находится рядом с Кацуки. Но порой Эйджиро был готов отдать всё за то, чтобы время, проведенное с Бакуго, не кончалось.