Продавец чувств

      На протяжении всего учебного дня Киришима так и не смог толком сосредоточиться, а учителя, словно чувствуя несобранность одного из учеников, не вызывали его отвечать на вопросы. Какие уроки, какая внимательность, какая концентрация, если вчерашний день в корне поменял восприятие жизни, а сегодняшнее утро добавило в неё ещё больше ярких и нежных красок? «Вот они, розовые очки», — понял красноволосый, когда внезапно почувствовал прилив обнять всех и каждого и бессловно поделиться своим счастьем. Даже вечно хмурого Шинсо захотелось развести на улыбку, а если бы Киришима мог светиться от радости, он точно побил бы рекорд Аоямы по блистанию. Но всё это он чувствовал только внутри, не выпуская наружу. Зачем привлекать к себе излишнее внимание? Пускай этим довольствуются те, кто действительно его достоин. А Эйджиро просто втихомолку насладится своим ликованием.       Он старательно записывал в тетрадь все правила под диктовку Сущего Мика, но улыбался отнюдь не им. Улыбка вклинивалась во все остальные процессы — и рука Киришимы на секунду замирала, парализованная сознанием парня, которое решило прогнать на воображаемом проекторе недавние события. Киришима коротко мотал головой, пытаясь выбросить их из головы ещё на какое-то короткое время. Это пройдёт. Просто он достаточно впечатлительный, и это немного скомканное признание оставило в его памяти отчётливый след. Со временем он затянется. А пока он всё ещё будет продолжать с замиранием сердца краем глаза смотреть на сосредоточенного Бакуго и подавлять в себе нежную улыбку.       «Ты как девчонка, в самом деле», — укорил Эйджиро сам себя, но сам же себе и улыбнулся. Ну и что, что так. Главное, что у него есть время, чтобы прочувствовать всё внимание, всю любовь, всю заботу (заботу? возможно)… «Сто семьдесят семь…» — противно прошелестело ему на ухо, но парень отогнал от себя безрадостные слова. Нет. Он не собирается об этом думать.       «Ишь, как елозит», — усмехнулся Кацуки, кусая колпачок ручки и глядя, как Киришима теребит свои волосы и улыбается. Он не мог не поймать на себе короткий косой взгляд и понимал, почему красноволосый так себя ведёт. Ну ещё бы… Кажется, он и правда довольно долго сдерживал свои чувства внутри, раз теперь не может усидеть на месте. Бакуго уже начинал думать, что он сделал какое-то ну очень доброе дело, избавив своего теперь-уже-не друга от грызущих изнутри мучений. Если ему не составляло никакого труда держать лицо кирпичом и вести себя абсолютно нормально в силу своего непробиваемого характера, то Киришима — совсем другое дело. Чем-то он даже напомнил ему Деку, который постоянно испытывал то одни, то другие эмоции, отчаянно жестикулировал и вообще был слишком активным. Вот только Киришима не был тупым. Это ставило ему жирный плюс рядом с характером.       А Мидория, сидящий за его спиной, опять начал что-то бубнить себе под нос, вот только это «под нос» беспрепятственно долетало до ушей Кацуки и начинало неслабо раздражать. Кое-как успокоив задёргавшийся глаз, блондин подпёр щеку ладонью и оскалился, направив скучающий взгляд на доску, исписанную неправильными формами глаголов. Вот же нудятина. И ещё это бесячее бормотание за спиной… — Закройся, Деку, — прохрипел Бакуго, вполоборота повернувшись к зеленоволосому и удостоив его уничтожительным взглядом, после которого тот дёрнулся и замолк.       Кацуки, ещё немного посверлив Изуку своим убийственным взглядом, вернулся в исходное положение. Скорее бы закончился этот урок. Все эти формы они проходили ещё в пятом классе, насколько он помнил. Первая форма, вторая форма и перфект… Настолько просто, что только самый глупый или совсем не способный к английскому ученик не сможет образовать от глагола неопределённой формы две остальные. Но вот в геройском классе, определённо, такие тоже были. И, как не печально было это признавать, Киришима, похоже, тоже входил в их число, потому что, судя по его выражению лица, он вообще не вдуплял в то, что ему нужно было сделать. Или просто его голова была забита не тем… Совсем не тем.       А Мик, казалось, издевался над учениками, всё дополняя и дополняя список глаголов, к которым нужно было либо добавить окончание прошедшего времени, либо полностью трансформировать его. И Бакуго практически мог чувствовать, как каждый в классе устало скрипит мозгами, мысленно моля о пощаде и спасении в лице звонка. Который, впрочем, не заставляет долго себя ждать и оповещает с облегчением отложивших ручки учеников о начале длинной перемены на ланч. Учитель громогласно объявляет домашнее задание и, молниеносно очистив доску от английских слов под возмущённое «Ээ!» тех, кто не успел переписать, поспешил в столовую. Взрослые — тоже люди. Им тоже кушать надо.       Бакуго поднялся из-за своей парты и потянулся, распрямляя чуть затёкшие плечи, и только хотел подойти к Киришиме и остальным членам его команды, как Серо и Каминари буквально смели красноволосого с дороги и потащили за собой, видимо, стремясь как можно скорее занять очередь и нахватать всякой вкуснятины. Мина подгоняюще махнула Кацуки рукой и убежала вслед за парнями, не желая оставаться в хвосте. Бакуго же на это лишь закатил глава, удивляясь, откуда только энергия берётся у тех, кто буквально минуту назад помирал за партой. Сам он никуда не спешил, спокойно шаркая по коридорам, сунув руки в карманы. Все ученики академии знакомы с его натурой, поэтому по-любому расступились бы, пропуская вперёд. Злить «того самого Кацуки Бакуго» никому не хотелось.       Так, собственно, и вышло. Хоть бакусквад и успел уже взять свою еду и забронировать столик, блондин довольно скоро присоединился к ним, ставя перед собой вок с лапшой, приправленной соусом спайси, и с готовностью разламывая палочки. В животе беспокойно заурчало, настолько приятным был аромат, истончаемый из коробочки. — Приятного всем аппетита! — задорно произнёс сидящий рядом с ним Киришима, поднимая палочки вверх, и все подхватили его фразу. Как же начать есть без привычного «Итадакимас»?       Вот только в полной мере насладиться поглощением лапши Бакуго не удалось, потому что стоило ему только подцепить палочками небольшую порцию и поднести её ко рту, как из-за соседнего столика высунулась не сразу замеченная ребятами желтая макушка и лукаво улыбнулась. — А вот и наши голубки! — зловредно протянул сладенький голос, и пальцы Кацуки едва ли не переломили палочки пополам. — Как же у вас делишки?       Мина вопросительно хмыкнула, а Бакуго стиснул зубы и медленно повернул голову в сторону как ни в чём не бывало улыбающегося Мономы и зыркнул на него таким взглядом, который с лёгкостью поставил бы на колени любого злодея, но Нейто, кажется, в этот список не входил, потому как продолжал нагло лыбиться, совсем даже не боясь праведного гнева едва ли не самого опасного ученика Академии. По крайней мере, для него он точно должен бы быть самым опасным. — Чё надо? — недоброжелательно прорычал Бакуго, втыкая палочки в лапшу. — Да так, просто заглянул сказать привет и поинтересоваться, как прошло ваше… — За каким хреном, я спрашиваю, ты сюда припёрся?! — Монома, дай поесть нормально, — проворчал Каминари, сложив руки на груди. Появление не самого желанного человека в их компании портило, и есть в ней было не особо приятно. — Тогда дайте мне просто узнать, насколько всё серьёзно, — расплылся в широкой улыбке Монома и потянулся рукой к волосам застывшего Киришимы. — Что серьёзно? — не поняла Мина, приподняв бровь, наблюдая за тем, как рука красноволосого медленно поднимается для того, чтобы оттолкнуть руку Нейто.       Но Монома не смог ответить ей, да и Киришима не успел дотронуться до руки парня, впрочем, как и тот — до его волос, потому что над ухом Эйджиро раздался довольно громкий взрыв — и желтоволосый отдёрнул руку с тихим шипением. Бакуго сдвинул брови к переносице, и его лицо было перекошено от ярости. Почему он просто не может отмутузить этого идиота прямо здесь и сейчас? Почему он постоянно, мать его, нарывается на то, чтобы его хорошенько избили? Неужели его так тянет подложить дерьмо другим людям?       И пусть только попробует тронуть Киришиму. Кацуки-то точно всю дурь из него выбьет. — Руки. Убрал, — просипел блондин, гневно глядя на прищурившегося Моному. — Тебя никто не просил приходить. Иди жри уже. Тебе тут не рады, не понял ещё? — Да в чём дело-то? — вскинула руки Мина. — Похоже, вы только и знаете, что случилось, а мы не в курсе. Может, просветите уже, а? — Мина… — Киришима пожал плечами, переводя взгляд на Бакуго. Тот точно был не в настроении говорить на эту тему. — Я думаю, не сейчас. — Да почему же? — взбодрился Нейто, и Эйджиро пришлось схватить подорвавшегося с места Кацуки, чтобы тот всё же не вмазал парню промеж глаз. — Вообще, я думал, что вы знаете, но раз так, то я с радостью вам расскажу. — Твой говноприёмник имеет свойство закрываться или как? — бесился Бакуго, пытаясь отбиться от рук сдерживающего его Киришимы. Но Монома просто пропустил его слова мимо ушей. — Всё просто. Эти двое… — Вот ты где!       Увесистый кулак приземлился аккурат на голову Мономы, и тот ойкнул, схватившись за макушку, а затем сильная женская рука мёртвой хваткой вцепилась ему в воротник, и Ицука виновато улыбнулась растерявшимся ребятам. Нейто возмущённо фыркнул, предприняв попытку вырваться, но рыжеволосая стукнула его ещё раз, и это подействовало на него лучше. — Простите его, пожалуйста, — вздохнула Кендо. — Не знаю, что у него за мания такая, преследовать ваш класс… Просто стукните его хорошенько в следующий раз. Киришима, не стоит сдерживать Бакуго. Я думаю, иной раз отхватить по полной Мономе не помешает.       Эйджиро понимающе кивнул и отпустил блондина, недовольно заворчавшего и отвернувшегося от девушки. — Я надеюсь, он не успел вас обидеть? — Нет, — холодно бросил Бакуго, агрессивно тыкая палочками в неповинные кусочки овощей, — но в следующий раз я сам его обижу, если он вздумает появиться в поле моего зрения. — Прекрасно. — Ицука тряхнула Моному ещё раз и развернулась. — Простите ещё раз за то, что он такой идиот… — Его уже не исправишь, — пожал плечами Каминари, глядя вслед уходящей девушке. — Так чего он пристал-то? — спросил Серо, положив локти на стол. — Я так ничего и не понял.       Киришима перевёл взгляд со своего друга на хмуро втягивающего в себя лапшу Кацуки. Нельзя было сказать, что вид у него был добродушным, да и негодование, поселившееся у него в душе, не могло не сыграть своей роли. Эйджиро осторожно подвинул свою ладонь к колену парня и легонько дотронулся до него. Бакуго всё так же хмуро посмотрел на Киришиму, внимательно вглядевшись в его глаза, и, найдя в них немой вопрос, помотал головой. — Потом, ребят, — озвучил красноволосый, — всё потом.       Бакусквад не любил неопределённость и старался любыми способами разгадать все тайны и загадки, и поэтому Киришима был более чем уверен в том, что даже до того, как их едва начавшиеся отношения с Бакуго перестанут быть секретом для их команды (если перестанут вообще), неугомонные Мина, Серо и Каминари всё равно до чего-нибудь да и докопаются. Такой уж темперамент у них. — Ты есть вообще собираешься? — пробурчал Кацуки, поднимая правую руку Эйджиро на стол. — Перерыв не бесконечный вообще-то, если ты не заметил…       Да. Они определённо заметят это раньше. Но ведь не стоит этого стесняться, так? Ведь Киришима точно знает, что на любого из них он может без задней мысли положиться. Таковы принципы бакусквада.