Прости, я теряю себя

      Шото вздохнул с облегчением, когда обнаружил, что из всего класса он подоспел в больницу самым первым. Нет, он не хотел этим показать, что он волнуется об Изуку больше всех, просто тот факт, что он мог бы пробыть с ним наедине хотя бы немножко, придавало ему сил. Правда, дежурная медсестра сообщила ему, что сейчас в больничной палате доктор Хиру уже беседует с Мидорией и что тревожить их нельзя. Но Тодороки никуда не торопился и поэтому спокойно спустил рюкзак на пол и присел на стул. Что ж, надо подождать.       Тодороки предполагал, что Изуку мог быть ослаблен прошедшей операцией, и поэтому не планировал задерживаться надолго. Хотя Изуку не показал бы своей усталости — таков уж его характер. Он был слишком отзывчивым и позволял другим заботиться о себе, даже если не был внутренне расположен к этому. Самопожертвование — это так в стиле Мидории…       Но ведь врач так и не сказал толком, что с ним случилось. Краем уха Шото успел услышать что-то про злодея, что только утвердило его теорию и усилило его волнение. Насколько серьёзный ущерб был нанесён Изуку? Легко ли будет справиться с проблемой? Вернётся ли к нему нормальное зрение? Сможет ли он вернуться в привычный ритм жизни? Видеть пустующую парту не непривычно — это только заставляет сердце сжаться от неопределённости и тревоги. Ведь где-то там, в общежитии — а после и в больнице — лежит тот, кому одиноко, тяжело, больно… И загвоздка в том, что никто из его одноклассников физически не способен оказать ему необходимую помощь.       Кроме врача. Хиру же специалист и профессионал в своём деле, так ведь? Он сможет удержать ситуацию в своих руках. Именно он — тот, кому под силу вернуть Мидорию в прежнее состояние. И Тодороки возлагает на него все свои надежды. Ровно как и все остальные, кому небезразлична судьба зеленоволосого парнишки. В конце концов, разве среди окружения Шото есть люди, которые не симпатизировали бы Изуку? Он вряд ли смог бы вспомнить хотя бы кого-то одного. Да даже ученики из параллельных классов, отношения с которыми в последнее время переросли в гораздо более тёплые, искренне желали Мидории скорейшего выздоровления.       Тодороки самую малость вздрогнул, когда дверь в палату открылась и в коридор вышел Хиру. Гетерохром с готовностью вскинул голову и поднялся, хватая рюкзак за лямку. Сейчас. Проглотив подступающее к горлу волнение, он шагнул внутрь, получив короткое напутствие от доктора, и сразу же столкнулся взглядом с зелёными глазами, в которых играло облегчение и мягкость. Мидория ровно лежал в чистой постели, повернув голову к двери, и улыбался, наблюдая за тем, как парень скинул портфель у тумбы и уселся на стул рядом с кроватью. Увидеть кого-то из одноклассников так скоро было для него неожиданностью. — Тодороки-кун? — всё с той же улыбочкой произнёс он. — Я не ожидал, что кто-то придёт так рано… — Знаешь, в последнее время все очень переживают за тебя, поэтому неудивительно, что сегодня половина класса вздумала соревноваться, кто раньше всех сможет пробиться к тебе, — хмыкнул Шото, придвигая стул ближе к кровати. — Правда что ли? — Ага. — Конечно же, это было преувеличением, но Тодороки захотел поднять настроение и без того настрадавшемуся пареньку. — И я рад, что честь прийти первым выпала мне. — Да и я тоже. — Изуку коротко вздохнул и таинственно взглянул на одноклассника. — А я всё вижу… Прекрасно вижу. Представляешь? Я просто открыл глаза, и всё сразу так чётко стало… Я так сочувствую людям с плохим зрением, как они, бедные, живут с этим помутнением перед глазами? Да, очки и всё такое, но всё-таки этот дефект очень неудобный…       Тодороки понимающе кивнул, и в его груди разгорелось ликование. Мидория идёт на поправку! Это не может не радовать. — Я счастлив, что у тебя всё хорошо, — улыбнулся он, — но… — Шото вытянул руку с тремя пальцами. — Сколько пальцев видишь? — Три, — посмеялся зеленоглазый. — Я не шучу, Тодороки-кун. Я действительно чувствую себя замечательно. Только после операции немного ноет голова. И всё. — Прекрасно. Я надеюсь, что ты вскоре присоединишься к нам. — Даже не сомневайся в этом! — Лицо Изуку приняло торжественный вид. — Я как можно быстрее выпишусь и вернусь в общежитие. Правда, мне сказали, что завтра я ещё обследуюсь, так что, возможно, процесс всё же немного подзатянется. — Ничего. Не стоит с этим спешить. Главное, чтобы ты полностью поправился. — Спасибо.       Мидория растянул губы в светлой улыбке, когда Шото положил свою ладонь ему на плечо и поддерживающе сжал на нём свои пальцы. Тепло приятной волной заструилось по телу от этого ласкового прикосновения, и Изуку поднял на него глаза, полные признательности. Тодороки вообще всегда как-то по-особенному успокаивающе действовал на него. То ли со времён лагеря, когда перед битвой со злодеями парень стал более свободно идти на контакт, то ли после фестиваля, когда он вдохновился словами, сумевшими убедить его принять свою силу, то ли когда-то после всего этого… Но комфорт быстро распространялся повсюду, стоило лишь Шото появиться в поле его зрения. Но оно и к лучшему, наверное?       Тодороки начал рассказывать Мидории о последних событиях, свидетелем которых стал, и отмечал, как сияло лицо парня, как сужались его глаза при появлении улыбки, как блестели в зрачках маленькие искорки, когда он смотрел на него. И Шото точно знал, что это не вымотает его. Изуку вовсе не выглядел утомлённым, а по его глазам это можно было бы понять. Сердце пело от осознания того, что Изуку не закрывается от него.       Аккурат когда Тодороки завершил свои школьные рассказы, в дверь постучали — и тут же в палату чинно вошла как минимум половина одноклассников пострадавшего. Мидория сразу же отвлёкся и переключил своё внимание на кинувшуюся ему в объятия Урараку. — Деку, я так рада, что сейчас с тобой всё в порядке! — радостно восклицала она, и Шото даже позавидовал ей. Она девочка, весёлая и бодрая, ей можно так неожиданно обнимать Изуку, потому что всем это покажется естественным. — Мы встретили доктора Хиру на этаже, и он нам всё рассказал! — Я так рад всех вас видеть, ребята! — просиял зеленоволосый, переводя взгляд то с Ииды на Бакуго, то с Каминари на Тсую. — Спасибо, что пришли меня навестить! — Нам, правда, не разрешили такой большой группой оставаться здесь долго, — квакнула Асуи, — поэтому мы, к сожалению, вряд ли задержимся… — Здоровье и покой больного превыше всего! — взмахнул рукой Тенья, сверкнув своими очками. — Да ладно вам, я же уже на поправку иду, не стоит так переживать. — И всё же ты должен соблюдать свой режим! Я как староста не позволю тебе нарушать установленные больницей правила!       Тодороки улыбнулся. Ни в какой ситуации, даже в самой экстренной, выдержка Ииды будет непоколебимой. Он слишком правильный и педантичный. Такая опора, безусловно, делает их класс, пусть и не таким супер-пупер дисциплинированным, но авторитетным. Во многом благодаря именно ему у них внутри появились волевые стержни, которые сломить даже самому коварному врагу будет очень сложно.       И пусть все собравшиеся и вправду не смогли просидеть в палате вместе с Изуку и получаса, потому что строгая медсестра объявила, что Мидории нужен покой, настроение у всех поднялось. Изуку был в порядке. Волноваться было действительно не о чем. Он смеялся вместе со всеми, когда Каминари рассказывал очередные анекдоты, спорил с Иидой по поводу обстановки в Академии и слушал бесконечный лепет Урараки о том, как без него скучно в классе. И Шото вновь убедился, что их класс самый лучший. И в том, что искренняя улыбка Мидории бесконечно яркая. Вот только хотелось бы становиться поводом для его улыбки как можно чаще.

***

      Хиру хмуро сидел у себя в кабинете, сцепив руки в замок, и смотрел на экран монитора, вчитываясь в строки пришедшего ему электронного письма. Операция, хоть и была успешной со стороны проведения, не принесла желаемых плодов, лишь ненадолго заморозив процесс заражения клеток организма. Отмирающие ткани всё так же рушились, но совсем не исчезали, как предполагалось. Вырезать их было невозможно: организм нуждался в них и вмешательство могло повлечь за собой не особо радостные последствия. Оставался лишь вариант с участием виновника происшедшего, и доктор запросил информацию о злодее в тюрьму, где тот должен был находиться. Однако ответ, который он планировал получить, оказался совсем иным и вогнал его в смятение, заставив перечитывать несчастную пару строк по нескольку раз в попытках убедиться, что что-то он понял не так. Но смысл предложений оставался прежним.       «Дорогой Хиру, мы сожалеем сообщать вам это, но злодей Дистроер, о котором вы запрашивали у нас информацию, закончил жизнь самоубийством два дня назад и не может оказать вам свою помощь.»