Прости, я теряю себя

      Инко Мидория сидела в кабинете доктора Хиру, вцепившись маленькими пальцами в свои колени. Два часа назад её вызвал Всемогущий и сказал что-то про развивающуюся и, по-видимому, смертельную болезнь её сына, попросив дать согласие на операцию, которая могла предотвратить летальный исход. Конечно же, обеспокоенная мама как можно скорее примчалась в больницу, подписала нужные бумаги и попросила увидеться с Изуку — но тот всё ещё не проснулся, поэтому поговорить с ним она не могла. Сам Всемогущий был вынужден отлучиться на занятия, которые никто не отменял, и поэтому Инко осталась одна среди незнакомых людей, в тревожном неведении.       Когда в десять часов утра Хиру сообщил ей, что всё готово к операции, женщина начала нервничать ещё больше; врачу пришлось снабдить её термосом с чаем и успокоительным, чтобы не допустить и её недомогания. Кто же знает этих женщин… Тем не менее, Мидория не напрашивалась в операционную, чего опасался доктор, а осталась сидеть в пустом кабинете. Коридор показался ей слишком длинным и холодным, и Хиру ничего не мог противопоставить этому. Учитывая состояние Инко, её мнение нужно было уважать. Особенно в такой ситуации.       В течение следующего часа мама Изуку переходила от стола к окну, от окна к кушетке, от кушетки к картине на стене и так по кругу. Ноги её едва передвигались и были словно ватными, но она не могла позволить себе сесть. Слишком уж напряжена она была. Инко кусала губы, всхлипывала, сжимала и разжимала пальцы и отгоняла от себя плохие мысли. Но материнское сердце не могло не переживать за горячо любимого сына.       Как же так вышло, что Изуку был опасно ранен и ничего ей не сказал? Почему все они молчали? Почему никто ничего не предпринял? Почему? Почему? Почему? Мидория заламывала руки, уже почти перебегая от одного объекта к другому и тяжело дыша. Долго. Время тянулось слишком долго. Почему Хиру не возвращается? Всё ли проходит хорошо? Как же там Изуку?       Она выпила уже несколько чашек чая, чтобы успокоиться, но, кажется, они не помогали. Голова всё так же раскалывалась от обилия разнообразных и совсем не радостных мыслей, а сердце ныло, опасаясь за Изуку. Но ведь Хиру — профессиональный врач. Он всем помогает — и героям, и беспричудным. Никому не отказывает. И все абсолютно довольны его лечением.       Зачем же волноваться, если Изуку находится в надёжных руках?       Когда же дверь в кабинет широко открылась, впуская внутрь утомлённого Хиру, Мидория с мольбой в глазах кинулась к нему с расспросами. Врач только устало улыбнулся ей и ободряюще произнёс: — Операция прошла спокойно. Сейчас ваш сын спит мирным сном. Можете не волноваться за него пока что. Но результаты проведённой работы мы сможем узнать лишь завтра, когда Изуку Мидория восстановится после операции. — Я подожду, — закивала Инко, складывая руки в молитвенном жесте. — Спасибо вам большое за то, что вы делаете! — Это моё призвание, — хмыкнул врач. — А сейчас… Сейчас я, пожалуй, немного вздремну. Ночка выдалась не из лёгких, и хотя бы два-три часа сна мне не помешают. — Конечно-конечно! — затараторила зеленоволосая и, когда Хиру приземлился на небольшое кресло в самом углу, спросила: — А когда мне можно будет навестить сына? — Дежурная медсестра сейчас следит за его покоем. Но я попросил её, чтобы она предупредила вас, когда Мидория очнётся. Третья дверь направо. Послеоперационная палата. — Спасибо!       Инко низко поклонилась и на негнущихся ногах вышла в светлый коридор. «Третья дверь направо…» — пронеслось у неё в голове, и женщина поспешно двинулась в сторону послеоперационной. Усевшись на один из стульчиков рядом с палатой, она сцепила руки в замок и стала ждать. Уходить из больницы она не собиралась.       Правда, стоило только Инко увидеть сына под капельницей, с синяками под глазами и усталым выражением лица, как она разразилась слезами. Оно и понятно — она столько времени не видела своего сына, а теперь он лежит на белой чистой кушетке в больнице после операции. Какая мать не смогла бы сдержать слёз…       Изуку, едва открыв глаза, понял, что он видит всё абсолютно чётко. Каждую маленькую деталь мелкого узора на обоях. Каждую прожилку на маленьких листочках комнатных растений. Каждую точечку на полу. Каждую ниточку в одеяле. И он сам чуть не заплакал, осознав, как же всё-таки замечательно иметь хорошее зрение. За те два дня, что он видел весь мир размытым, он уже отчаялся увидеть его снова во всей красе. Но… Благодаря усилиям доктора Хиру он наверняка сможет вернуться к нормальной жизни уже совсем скоро.       Видеть маму плачущей было больно. Но Изуку был очень рад видеть её в такой важный момент. Всё же её лицо было чуть ли не первым образом, который он увидел отчётливо. А ещё почувствовать родное тепло ему было как никогда необходимо. Хорошо, что она не знала, как плохо ему было…       Но семейным посиделкам не суждено было продолжаться слишком долго. Посчитав, что больной может слишком быстро переутомиться от испытываемых им эмоций, медсестра напомнила Инко, что послеоперационные визиты не могут длиться слишком долго, так как могут повлечь за собой плохое самочувствие пациента. Зеленоволосая не могла не согласиться с этим пунктом и вышла, предварительно нежно поцеловав сына в щёку и пожелав ему скорейшего выздоровления. Изуку ласково улыбнулся ей и пообещал, что скоро уже будет твёрдо стоять на ногах. Это убедило женщину, и она улыбнулась ему в ответ, смахивая слезу с ресниц.       Инко Мидория сменил успевший-таки вздремнуть Хиру. Он присел на кровать рядом с больным и коротко улыбнулся. — Ну что, как чувствуешь себя? — поинтересовался он. — Никаких посторонних ощущений? Ничего не болит? — Только голова немножко, — признался Изуку. — Это от усталости. Твой организм тратит достаточно много сил на восстановление, и поэтому ты можешь чувствовать лёгкое головокружение. Я имею в виду то, что тревожило тебя раньше. Есть какие-то такие ощущения? — Нет, — покачал головой зеленоглазый, — я хорошо себя чувствую. — Прекрасно. — Доктор просиял. — Тогда ты сможешь мне немного рассказать о схватке с тем злодеем, который тебя ранил? Если ты, конечно, ещё что-то помнишь. — Ну… — Мидория задумался. — Это, конечно, не совсем то, что я хотел бы вспоминать… Я помню, что он довольно сильно задел меня ножом и попытался дотронуться до раны. Но… Вроде, он не успел этого сделать. Не могу вспомнить, я тогда чувствовал только сильную боль в груди после его атаки. А потом я его ударил кулаком в живот, и его схватили. Его увезли вместе с остальными злодеями, а нас госпитализировали… — Вот как, значит… — Хиру потёр подбородок. — Видимо, он всё же успел дотронуться до тебя и применить свою причуду. Это объясняет то, что внешне ты был полностью здоров, а изнутри твой организм продолжал разрушаться. После этой операции я смогу посмотреть, что получилось исправить.       Хиру замолк, переводя взгляд с паренька на стену. Стоит ли заранее пугать его, если ещё ничего не ясно? Безусловно, лучше готовиться к худшему и радоваться благоприятному исходу, чем надеяться на лучшее и плакать в самом конце. Но если настроить мысли пациента не на тот лад, самовнушение может проделать всю работу за врачей и либо уничтожить, либо исцелить человека изнутри. Нередко именно это решало судьбу больного. Поэтому врач решил, что, пока ничего не известно, не будет ничего говорить Изуку. — Когда твой организм восстановится, а это произойдёт, предположительно, завтра, я сообщу результаты тебе, твоей маме, друзьям и учителям. Но, если что, запасной вариант у нас ещё есть. Так что тебе не стоит волноваться. — Я буду стараться, — улыбнулся Деку. — Я же герой. Герои не должны отчаиваться, что бы не случилось. — Правильно говоришь, парень! — Хиру одобрительно подмигнул пациенту и встал на ноги. — Ну, ты пока отдыхай и обращайся со всеми вопросами к дежурной медсестре. Она придёт, если ты нажмёшь на кнопку в стене. Многие думают, что она включает и выключает свет, но ты уж не допусти такой ошибки.       Доктор улыбнулся в ответ на короткий смех Мидории и вышел из палаты в коридор. Взгляд его сразу же наткнулся на знакомого паренька, постоянно ходившего с той кучкой одноклассников Изуку. Его разноцветные глаза пытливо смотрели на Хиру, пока тот не осведомился: — Ты к Мидории, так? — Да. — Гетерохром коротко кивнул. — Он немного устал, но, я думаю, сможет уделить тебе время. Только не заставляй его слишком сильно волноваться, потому что это… — Не волнуйтесь за это. — Парень подошёл к двери. — Всё будет в порядке.       Лёгкое волнение отразилось на его лице, когда он нажимал на дверную ручку, и доктор не мог этого не заметить. «Какие же всё-таки у него хорошие друзья», — с облегчением подумал он, когда дверь за одноклассником Изуку закрылась.