Десятиклассники

Тимур очень обрадовался, когда его родители после культурного развода решили, что он отправится из родной Казани жить с отцом в Питер. Их с сестрой, можно сказать, разделили. Малую оставили маме, а вот от непутевого парня все родные наотрез отказались. Особенно его отец был далеко не в восторге от внезапно свалившейся на его голову, так сказать, перспективы. Он в независимом и гордом одиночестве планировал начать в Питере новую и свободную жизнь, но куда от родного сына денешься? Тимур примирительно пообещал отцу, что не будет сидеть у него на шее и вскоре устроится на работу. В шестнадцать лет можно и дворником подрабатывать, и почту разносить, и листовки раздавать. На том они и договорились. Прибыв на место, Асадовы приобрели относительно недорогую студию в общежитии, которую перегородили шкафом. Отец вскоре устроился инженером в строительную компанию, а сына определил в школу. Признаться, парня задолбала вся эта учеба. Он мечтал уже скорее отмучиться и отслужить в армии. Но отец был непреклонен: десятый и одиннадцатый класс — обязательно, а потом делай, что захочешь. Соседями они с виду стали мирными. Единственное, что родитель требовал — чтобы Тим всегда ночевал дома и не являлся позднее одиннадцати вечера. А вот с учебой у парня с самого начала не заладилось. Однако он умел очаровать преподавателей, и трояки по многим предметам появлялись в журнале чудесным образом. Немного освоившись, Тимур начал приглядываться к одноклассникам, прикидывая, с кем среди них можно завести дружбу. Однако особо желающих не оказалось, уж слишком все были гордыми, чтобы сдружиться с сыном лимитчика, переехавшего в северную столицу из республики Татарстан. *** После смерти бабушки однокомнатная квартира со всеми удобствами, располагающаяся в самом центре на Литейном проспекте, продалась за приличные деньги богатому предпринимателю. Именно этой суммы Исуповым как раз и хватило, чтобы расплатиться за ипотеку трёхкомнатной квартиры, в которую они влезли полгода назад, переехав из однокомнатной коммуналки в новую просторную трешку, находящуюся в юго-западном районе возле залива — это почти на самой окраине Санкт-Петербурга. Сейчас в подобные высотные новостройки, словно муравьи, заселялись многие приезжие со всей России. Семья Исуповых, корни которой, как они полагали, велись из древнерусского княжеского рода, принадлежала к потомственной династии врачей. Родители Данилы по профессии были хирургами и оба работали в ведущем кардиоцентре. Мальчишка целыми днями их не видел, и вся ответственность за младшую сестренку ложилась на него. Но он не жаловался, так как сестра особых проблем не доставляла. Да и учился пацан хорошо, мог бы и отличником стать. Все бы ничего, но подростковые гормоны начали бушевать в нём, доводя парня в последнее время до безрассудного исступления. Зато у него теперь образовалось вполне достаточно личного пространства. Своя отдельная комната с небольшим балконом. С седьмого этажа даже виден залив и другие новостройки. Романтика… Именно в этом маленьком «райском» уголке он постиг запретный и манящий мир неправильной жизни — тут он впервые попробовал пиво и закурил сигарету. Кстати, проблем с учебой у него никогда не возникало. То ли гены, то ли он сам уродился таким сообразительным от природы. Для него это было неважно: за что бы Данила не брался, всё ему давалось легко, но приятнее от этого не становилось. Как ни странно, ни пиво, ни сигареты не могли заполнить царящую внутри душевную пустоту. Откровенно говоря, новую школу он посещал через раз. Чего или кого желал, он сам не знал, пока в их класс, который весь состоял из новеньких, не пришел ещё один ученик по имени Тимур Асадов. И после этого прогуливать почему-то больше не хотелось… *** Уже к середине осени Тимур остро почувствовал, что у него в учебе постепенно создался вал проблем. Требования в столичной школе неожиданно оказались слишком высокими, и парень им явно не соответствовал. Заявился он сюда, в общем-то, с неплохими оценками, главным образом за счет того, что дома его тянули учителя из уважения к отцу. Как строитель, тот периодически оказывал школе спонсорскую помощь. К примеру, сделал дорогостоящий ремонт в спортивном зале. Но здесь была не российская глубинка, а вторая столица с мировым именем — и подобные номера, увы, не прокатывали. Мужчина сильно уставал на работе, да ещё, видать, пассию себе завел, поэтому ему было явно не до сына и его отметок. Правда, Тим пока ту даму ни разу не видел, но папаша неизменно наряжался в свои выходные и каждый раз куда-то уходил. Тим враждебно смотрел вслед, отчасти ревнуя. Так обидно было за беспричинно брошенную маму! Но больше всего он переживал, как бы не начались звонки из школы по поводу его неудовлетворительных оценок. Особенный завал у него образовался по русскому языку и литературе. Полная беда с сочинениями, да и с диктантами тоже. Тим пришел к выводу, что неплохо бы попросить помощи у кого-то из ребят. Девочки из класса поглядывали на него с интересом, но он обходил их за три версты. У него дома уже однажды случился скандал, когда юноша случайно переспал с девушкой, а в результате его, шестнадцатилетнего, чуть на ней не женили! Поэтому отец и согласился увезти подальше сына, но сразу предупредил — ещё один подобный случай, и он сам лично оторвет башку нерадивому отпрыску, несмотря на самые страшные последствия. Приглядываясь к ребятам, мысли Тима почему-то постоянно обращались к Даниле Исупову. Спокойный парень с лучистым взглядом и такой красивой улыбкой. Интеллигентный, в очках. Имелось в нём нечто непонятное, отчего Тимура к нему внезапно потянуло. Правда, юноша очень сомневался, что Данька согласится помочь, возможно, даже разговаривать с ним не станет. Однако попытаться стоило. И Тим решил подстеречь Исупова после уроков, чтобы договориться о совместных занятиях. Он застал Даню, когда тот однажды выходил из школы, основательно припозднившись, и негромко его окликнул: — Эй, ботан. Подзаработать хочешь? В смысле, деньги нужны? Го сюда. Для тебя шабашка имеется. *** «Долго же ты созревал, голубчик», — подумал Даня, когда осознал, кто к нему обратился. Развернувшись на пятках в сторону парня, он подошел поближе и спокойно произнес: — То, что я ношу очки, ещё не делает меня ботаном. Насколько я помню, тебя ведь Тимуром зовут? Так вот, Тим, если тебе деньги некуда девать, пойди и отдай их бомжам на водку, им нужнее, а лучше послушай мой совет. Купи толковый словарь, больше пользы будет. И ещё. Я, по-твоему, похож на человека, который нуждается в деньгах? А если хочешь, чтобы тебе помогли с учебой, достаточно просто подойти и попросить, как это делают другие ученики, обращаясь ко мне по имени. На всякий случай, напоминаю, что меня Даня зовут. Но что-то мне подсказывает, ты уже в курсе. А шабашкой пусть твой отец по выходным на своей стройке занимается. На самом деле Даня сейчас испытывал крайне сильное волнение, говоря всё это парню, к которому испытывал повышенный интерес. Признаться, всю предыдущую неделю он всеми силами пытался привлечь к себе внимание Тимура различными способами. То невзначай толкал его плечом, то задевал рюкзаком, а то и вовсе маячил перед глазами по поводу и без. К сожалению, тот сторонился не только его, но и всех остальных ребят, включая девчонок. А когда Исупов заметил, что у привлекательного одноклассника имеются проблемы с учебой, он нарочно перед его носом предлагал другим ученикам либо списать домашку, либо принимался активно разъяснять учебный материал. Тимур по-прежнему не подходил. То ли стеснялся, что было вполне очевидно, а может элементарная гордость не позволяла. Но Даня порой ловил на себе его заинтересованный взгляд. Но стоило им встретиться глазами, как Тимур тут же резко отворачивался. «Странный он какой-то, вроде не зашуганный, а спросить или попросить не может», — досадовал про себя Даня. А ещё он заметил, что Тимур изо всех сил старался учиться. Это было похвально, только гранит науки в татарина входил с великим трудом. Юноша явно нуждался в помощи, особенно по русскому языку и литературе. При этом абсолютно глупым его назвать было нельзя. На физкультуре, военной подготовке или уроках труда ему не было равных в классе. И всё же, наконец, обратился. Видимо, крепко прижало парня. Упускать подобный шанс, позволяющий им сблизиться, Данила не собирался. — Извини, если я был резок с тобой, просто пойми, что мы одноклассники, а не какие-то гопники. Ну, что случилось? Говори прямо, в чём нужда? Недобро прищурившись, Тимур молча вытерпел весь поток, который с самым заумным видом изливал сейчас на него этот заучка. Никому в жизни из пацанов он не позволял так себя унижать или отчитывать. Был бы он у себя дома, сразу поставил бы умника на место. Но… Сейчас он находился не у себя дома и знал установленные в этой школе жёсткие правила. Здесь запрещалось материться, а за драку запросто могли исключить, да ещё и в полицию привлечь. Он, попав в чужой мир, вынужден был стараться жить совсем по иным правилам. Особенно ему не понравилось, когда Даня упомянул его отца-строителя и про шабашки. Да что мог знать этот очкарик, как реальные деньги зарабатываются? Даже показалось, что в тоне одноклассника промелькнуло легкое презрение. Тимур инстинктивно сжал кулаки и, едва сдерживая себя и уже почти его не слушая, тяжело задышал. А упоминание о том, что они не гопники, вновь всколыхнуло в его душе волну праведного гнева. Да-да, ты-то вот, зализанный мальчик в глаженых штанишках, может, и не гопник, но о себе подобного Тимур не мог сказать. Он вырос на улице, в поселке вблизи Казани, и ежедневная хорошая драка с руганью и матами была его родной стихией. И он действительно привык ни у кого и ничего не просить. Назвал бы кто-либо его дома тупым или намекнул, что он чем-то хуже других! Да он избил бы того смельчака до полусмерти! Но сейчас ситуация была совсем иной. В ближайший понедельник предстоял контрольный диктант, и если он получит за него парашу, то отца неминуемо вызовут в школу. Кулак у разъяренного бати, признаться, был весьма тяжелым. А весовые категории у них пока ещё значительно разнились… Поэтому нужно было что-то срочно решать. Или проглотить все оскорбления и просить помощи, или же вступить в неминуемый конфликт с отцом. Но Тимур, как ни крути, пока от него материально зависел. Юноша кусал губы в бессильной ярости, отчего они, выделяясь на побледневшем лице, стали ещё ярче. Так хотелось послать Данилу на три буквы, чтобы гордо отвернуться и уйти, но что потом делать? Обратиться к кому-то другому? Все парни в классе дружно его ненавидели, и он это остро чувствовал. Ненавидели и боялись. И не зря. А девочки отпадали сами собой. Если бы прошел слух, что он ухлестывал за одной из них, и дошел до его отца, предок точно с него живьем шкуру сдерёт. — Диктант… В понедельник… — наконец, хрипловато выдавил из себя Тимур, обнаружив при этом, что у него от пережитых эмоций пропал голос, после чего он сипло прокашлялся. — Дань… Русский нужно слегка подтянуть. Только с условием, что ты не окажешься треплом, и никто о этом не узнает. Поэтому я и предложил деньги. За конфиденциальность. И, сразу говорю, что у меня нельзя. Родитель строгий, не разрешает никого домой приводить. В общем… Ну, сам должен понять. И Тим, к своему великому стыду, окончательно потерялся в словах и мыслях и отступил на шаг назад, уже готовый получить насмешливый отказ и позорно ретироваться.